Рынок Мира

Грабежи и разбои в наше время - дело житейское. Ну нет у тебя денег на вещицу незамысловатую - ну ты пойди, да в охапочку возьми то, на что денег не заработал своим честным трудом, - да и укради.
А вот человек наш, о котором мы печемся безвременно, но, однако, часто, заработал - хоть и балбес балбесом он сам по себе, да по натуре своей дикой-влюбленной - все же заработал. Вот собрал он все гро;ши свои ненаглядные в одного здорового светло-розового поганого поросенка с несимметричным пятаком - да пошел вперед в поисках нужного прилавка. Много чего повидал Балбес за свое путешествие по рынку: новая продвинутая техника, купленная некогда, но, к сожалению, с отсутствием маленькой многозначимой части; старые карточки футболистов, которые клали году так в седьмом в коробку с какао; разного вида бижутерия, явно относящаяся к древнерусскому периоду; картины местных художников, продающих свои работы за минимальную стоимость, лишь бы подарить людям эмоции; всевозможные чаи собственно-собранные и самостоятельно-заготовленные, ведь кто-то всё лето по полям рыскал втихомолку. Кое-кто даже чувства свои на продажу выставил - сердце, располосованное другим сердцем; открытое стоит, одинокое такое, и никто брать его не хочет: «Б/у» - говорят - «Неужто мне такую непутевость в себе носить?» Так оно и осталось там, пока не остыло полностью к людям, да пока хозяин покалеченного органа не скрылся далеко-далеко за Кавказскими горами - там он решил сердце новое растить: вольное, привыкшее к высоте да горизонтам небывалым.
Зима наступила внезапно и без огорчения - все её ждали. И только как она наступила, так Балбес и пошел на "Рынок Мира", а название такое было не потому, что на него весь мир съезжался, а потому, что он на улице Мира был сооружен - но это изрядно описывало само заведение, ибо на рынке этом было всё, о чем только знает народ.
Снег валил хлопьями, и Балбес наш шел, укутавши всю голову от плеч до макушки в теплый шарф, а с самих плеч его свисала темно-зеленого цвета куртяжка, мягкая такая и душистая, непонятно чем пахнущая. Снег валил и таял у балбеса на щеках, а щеки, в свою очередь, хоть и пылали страстью большой мечты, но все равно чувствовали промерзлость от зимних слез - и в добавок краснели.
Балбес шел и непрерывно из стороны в сторону головой мотал - будто 360 градусов хотел крутануть ею, но все никак не мог с точной силой ее откинуть ни в право, ни в лево.
И вот прошел он всю улицу Мира - и не нашел того, чего искал уж много столетий подряд на земле. Он прошел еще километра два по улице, следующей за рынком - по улице Суворова - и повернул обратно, а уж по рынку он прошел будто за мгновение, опять пересмотрев всё, что существовало тогда на белом свете. Но того, чего хотел он еще, видимо, не существовало в понимании человеческом как то, что нужно обязательно всем и каждому, хотя бы для душевного равновесия.
А хотелось ведь ему одного - такого простого и обычного, такого значимого его сердцу и такого давно остывшего для всех остальных - душа его требовала гитару.