Концерт

Концерт. Ведущий объявляет номер. На сцену выходит некое субтильное создание, похожее на шарнирную куклу. Причем все конечности двигаются независимо друг от друга. Встает в центре, кланяется. Чтобы руки не болтались бессвязно – зажимает их в коленях.

Поклонился. Подходит к роялю, наклоняется и придирчиво осматривает клавиатуру. Вытаскивает из кармана салфетку и тщательно начинает протирать клавиши. Протер. Новый осмотр. О, пропустил! Еще раз проходит салфеткой. Где-то что-то сдувает. Встряхивает салфетку и обмахивает ею инструмент, как бы разгоняя мух. Прячет салфетку. Из другого кармана вытаскивает сложенную газету и, громко шурша, начинает ее разворачивать. Развернул. Застилает стул перед роялем, педантично укрывая каждый уголок. Садится. Поерзал… Неудобно, встал. Посмотрел на газету, поправил. Сел опять и начал регулировать стул под себя. Стул такой специальный, для музыкантов, с двух сторон винты, можно поднять или опустить. Покрутил в одну сторону, бросил руки вдоль тела. Поерзал. Не удобно. Покрутил винты в другую сторону. Ошибся, опять крутил не туда. Начал перекручивать. Перекрутил, поерзал. Вроде нормально, но забыл про руки. Спохватился, бросил руки. Поерзал… Встряхнул руки, выпрямился, поднял голову вверх, закрыл глаза. Замер. Кажется, готов.
Медленно опустил голову, открыл глаза, и отшатнулся, вздрогнув! Не ожидал увидеть рояль перед собой… Чуть повел глазами по сторонам, увидел сцену, зрителей – включился, что на концерте. Опять встряхнулся, выпрямился, закрыл глаза.
Открыл глаза, поднял руки над клавиатурой… И тут начался «концерт».

Пианист вдруг превратился в паука, который склонился над жертвой! Его руки мелькнули над клавишами, извлекая первые звуки, голова оказалась ниже плеч, спина округлилась… Новые аккорды вызвали в нем новую метаморфозу: голова взлетела вверх, как будто отделенная от тела, плечи упали вниз, руки произвели новые движения и звуки, вдруг став короче самих себя… Спина выпрямилась! Исполнитель буквально вознесся над инструментом! Но ненадолго.
 
Новый музыкальный пассаж, и новая скульптурная композиция: все тело уехало в одну сторону, голова в другую, руки вытянулись и изогнулись как крылья нетопыря… И вся эта конструкция подпрыгивала на стуле, грозя падением под рояль.
Сложилось впечатление, что если бы вдруг отключили звук (хотя рояль звучал вживую) номер бы все равно состоялся как пантомима! Настолько сочно и динамично выглядела эта сцена!
 
Я не помню, что именно исполнял этот музыкант, но я запомнил его по манере звукоизвлечения. Я не помню, как его звали, но то, что он мог бы стать актером оригинального жанра – здесь нет сомнений.

Еще одним из номеров концерта стало выступление трио музыкантов. На сцену вышли пианист и два духовика, кларнет и фагот. Вернее, на сцену вышли три сушеных сверчка. Все трое перемещались, производя минимум движений. Кларнет и фагот были прижаты к груди своих хозяев, как бы олицетворяя собой бронежилеты, защищающие их от враждебного зрительного зала, пианист явно сожалел, что не может сделать то же самое со своим роялем.

«Сверчки» поклонились зрителям. Показалось, что до нас долетело шуршание их сушеных лапок и покровов.
Разобравшись по своим местам, музыканты начали номер. Исполняемая пьеса была выстроена таким образом: в первой части звучат рояль и кларнет, во второй место кларнета занимает фагот, рояль ведет основную линию, а в финале звучат все инструменты вместе.

Пианист в этот раз был другой и являл собой усредненную версию стандартного исполнителя, не произведя сколько-нибудь особенного зрительного эффекта. Он просто играл свою партию, используя при этом ровно столько действий, сколько необходимо для исполнения пьесы.
 
Зато духовики порадовали. Стоя статуей во время партии партнера, они начинали преображаться во время исполнения своей! Первым вступил кларнет, это была невысокая худенькая девушка. Заиграв свою партию, она вдруг затанцевала, только что не завальсировала, кружась по сцене! Она и притоптывала, и приседала, и откланялась назад, и поворачивалась вполоборота вокруг себя. То есть превратилась из сухого сверчка в человека. Фагот, сухой юноша в очках и с хвостом на затылке, самый высокий из троих, все это время стоял как экспонат музея восковых фигур. Но вот и на его улицу пришел праздник. Началась партия фагота, и кларнет вернулся к состоянию восковой фигуры, а фагот пустился в пляс.
 
Это был синтез разнообразных стилей и направлений. В движениях юноши сквозили и деревенские топотушки, и роковые подергушки, и даже что-то из балетных па… Короче, номер не столько музыкальный, сколько танцевальный.
Финал пьесы свел всех исполнителей в единый оркестр. Зазвучали все инструменты, и затанцевали все музыканты. Тут даже пианист стал подтанцовывать на своем месте, не вставая со стула.

Но вот прозвучали последние аккорды, музыка затихла, и троица опять превратилась в сушеных сверчков. Сухо поклонившись, они с шуршанием удалились.
Больше в этот раз ничего примечательного не случилось.