5. Печаль жен. рода

ТТ ПОЧТМЕЙСТЕРА

ТОЛСТАЯ ТЕТРАДЬ. ПИСЬМА В НИКУДА

Тема № 5. ПЕЧАЛЬ ЖЕН. РОДА

Темень

И снова осень, и дожди...
Стук ветра в дверь ночной сторожки.
А там внутри мурлычет кошка,
и чей-то голос: «Погоди!» –
ворчливый, с кашлем,
                скрип кровати,
звон миски, стоны половиц...
Вот дверь открылась...
                Чего ради?!
Я – темень, что не помнит лиц... 


*   *   *
Снег. Снежок.
Ты усни, дружок...
Нежною рукою
я глаза прикрою.
Падает снежок.
Ты поспи, дружок.
Очень, очень нежно
я тебя накрою,
чтоб не ведал горя
простынёю снежной...


Тишь

Тише она говорит:
«Тише! Ребёночек спит...»


Римма
(в перевёртышах)

Дорог Римме Миргород,
как
город дорог,
как
юность... Соню
тут
она рано...
Там её мать,
и место – вот, семьи
её...


Вечер поэтессы 

Бывало разное...  Просились ко мне музы...
Глоток шампанского (я больше не пила!).
Там, под навесом, у кафе «Медузы»
присел за столик он, я записи вела...

А в метрах тридцати плескалось море,
под крики чаек его кофе остывал...
Любовь иную проповедовал... Не споря
с тем незнакомцем, вынула журнал...

Уже темнело. Ветерок прохладный
трепал его за кудри... Он всё «пел»,
глаза «мозолил» и бубнил так складно:
«Ты возлюби...» – Он этого хотел...

К нему я наклонилась и, в искусе
снять пёрышко с его плеча рукой,
шепнула вдруг: «Мой ангел, я с Иисусом...»
Я догадалась, Гавриил пришёл за мной!..


Архангел Гавриил
(анаграмма)

–  Грех ли – лира, Ванга?                – А ралли?!  (грехи гнав...)


Вы ли?

1.
Плыло
горе Моэма,
выло
морем Гомера...
Лавы пыли,
вы ли плыли?..

2.
На том свете
Адам – Свете:
– А не Вы ли
во сне выли:
«Я бы ланью яблони?!»


А там...

Зима... Зима...
Мороз узором
оконце в сенцах серебрит.
Душа не рвётся на просторы –
там вьюга в проводах гудит.

И там, за дверью, – дикий север...
Собрал февраль метелей полк.
И там, пускай ты мне не веришь,
оскалив пасть, глазеет волк!


Х
(в перевёртышах)

– Отлит штиль-то,
как
лёг на море пером ангел.
Её ли милее
ль?  И волны сын ловил
тут...
Тута – вал (глава тут
ещё...)
– Алла, девять я ведала!
...Слёг на море сером ангел-с...
И волны, сын, лови,
карму, сумрак
тот...


*    *    *
Дождливым вечером сбегали по стеклу
и трещинам снаружи рамы
ручьи, и падали в золу,
перегорая, угли. На полу,
в калач скрутившись, пёс сопел
возле камина, у ног дамы...
Качаясь в кресле, та решала анаграммы.
А за забором в роще ветер пел...
И веяло уютом и теплом
и от гостиной, и от дамы в голубом.
А за окном
ржавели зубья у соседской пилорамы...
Да... Мастер – он! Вот не зашёл опять...
Подумала: «Кобель», а вслух: «пора в кровать!»
А утром ей предстала панорама
согретых солнцем шишкинских картин.
И драма вечера – уже не драма,
а “мыльный” пустячок киноэкрана...
А вот и жизнь – в саду расцвёл жасмин!..


Сёла да лес...
(в перевёртышах)

«О, лес!» «Село!»
Оле, Севе весело.
«Ау, небо Бенуа!»
(А небес себе на?..)
Анна – манна!..


Вирджиния

Ложь... Небо всё заволокло.
Дрожь...  Хлынул дождь...
Смотрю в стекло...
Увидела: подъехал «Додж».
Ушла назло.
На кухне – разогретый борщ.
То был не Джордж.
Не повезло,
и что ж?..


Телеграмма
(анаграммная)

Пискни        и Пинск
         Вася   Ни с кем           в Минске   Ася


Немига в каштанах

Каштаны. Осыпаются каштаны.
Как миноносцы минами сорят.
Под кожурою колкою нет тайны –
раскрыта с детства... Взятый наугад

один пузатый ёжик очищаю...
Швырнула вверх, а ты поймал рукой.
На солнце так блестит, но он не камень,
я точно знаю, он внутри – живой!

Каштаны. Осыпаются каштаны...
Запутался троллейбус в проводах.
«Ежа» подбросили под шину – хулиганы?
(Водитель, та и «ох», и «ах»!)

Вдоль по проспекту. Каблучками подбиваем
орешки, те как градинки стучат...
И вход в метро «Няміга»… Замираем:
с холмов – набат!..


Снабженец Ада
(в перевёртышах)

Загадай, и Ада – газ-
воду, пудов
60 роб,
и ротатор, и
ротор,
вёдра, дар дев,
крабов, ПВО, барк
Немо, нефть... – феномен
ада!..


Жизнь в сугробах

Торопишься
на работу торопишься
там сгорбишься
гробишься
с работы торопишься
всё топорщится
в валенках по сугробам
авоськи
язык на плече
так и горбишься
гробишься
а дети-те
идите
мол
дети-те
так по сугробам
сугробам
и угробишься
а жизнь
а жизнь Женя
жизнь мимо...


Склад досок
(в перевёртышах)

Зона заноз
тут...
Как
её?
Алла?
Алла – пахарь! А хапала
как!..


Товаровед
(анаграмма)

–То – вода, Вер,         вот – ведро, а
                во – те дрова...          («О, “травовед”!»)


Ноябрём

Промозглым ноябрём как озверела слякоть,
ветрами разгоняя Аш Два О,
дороги вымерли – успел город упрятать
людей в дома, где сухо и тепло...

За кольцевой, там у погоста, зверь ветрил,
схватившись с ЛЭП, так дьявольски завыл...
И я неслась, неслась, что было сил!..


Яды...
(в перевёртышах)

Тут – ртуть?
Алла ль клала?
Дина? И цианид,
кураре... Вера? Рук
я, а не чую... Учёная
я уже, жуя
токсиканты... «Сыт?! На, кис, кот,
Ося, – мясо...
Ешь ещё, шельма! Дам... Лещ... Ешь! Ещё?!»


Подумала

Если кто-то меня любит
сильно
       сильно
меня ждёт
то и бесы
не погубят
Веру
       Вера
             сбережёт...


Карелия

Неделимы годы.
Недели. Мы. Ягоды...
(Карел и я).


Синяя Борода   
(анаграмма)

А сияя, он – добр!..


Стюардесса

Когда, взлетая, самолёты
навзрыд моторами гудят,
порою штурман и пилоты
чего-то крепко захотят...

Им не положено иное –
«Боржоми» девушка нальёт
и повезёт в салон спиртное,
им будет угощать народ.

Ей будут страстные южане
напрасно встречи назначать,
и будет самолёт в тумане
огнями частыми мигать.

Она пройдёт как королева
и скроется от жадных глаз
не потому, что Ева – дева,
а потому, что не про Вас!

И за собою дверь прикроет
да сигаретку в рот возьмёт.
Она давно – второй женою,
а виноват второй пилот...

Он опытен и приземлится...
Гостиница; час – и в полёт!
Она не сетует, не злится.
Она давно чего-то ждёт...


А дурь труда летела...
(в перевёртышах)

Как
та пахать, а хапать
тот
баран?! А раб
тут
кто?! Вот... К
чему меч-
ты? Быт
ещё
тот... –
рабыни!.. Зины бар.
И курили. Руки –
как?..


Тутанхамон
(анаграмма)

АН – там... Ох, и ТУ               тут!..  На... – хам он!!


Мама               
(в перевёртышах)

Зал суда. Чаду: «Слазь!
Тут,
Дуся, – суд!»


Посудомойка с «Бывалого»

Посудомойкой
по судам (ой как!)
вот походи:
посуда, миски, вилки, стаканы...
От похоти
тот
по судам иски «вил»?! Киста у Анны...
(«Вот походи!..»)


И тик – у Кити...
(в перевёртышах)

Умотал! А тому
учителю лет... И чу!
Левин и вёл
Катю так,
как
долом ещё молод...
А доломал... А молода!..


Слякотная зарисовка

Погода слякотная. Небо
шлёт ксерокопии с Серова.
Дождь. Лужи. Всё. Пошёл по новой.
Он под зонтом. Она (Панова)
следом за ним в плаще нелепом.

Она ему не умолкая
о чувствах: жить не может, любит.
И каблучки тук-тук, и зубы
стучат. Замёрзла. Он не грубо
ей намекнул, шаг ускоряя,
мол, есть другая...

Нет, не дошло! И вот Серова
взорвало. Он сказал
                такое...
что та остановилась.
Серов, он скрылся за углом. А сырость
была везде (и на лице Пановой).
В глазах утопло горе.
Казалось, сердце и не билось.
Стояла долго так,
                а дождь хлестал по новой...


Джо, дождь...
(в перевёртышах)

И не сон осени –
нот стон...
Но фотки, диктофон...
На «барабан»
ещё –
Джо Дассена... Ванесса. Дождь...


Насобираю, тем...

Нас обирают... Ем –
что подадут...
Штопать дадут –
срублю “капусты”,
с рубля – как пусто...
О, берег Невы!
Оберег – не Вы
потеряли
гости «Ниццы»
гостиницы?
(«Потеря ли?
Вы были –
выбыли!..»)
Пришлю
по почте...
«Сейчас
пришью,
поп, отче!»
Сей час...


Как я?! Няня...
(в перевёртышах)

Они «Мимино»
тут
хотят?! Ох
же ж...
Ого-
вор?! «Тсс! («Остров»
шёл!) Ешь,
Ир! Том, смотри
«Мир»! Гримм,
иди
туда... Дадут!»


Водопад

ВОДО 
          пад          
   пад
            пад
    пад
 пад
        ад
вдова


Ливни, вода...
(анаграмма)      

Ивлин Во да                Нил и вдова...


Письма

Прошло десять лет, как ты уехал...
Дом с мезонином осиротел.
Как зайду – столько дел,
кормлю голубей, поливаю цветы,
листаю альбом, вспоминаю черты
твоего лица...
Ты так похож на отца...
А он постарел, всё ворчит и
сетует на климат, пока кручусь у плиты...
Твой голос могу слушать часами.
Зайдя домой, вставляю кассету в прорезь,
смотрю на себя глазами
с рисунка (там внизу твоя подпись).
Могу говорить, говорить вечерами 
на языке выученных писем.
Знаю, не будет встреч между нами:
осень сбросила листья.
И эти строки пишу тебе ли? себе?
Там, за деревней, ветер качает берёзы.               
Я сижу у окна одна, судьбе
пишу, отгоняя слёзы...


На ветру

«Стоило
в стойло!
Жеребёнок
же ребёнок!..» –
Ветер – Инару-
ветеринару...


Весенние дожди

Дожди, иль бедствие,
иль в них спасение?
Звучит приветствием
«буль-буль» весеннее.

Заладил проливной,
с зонтом – сподручнее.
Эх, веселей б вдвоём,
да дело случая...

Обиды спрячутся
под шляпкой-зонтиком.
А ты гони их прочь.
«Ату!» На ломтики!