Пути господни не исповедимы

Мелкое, злобного вида жилистое зло, упорно пробивалось сквозь затворённые, на все засовы и брёвна, ворота.

Безразлично ли ему было в чьи ворота ломиться?

Процесс поиска ответа на этот бессмысленный философский вопрос, оно оставило бесталанным бездельникам.

Транспарант с крупными светящимися буквами, который зло крепко сжимало свободной конечностью, не привлекал к себе внимание истерично столпившихся во дворе людей.

Они не спускали испуганных взглядов с потрескивающими под натиском зла, дубовыми воротами.

«У страха глаза великИ» - в буквальном и переносном смыслах.

 Восприятие информации, принятие её, и осмысление, было напрочь заблокировано предчувствием неизбежного.

 Инстинкт выживания делал своё привычное дело: в данном случае телА обездвижил.

Он-то работал.  А мозг отключился и бездельничал.

Поэтому-то зло всё увеличивало и увеличивало величину и интенсивность свечения букв, на предлагаемом им к прочтению, плакату.

Написано на нём было совсем уж неприемлемое к допущению: «Пришла беда – отворяй ворота».

Когда зло наконец-то преодолело ворота, разметав их незыблемую крепость на щепки, оно высвободило конечность, принудительно занятую до этого удержанием транспаранта.

Вцепившись уже двумя руками во что-то невидимое за своей страшной спиной, оно напряглось, чтобы протащить это «что-то» сквозь узкий проём бывших ворот.

 Треск деревянных стен крепости окончательно парализовал и без того испуганных людишек.

«Уф!» - выдохнуло наконец-то уставшее от напряженного дела, зло. - «Прорвались».
 
Оно присело на корточки, расслаблено отпустив концентрацию, столь пугавшего окружающих, напряжения, и обнадеживающе улыбнулось оцепеневшим хозяевам только что безжалостно вскрытого ею двора.

Плакат «пришла беда – отворяй ворота» - все также активно светился, безнадёжно предлагая себя к прочтению, понимая несуразность своего содержания, и надеясь, разве что на чудо, и доверие к происходящему.

Зло давно усвоило, что мало кому в голову взбредёт крамольная мысль: принять неприятности с распростёртыми объятиями.

По-прежнему невидимое содержимое, которое зло протащило за собой сквозь принудительно увеличенный проём ворот, достигнутый разламыванием стен, поддерживающих эти самые ворота, пассивно восседало на неказистой повозке.
 
«Почему бы тебе самомУ не научиться прокладывать себе дорогу, проламывая запертые на все возможные замки и засовы ворота, а не быть нахлебником на моей натруженной шее?» - привычно выговаривало зло, распутывая крепёжные ремни и верёвки.
 «Тебя-то хоть любят и уважают. А ко мне относятся как к самому распоследнему негодяю!»
 
Верёвки, наконец-то были распутаны, ремни расстёгнуты и «неизвестное что-то» на повозке начало проявлять сквозь плотный туман, свои очертания.

 Последним был распакован скромный плакатчик, который зло аккуратно поставило на всеобщее обозрение.

Непонятно кому он предназначался, но зло в выборе адресата уже не учавствовало, добросовестно выполнив свою неблагодарную и всеми порицаемую роль тарана.

«Нет худа без добра» - высветилось на плакатике.

Зло свободно выдохнуло, завершив свой титанический труд.

Ещё раз осмотрело место своей бурной деятельности, и убедилось, что плакатик закреплён надежно.

Оно не беспокоилось более за его сохранность, поскольку хорошо запомнило из многовековой практики, что мало кто - добровольно его прочитает.

17.01.2026