Мой единственный скрипач. Глава 8

Мы поругались с Антоном, да так, что я бросила трубку и не хотела его слушать. Вечно ещё перебивал.

Через неделю, зайдя на «Госуслуги», я прикоснулась к кнопке: «Подать на развод». Мне казалось, это лучшим решением, пока мама не одёрнула меня своим: «Прояви терпение к Антону! Что же ты творишь, дочка!». И мой жёсткий ответ: «Если он не хочет разбираться с ситуацией Стёпы, да ещё и настроение на меня своё перекладывает, то зачем мне такой муж?». А для Стёпы друг…

Но мама мягко убрала мой палец с телефона и погладила по плечу.

Антон стал предпринимать маленькие шаги к примирению. Аккуратно спрашивал, как мои дела, и слегка поинтересовался о Стёпе. Просто порекомендовал не лезть в это дело. Но я даже не знала, с чего начать. Кто-то жестоко расправился с человеком, а Стёпа в тюрьме, да ещё и вряд ли выйдет на работу. Гастроли, думаю, отменили.

– Анфиса, я прошу тебя! – только и смог вымолвить муж. – Что же ты творишь в моё отсутствие?

– Балаган. А ещё я так устала от того, что ты далеко, хоть и дал понять, что едешь зарабатывать деньги, всё равно чувство неизвестности пугает.

– Возможно, мы встретимся новыми людьми, а пока вся наша ситуация даёт тебе возможность подумать над нашими отношениями. И о том, что я делаю в целом.

Я вздохнула, положила трубку и задумалась. Но ненадолго. Расстояние и правда даёт время, но в моём случае выходит, что я тупо разрываюсь в догадках. И это угнетало.

На следующий день я узнала, что Стёпу отпустили. Приехала к нему домой и получила полное игнорирование. На мой вопрос: «Это Антон попросил?», мне не дали ответа. Я не понимала своего бывшего и просила всё рассказать. А он молча складывал вещи. Простить не мог своего лучшего друга, который, по идее, должен познаваться в беде.

– Ты на гастроли? – уже сдержанно спрашивала я, чтобы окончательно не взорваться, но к этому шло: – Услышь меня, ненормальный! Вляпался ты, а отдуваемся мы!

– Я расстался со своей девушкой. Что ты ещё от меня хочешь? Нет. Не Антон меня вызволил. А продюсер, который дал координаты на убийцу. Уверен, его быстро посадят. Оказалось, руку приложил его племянник, как и к отравлению. Насколько я помню, он не мог простить мне моего успеха и делал подлянки.

– Значит, ты был знаком с племянником?

– Просто не знал, что он на такое способен, – застегнул сумку Стёпа и попросил на выход.

Неожиданно я загородила собой дверь и тяжело задышала. На секунду я ощутила, как истосковалась по вниманию, по ласке, и крепко обняла Стёпу. Да. Этим я показала, что прощаюсь с ним, но на самом деле мне хотелось мужского тепла, поддержки.

Можно бы дойти с ним до большего, но в глубине души я понимаю, что между бывшими, кроме вражды, ничего не бывает. И к тому же он расстался с девушкой, и мне не нужны объяснения: «Почему?». Скорее всего, её честный ответ, что она не хочет связываться с уголовниками и найдёт более порядочного. Ну и добавила, что Стёпа выходит буйный. Я просто уверена, что она была с ним в этом ресторане, и потом они отправились домой.

– Анфиса, ты чего? – опешил бывший и медленно положил мне руку на спину.

– Хотела попрощаться и сказать, как мне будет тебя не хватать. И ещё, что счастлива, что тебя освободили.

– Ах, вот оно что! Ты не представляешь, я тоже.

Как всегда в своём саркастическом репертуаре. Когда Стёпа коснулся моей щеки и чмокнул, я отпрянула, как от проказы, и услышала от него:

– Храни верность Антону. Пошли. Мне нужно ехать.

Взяв вещи, мы оба покинули дом и разошлись по разным сторонам, пока я не спросила, будет ли Стёпа навещать Полину, отчего последовал положительный ответ и что завтра будут алименты на карте. Проводила его до такси, а сама расплакалась. Я осталась вновь одна со своими тревогами, которые срочно надо было заткнуть чем-то, и пошла домой. С родственниками никакого общения не получилось, а дочь только училась говорить, и мне было не всегда понятно, что. Однако, посмотрев на свои новые ногти после маникюра и Полину, я улыбнулась и сказала:

– Смотри, какая ровная полоска на френче.

Полина что-то залепетала на своём языке, и я ощутила прилив, что не одна. Принялась показывать ей свои новые вещи и заметила радость в её глазах. Первым делом я научу тебя краситься и примерять наряды, а потом уже готовить и убирать. Ты будешь у меня как принцесса, а когда тебе стукнет 15, мы вместе будем проводить время на кухне и болтать, как подружки. Я буду для тебя опорой, и ты всегда сможешь на меня положиться. Начну читать книги для истинных матерей, чтобы тебя лучше понимать. Между нами не будет вражды, ведь ты моя родная кровь. И всегда сможешь обратиться за помощью.

Поцеловав Полину, я получила смс от начальника, что завтра в офисе меня будут ждать. Не хватает людей. Антону это не понравится, да и кто он такой, чтобы мне что-то запрещать? Я пока что птица вольная, и есть кому посмотреть за малышкой, хотя маме всё же нужно на работу. Захожу к ней и говорю о том, что вызывают немного поработать.

– А Полина? – не понимает моих мотивов она.

– Пусть пока у тебя посидит. Я ненадолго.

Приехав, я встретилась со своими коллегами и крепко их обняла. Мы не виделись какой-то год, а как по мне, прошла целая вечность. Все спрашивали, как у меня складывается на личном, и добавили, что видели Стёпу в криминальной хронике, но я не стала продолжать разговор.

О боже! Да моя жизнь была просто сериалом. Со мной столько всего произошло. Но теперь, когда напоминают о моих мужчинах, – это стало больным для меня. Поделилась только с близкой по духу коллегой про мою ситуацию с Антоном, она только покачала головой и сказала, что я пока на паузе, и не совсем это плохо. И добавила, что из-за разных часовых поясов мы не поддерживаем с ним связь. А про Стёпу сказала, что его поведение игнорирования говорит о том, что он видит мою боль и постепенно отдаляется, но то, что будет помощь дочке, – это само собой разумеющееся. Просто он понимает, что я теперь чужая женщина, и шуточки закончились. Особенно у Антона, который отказался вытаскивать моего бывшего из тюрьмы.

– Думаю, и Антон чувствует, что лучше держаться подальше от Стёпы и оставаться с ним на поверхностном уровне: «привет», «пока», – констатировала факт коллега. – Да и потом, за эти месяцы Антон многое стал осознавать. Знаешь, когда у нас есть пространство, всякие мысли замудрённые приходят в голову. Ты не переживай. Я уверена, что ваши отношения с Антоном выйдут на новый уровень.

Вздыхаю и понимаю, что наша глава ещё не закрыта, и стараюсь сконцентрироваться на работе. Отвлекает.

Так пролетел мой месяц. Мама, конечно, вешалась с Полиной, но ничего со мной поделать не могла. Всё звонила любимому зятю, чтобы меры принял, но он не брал трубку.

Я получила повышение. Моя жизнь стала кардинально меняться. Деньги стали в дом идти, пусть ещё и Антон отправлял, но я хотела справиться и без его помощи. Стёпа тоже помогал Полине, пока мог.

А однажды бывший позвонил мне на домашний и сообщил новость, что хочет приехать к нам в гости. Мы ждали его с дочкой с нетерпением. А я уже потихоньку смирилась с тем, что мы не разговариваем по душам и что вообще в последнее время Стёпа стал холоден со мной. Так было раньше, как и конфликты.

На следующий день я вернулась в нашу квартиру с Антоном, чтобы мама не ворчала на Стёпу, и приготовила всё самое вкусное. Взяла ради такого случая отгул. Что и радует, можно поэкспериментировать на кухне и что-нибудь заказать. Только вот почему-то Стёпы долго не было. Он должен был приехать ровно в два, а телефон не отвечал.

Я уже стала биться в тревоге, мерять кругами комнату и тяжело дышать. Всё-таки ещё и обстановка такая. Все вещи напоминают об Антоне. Даже пришлось совместную фотографию спрятать, чтобы не навеивало тоску. Я знаю, что должна была проживать свой каждый день по шагам в позитиве, но не получалось. Единственным желанием было на работу поехать, чтобы отвлечься.

Неожиданно зазвонил телефон, отчего я схватила Полину и выбежала из квартиры. Это беспокоили из больницы. Стёпа попал в аварию. Господи! Пусть только будет в порядке! Я так паниковала, что дочка подхватила моё состояние и заплакала.

Встретив врача, я поговорила с ним и из разговора сделала выводы, почему Стёпа не брал трубку, оказывается, он уже был на пути к нашему дому, как вдруг машина затормозила, и, чтобы не потерять управление, врезался в дерево. Он не мог пошевелить ногами, но, чувствуя, что теряет сознание, из последних сил вызвал скорую и назвал трассу, на которой часто происходит ЧП, и номер автомобиля.

Сейчас он в реанимации. Сказали приходить завтра. Я ощутила боль в ногах, словно хотела облегчить страдания Стёпы. Или я просто принимаю всё близко к сердцу. Пошевелила пальцами, прошлась по коридору, так как дочка захотела пить, и прижала её к себе, чуть укачивая:

– Папочка в порядке! Ты только не переживай. Мы его скоро увидим.

– Папа Антон?

Она впервые проговорила имя моего супруга, что заставило меня как мать обрадоваться. Как хорошо, что вся наша семья такая говорливая и Полина быстро подхватила атмосферу, а я переживала так, что не услышу от неё ничего, а только лепетания.

– Нет. Стёпа, – стараюсь заговорить я.

Та изумлённо на меня посмотрела, будто в первый раз слышит это имя, и захныкала. О нет, только не это! От слёз моей доченьки мне сделалось не по себе. Моя дорогая… Ты учишься чувствовать и знаешь, как зовут того, кто тебя сейчас воспитывает.

Нервничаю, нервно кусаю ногти, мысленно молюсь, чтобы операция прошла успешно, и всё же ловлю себя на мысли докопаться до истины без помощи Антона.

И тут дочка переспрашивает:

– Стёпа?

– Да. Он очень хороший и любит тебя. Просто он много работает.

Вижу, как хмурится. Идут первые проявления задумчивости, рассуждения. А ведь сегодня Полина была жутко молчалива, играла в игрушки, наблюдала, как я разговариваю по телефону. И что самое главное, подходила к двери в ожидании папы…