Наш Цезарь

                ЦЕЗАРЬ ЛЬВОВИЧ КУНИКОВ

                (23.06.1909 – 14.02.1943)

       «Малой землей» был назван захваченный морским десантом плацдарм под Новороссийском площадью около 30 квадратных километров, на котором наши воины держались 225 дней, проявляя поистине массовый героизм. Сбросить их в море, как требовал от своих генералов Гитлер, немцам так и не удалось, несмотря на многократное превосходство во всем. «Малая земля» просуществовала до момента, когда началось наступление наших войск, и сыграла при этом важную роль.

      Майор Цезарь Львович Куников был командиром десантного отряда морской пехоты первого броска, захватившего плацдарм, который фа¬шист¬ское командование считало неп¬риступ¬ной кре¬постью. Этот плацдарм был самой укрепленной частью «Голубой линии» – рубежей обороны немецких войск на Таманском полуострове. Всего в годы Второй мировой войны сравнимых по протяженности линий обороны существовало только три: это линия Мажино во Франции, линия Маннергейма в Финляндии и немецкая «Голубая линия» на Кубани.

      Цезарь Куников – личность необыкновенная. Его редкое и необычное имя для русскоязычной среды, как будто так изначально было задумано, отражало и глубокое смысловое содержание. Мужество и отвага этого харизматичного человека сочетались с удивительной находчивостью, умением вести инициативный бой и вернуться со своим отрядом из тылов врага без потерь.

      Он стал легендой в морской пехоте еще при жизни. Его короткая жизнь была настолько яркой и насыщенной невероятными событиями по своему накалу и драматизму, что нам, живущим в современном мире, их порой трудно понять и оценить.

      Цезарь Львович Куников родился 23 июня 1909 года в Ростове-на-Дону в еврейской семье инженера-машиностроителя Льва Моисеевича Куникова.
      Отец поддерживал «красных», и поэтому, опасаясь белогвардейцев, вслед за отступающей Красной армией в 1918 году Куниковы вынужденно переехали из Ростова в Ессентуки, а в 1920 году – в Баку. Время было тяжелое, и его надо было как-то пережить. Отец устроил Цезаря на работу в мастерскую к знакомому механику. Его мастерская занималась всем: и примусами, и часами, и автомобилями. За год Цезарь освоил все оборудование мастерской и стал профессионалом, зарабатывая больше всех остальных членов семьи, вместе взятых.

      Весной 1924 года Льву Моисеевичу предложили поехать в Макеевку восстанавливать на металлургическом комбинате домны и мартены. Цезарь поехал с отцом, где сначала начал работать учеником лаборанта, а затем лаборантом.
      В конце 1925 года Льва Моисеевича назначают ведущим специалистом Государственного института по проектированию металлургических заводов, и Куниковы переезжают в Москву. Цезарь начинает работать слесарем на фабрике канцелярских принадлежностей «Союз».

      Из-за частых переездов и жизненной неустроенности Цезарю не удалось получить основательного образования в средней школе, но благодаря своим удивительным качествам отзывчивый, общительный, смекалистый, коммуникабельный Цезарь быстро стал душой коллектива, и вскоре его избирают комсоргом. Мало того, учитывая отличные ораторские способности Куникова, райком комсомола стал часто направлять его в качестве агитатора на важные участки.

       С детства Цезка, как называли его друзья, мечтал о море, и, лишь представилась возможность, он в Московском горкоме комсомола получил путевку для поступления в Инженерное военно-морское училище имени Ф. Э. Дзержинского. Однако из-за ограниченного времени на подготовку вступительные экзамены не сдал. Ему предложили остаться на подготовительном отделении и через год вновь поступать на первый курс. А поскольку подготовительное отделение сразу же приобщало его к флотской форме и к флотскому распорядку, он с радостью согласился.

      В конце учебного года Цезарь попал в критическом состоянии в больницу и долго лечился. За это время он безнадежно отстал в учебе и был отчислен.
      После выздоровления Куников проходил срочную воинскую службу механиком на флоте и, отслужив, вернулся в Москву.
      Летом 1930 года Цезарь начал работать на Московском тормозном заводе токарем. Но проработал токарем не долго, человека, с такими качествами, как у него, будто ждали – он снова возглавил комсомольский комитет, а еще стал членом Московского горкома комсомола.

      Даже постоянно находясь в круговороте дел, Цезарь со временем стал ощущать недостаток образования – он понимал, что рискует превратиться в администратора с поверхностными знаниями, умеющего только красиво говорить.
      В сентябре 1931 года Куников поступил в Московский механико-машиностроительный институт имени Н. Э. Баумана.

      Однако через полгода Московский горком комсомола отзывает его и назначает заведующим сектором оборонной промышленности.
      В начале 1933 года Московский горком комсомола направляет Цезаря на учебу в Московскую Промышленную академию, в которой готовили руководящих работников. Одновременно, по совету отца, Цезарь поступает на вечернее отделение в Московский машиностроительный институт.

      В 1935 году он получает сразу два диплома: инженера-организатора машиностроительного производства и технолога-механика.
      Цезарь Куников устраивается на Московский завод шлифовальных станков мастером токарного отделения, хотя диплом об окончании Промышленной академии давал ему право на руководящую должность сразу же после выпуска. Но он нас¬то¬ял на сво¬ем и начал карьеру с самой нижней ступеньки.

      Работая с присущей ему энергией, вскоре Куников становится начальником токарного отделения, а затем – начальником цеха. 
     В марте 1938 года Цезарь Куников был назначен главным технологом завода. Стремительный рост Куникова продолжается – в октябре этого же года его назначили начальником технического отдела Народного комиссариата машиностроения, Народного комиссариата тяжелого машиностроения (позже – министерство), в ведении которых была оборонная промышленность страны. Одновременно с этим назначением, ему поручили руководство редакционным коллективом ведомственного журнала «Машиностроитель».

       В мае 1939 года Цезаря Куникова назначили директором Научно-исследовательского института технологии машиностроения.
      В августе 1939 года его утвердили ответственным редактором общесоюзной газеты «Машиностроение».
      За упорный и результативный труд Куникова награждают медалью «За трудовое отличие».

      В то трудное для страны время жесткого недоверия только талантливые, грамотные, с организаторским стержнем специалисты пользовались спросом и имели подобное быстрое карьерное продвижение.
      Из письма сестре Лене (14.04.1940.):

      «...Я работаю от изнеможения до изнеможения. По условиям работы через сутки не сплю сутки… Еду в Харьков за эту зиму третий раз проводить научно-производственную сессию, созванную нашей газетой для инженерно-технической интеллигенции по вопросам внедрения заменителей стратегического сырья. Доклад о задачах в этой области делаю я».

      Началась война, нарком боеприпасов П. Н. Горемыкин требовал, чтобы Цезарь Куников шел к нему заместителем, однако Куников настаивал – только на фронт. Для простого обывателя – труднообъяснимое желание. К тому же и времена были суровые, когда решения вышестоящего руководства не только не обсуждались, но и могли быть просто не предсказуемыми…

      По воспоминаниям жены Куникова первые несколько недель войны Цезарь постоянно наведывался в ЦК партии с просьбами снять «бронь» и отправить его на фронт. И настолько сильной была его настойчивость, что его отпустили. Мало того, сбылась мечта его юности – он становится моряком.

      В начале июля старший политрук Цезарь Куников стал командиром 14-го отряда водного заграждения (14-го ОВЗ). В начале августа отряд из 186 человек и 21 катера-полуглиссера обосновался в Химках. У катеров были деревянные корпуса, ненадежная ходовая часть и не было никакого вооружения.

      Пробный переход осилил всего лишь один единственный катер, остальные пришлось по ходу ремонтировать и буксировать до базы. И вот тут, как и на «гражданке», снова проявилась деятельная, находчивая натура Куникова. Новое дело – новые задачи, которые надо оперативно решать. Куников с помощью своих друзей и связей находит в отряд комиссара, зампотеха, получает 10 авиационных пулеметов ШКАС, 5 станковых пулеметов «Максим», полтора десятка ротных минометов. И, исходя из реальных возможностей отряда, определяется с боевой тактикой – действия отряда должны быть диверсионного характера: тщательная разведка и неожиданный налет на разведанный объект в ночное время, с применением имеющегося вооружения. А это значит, что личный состав надо готовить к действиям в ночных условиях, обучая владению всеми механизмами, всеми видами вооружения, маскировке, подрывному делу и т. п.

       Ночной бой – сложнейший вид боя, наиболее трудный для управления. Он требует от командира умения ориентироваться в темноте на незнакомой местности, оценивать силы противника, мысленно видеть картину боя, корректируя ее своими решениями. Ночной бой требует совершенно особой индивидуальной подготовки, позволяющей превратить каждого бойца в гибкую воинскую единицу со своей самостоятельностью и пониманием общей задачи.

      Цезарь Куников видел своих бойцов не просто участниками, а мастерами ночного боя, и, в связи с этим, разработал свою систему обучения личного состава и вместе со всеми учился сам. Учеба шла по 12 часов в сутки, а при ночных учениях и все 24 часа.

      12 сентября 1941 года 14-й отряд водного заграждения был отправлен на фронт и поступил в распоряжение командования Азовской военной флотилии. Пунктом базирования отряда стал порт г. Азова.
      В боевых действиях 14-й ОВЗ начал участвовать с октября 1941 года в составе Отдельного Донского отряда кораблей Азовской флотилии.
 
      Особенно успешно отряд действовал во взаимодействии с партизанами, которые указывали наиболее удобные места для нанесения ударов. Их совместные действия – это разрушенные коммуникации, взорванные эшелоны, уничтоженные десятки единиц техники и сотни солдат и офицеров противника. Оправдывались правильно выбранная тактика и изнурительная учеба: отряд Куникова, действуя в темное время суток очень результативно, практически не терял людей.

      В ночь на 26 октября куниковцы с партизанами на 7 катерах проникли через плавни в Мертвый Донец (дельта Дона) и, внезапно напав в селе Синявское на немецкий гарнизон, уничтожили около 200 фашистов.

      В районе станции Синявская железная дорога Таганрог – Ростов ближе всего подходит к плавням. И этот участок неоднократно подвергался совместным атакам моряков вместе с партизанами с целью нарушить движение на важнейшей коммуникации войск противника, наступавших на Ростов. 

     16 ноября отряд снова появился в Синявской. Катера, маскируясь в высоких камышах, еще засветло подошли к станции. В 24.00 по сигналу ракеты на врага обрушился шквал огня, на путях загорелись вагоны с военной техникой и цистерны с горючим. Завершив успешный налет, отряд быстро ушел, не потеряв ни одного человека.

       С началом ледостава катера отряда Куникова уже не могли совершать походы по реке и в дельте Дона. Потрепанные в боях катера отправили на ремонт, а из личного состава 14-го ОВЗ был сформирован отряд морской пехоты под командованием Куникова. Отряду было поручено совместно с партизанами вести разведку и диверсии в тылу противника на северном побережье Таганрогского залива и нести патрульную службу на его южном побережье.

      Однако по льду много не находишься, и Цезарь Куников придумал совершенно оригинальный способ – использовать для своих операций коньки, которые собрали в ближайших селениях. Для транспортировки пулеметов и минометов стали использовать санные упряжки, в которые впрягались бойцы на коньках.

      С таким оснащением отряд проводил более эффективные ночные налеты, а с наступлением рассвета, под прикрытием тумана и дымовой завесы возвращался в свое расположение.
      Из пись¬ма сестре (22. 12. 41.):

      «…Вот уже 2 месяца как находимся почти в непрерывных боях. … Основные боевые действия ведем ночью: отряд, которым я командую, диверсионного характера. Было все – ночные походы в тыл противника, взрывы, поджоги, ледовые походы по нескольку суток без сна, тепла и пищи».

      Из письма дяде (24. 03. 42.):

      «… Боевая репутация нашего отряда в армии хорошая. Сам я владею пушкой, минометом, гранатами и пулеметами, всех видов, и новым автоматическим оружием, умею минировать, подрывать, вожу катера, управляю мотоциклом и (плохо) автомашиной. С удивлением иногда вспоминаю, что был директором научного института, начальником отдела в двух наркоматах, редактором центральной печати…».
     13 марта 1942 года Цезарь Куников получает звание майора, а, следовательно, переходит из политсостава в командный.

      22 апреля 1942 года из ремонта прибыли катера, и Куников стал командиром 13-го дивизиона сторожевых кораблей Азовской военной флотилии, защищающих акваторию Таганрогского залива. Дивизион располагал тогда 2-мя сейнерами и 13-ю катерами.

      2 августа в тяжелых погодных условиях на перегруженных эвакуируемыми партизанами и личным составом судах, практически без потерь, 13-й дивизион Куникова совершил, полный драматизма, переход в Ейск, а немного позже выполнил задачу по эвакуации Ейского гарнизона в Темрюк. 

      В Темрюке на базе 13-го дивизиона и других подразделений был сформирован Азовский отдельный батальон морской пехоты численностью до 500 человек. Командиром был назначен Цезарь Куников.
      С 21 августа 1942 года батальон морской пехоты под командованием Куникова прославился беспримерными оборонительными боями на Тамани, а его командир своей находчивостью.

      Враг постоянно усиливал свои атаки танками, которых у Куникова не было, но он был уникальным командиром и придумал от танков очень эффективное средство – «эрзац-танки».  На платформы грузовиков, покрытых стальными листами, установили 45-миллиметровые корабельные пушки. Эти самоходные артиллерийские установки быстро и незаметно выдвигались к переднему краю обороны батальона, уничтожали огневые точки противника и также быстро меняли позиции.

      Заранее готовя запасные рубежи обороны, батальон Куникова медленно отходил на запад, изматывая противника, нанося ему серьезные потери. Только за 23 августа противник потерял 4 танка и около 1500 солдат и офицеров. Бои не прекращались ни днем ни ночью.

      Начался последний этап Таманской оборонительной операции, в которой батальон Куникова должен был прикрыть организованный отход войск.
      Растянувшись по фронту на 17 километров, 305-й батальон сдерживал атаки шести батальонов противника, поддержанных артиллерией, танками и авиацией. Во время этих оборонительных боев Куников проявил себя как многоопытный командир, с тонким чувством обстановки и мгновенной реакцией на ее изменение.

      Ночью 8 сентября окруженный фашистами батальон Куникова в результате дерзкой операции был эвакуирован в Геленджик и получил трое суток отдыха.
      Однако из-за угрозы прорыва противника по Сухумскому шоссе батальону не дали отдохнуть. На следующий день батальон был приведен в боевую готовность и в полной темноте, соблюдая светомаскировку, двинулся к Новороссийску. Куников, стоя на подножке, помогал водителю ориентироваться на узкой, извилистой дороге. Внезапно встречный грузовик прижал комбата к борту. С травмой позвоночника Куникова отправили в госпиталь.

      После госпиталя до конца не долечившегося Куникова назначили на должность коменданта 3-го боевого участка противодесантной обороны Новороссийской военно-морской базы (НВМБ). Участок протяженностью почти 20 км – прифронтовая зона, но по сравнению с тем, что было раньше – курорт. Однако и здесь Куников очень деятелен и постоянно совершенствует систему обороны участка. Но этого ему мало. В слесарной мастерской Куников устроил небольшой цех, в котором кустарным способом его умельцы стали изготавливать отличные кинжалы. От желающих получить такой кинжал не было отбоя.

     Куников писал домой:
     «Так кустарить, как сейчас, мне еще не удавалось никогда. Например, наждачный камень делаем так: толчем мраморные камушки с берега моря и наклеиваем порошок на деревянный круг, получается, представь себе. Много сырья поставляют нам сбитые немецкие самолеты. Из дюрали льем рукоятки – очень неплохо. А ломаные авторессоры дают прекрасную клинковую сталь».

      В конце ноября 1942 года командованием было принято решение о проведении Новороссийской наступательной десантной операции. В соответствии с чем командиру Новороссийской военно-морской базы (НВМБ) контр-адмиралу Холостякову Г. Н. поручалось сформировать штурмовой отряд в составе 250 человек для высадки отвлекающего морского десанта в районе поселка Станичка, южнее г. Новороссийска.
 
      Учитывая боевой опыт Цезаря Куникова, его назначили командиром отряда десантников, который должен был оттянуть на себя значительные силы фашистов, чтобы обеспечить успех основному десанту – у Южной Озерейки.
      Позже Г. Н. Холостяков вспоминал:

      «Но, конечно, мне было известно, что командир он не кадровый, по образованию инженер. Однако при общении с ним это как-то забывалось: майор производил впечатление именно кадрового военного. Подтянутый, словно влитый в ладно сидящую на нем форму, он соблюдал правила субординации естественно и привычно, отнюдь ими не скованный, на вопросы отвечал спокойно и немногословно, очень ясно выражая каждую мысль. В нем чувствовались ум, воля, жизненный опыт».

      Командиру десантников майору Цезарю Куникову дали право отбора лучших бойцов и двадцать пять суток на их подготовку.
      К 10 января 1943 года отряд Куникова численностью в 276 человек был окончательно сформирован.

      Основу отряда составили многоопытные, неоднократно проверенные в боях морские пехотинцы. Но, чтобы исключить всякую случайность, Куников поднял планку требований для всех на высоту предела человеческих возможностей. По выражению одного из ветеранов отряда, учеба «была беспощадной». Боевая подготовка проводилась в условиях, максимально приближенных к боевым по 14–16 часов в сутки.

      На тренировках участники десанта прыгали в ледяную воду и карабкались на десятиметровую крутизну ночью, в мокром обмундировании, с гранатами, с автоматом, учились стрельбе по звуку, метании гранат из любого положения. Учились быстро окапываться, ходить по гальке с завязанными глазами. Осваивали приемы рукопашного боя. Учились оказывать первую помощь. Учились минировать и разминировать местность. Учились правильно реагировать на упавшую рядом гранату, на внезапный луч прожектора, окрик часового.

      Кроме автомата и ручных гранат все десантники имели кинжалы, изготовленные в «мастерской Куникова». Они предназначались не только для рукопашного боя, но и для метания в цель. Этим приемом отлично владел сам командир.
      В отряде были почти все виды трофейного стрелкового оружия, гранаты, мины, даже немецкое орудие, и Куников требовал, чтобы весь личный состав, включая медиков и радистов, владел оружием противника.

     Позже комиссар отряда Н. В. Старшинов по этому поводу вспоминал, что в полдень 6 февраля, уже после высадки, он и Куников достигли участка наиболее ожесточенных вражеских атак. Десантники вели стрельбу из автоматов одиночными выстрелами. Поражало относительное затишье.
      «Странно, почему они не стреляют? Взгляните, немцы идут на них в атаку!» – сказал Куников.
      Действительно, около взвода гитлеровцев шло на наши позиции. Мы с Цезарем Львовичем стремглав кинулись на этот рубеж.
      «Почему не открываете огонь?» – резко спросил Куников у оказавшегося поблизости краснофлотца Матвеева.
      Тот молчал.
      Немецкая цепь между тем приближалась.
      Не теряя времени, я схватил лежавшие подле Матвеева трофейные гранаты и начал их метать в немцев. Потом лег за стоявший рядом трофейный пулемет и открыл огонь.
      «Так в чем же дело?» – снова спросил майор, когда опасность миновала.
      «Не изучали» – ответил Матвеев, указывая на отбитое у немцев оружие.
      Оказывается, он и его товарищи прибыли с пополнением в последний момент и еще не успели овладеть трофейным оружием, которое в отряде Куникова изучалось до тонкостей.

      Следует привести выдержку из воспоминаний еще одного десантника-малоземельца В. Н. Кайды:

      «Бывший жонглер московского цирка краснофлотец Александр Согнибеда сменил огневую позицию. Но в него через улицу с противоположной стороны двора полетели немецкие гранаты с длинной деревянной ручкой. Согнибеда ловил их на лету и отправлял обратно. Очевидно, фашисту такая «забава» не понравилась, гранаты в нашу сторону бросать перестали».
      Этот показательный пример – результат выверенного подбора личного состава и его подготовки.

      Бойцы отряда крепко верили в своего командира – раз он сказал, что нужно, раз делает сам, – значит, все должны уметь делать то же самое.
      Посадка на корабли и высадка с них отрабатывались сначала на суше, на макете палубы сторожевого катера, который имел настоящие сходни. В результате весь отряд производил посадку на катер за 15 минут, а высадку с полной выкладкой – за две минуты.

      Завершающим этапом боевой подготовки явились тактические учения, в ходе которых отряд в полном составе с оружием и снаряжением (полная выкладка составляла около 30 кг) осуществлял ночью посадку на катера, совершал переход морем и высаживался на незнакомое необорудованное побережье. При этом личный состав прыгал в холодную воду и, ведя огонь на ходу и бросая боевые, только без «рубашки» гранаты, выходил на берег, поднимался по скользким обрывистым берегам и атаковал противника. С ночных учений возвращались только на рассвете.

      По результатам анализа известных в истории случаев успеха или поражения десантных войск и личного опыта Куников составил специальную памятку, в которой определялись наиболее целесообразные способы высадки и маскировки, ведения боя на открытой местности, в лесу, на улицах населенных пунктов. Эта памятка стала хорошим пособием для командиров боевых групп и отделений при обучении личного состава.

      Резерв для усиления отряда Куникова (более 500 человек) готовился по разработанной Куниковым программе, а он сам получил право контролировать их подготовку. Куников считал важнейшей составляющей успеха десантной операции согласованное взаимодействие между высадочными средствами, силами десанта, артиллерией, авиацией и следующими эшелонами высадки, сосредоточив управление всеми частями в едином штабе. Поэтому он иногда наведывался и в другие части всех родов войск, с которыми предстояло взаимодействовать. Другому эти самозваные инспекции дорого обошлись бы. Но ему они «сходили с рук».

      Время, отведенное на подготовку, кончилось, пришло время действовать.
      К 24 часам 3 февраля отряд Куникова прибыл в пункт развертывания и катера легли в дрейф с потушенными огнями. Было темно и тихо.
      В 0.51 катера развернутым строем двинулись к берегу.
      В 1.00 по засеченным и пристрелянным огневым точкам участка высадки десанта шириной около двух километров открыла огонь артиллерия НВМБ. В течение 10 минут было выпущено полторы тысячи снарядов.
      В 1.03 Два торпедных катера отделились от отряда и поставили дымовую завесу для прикрытия от огня противника следующих к берегу катеров с десантом.
      В 1.10 артиллерия перенесла огонь в глубь вражеской обороны.
      В 1.11 катера на расстоянии примерно 200 метров друг от друга подошли к берегу и под огнем противника начали высадку штурмового отряда. Первым спрыгнул на гальку командир десанта майор Куников.

      Высадка продолжалась всего две минуты. Через пять минут после начала высадки катера, выгрузив боезапас и продовольствие, отошли от берега и направились за десантом второго эшелона.
      Потеряв при самой высадке лишь одного бойца, отряд рванул вперед.
      Через десять минут на всем протяжении высадки первая линия обороны противника была прорвана.
      Враг не выдержал такого стремительного натиска и, бросив свои позиции с десятками дзотов и блиндажей, отступил за полотно идущей вдоль бухты железной дороги.

      Отряд вел яростный, до мелочей отработанный ночной бой.
      В 2.40 Куников передал открытым текстом свою знаменитую, дезориентирующую врага, радиограмму: «Полк высадился успешно, действую по плану. Жду последующие эшелоны». А кодированная радиограмма гласила: «Начальнику штаба базы. Закрепился на берегу, высылайте второй эшелон».

      Около 4 часов утра боевые группы второго и третьего эшелонов высадились на берегу и перешли в наступление.
      В кратчайший срок в сложной обстановке майор Куников установил единое командование и эффективное управление всеми высадившимися подразделениями.
      В течение ночи на плацдарм было высажено 870 бойцов и командиров.
      Куников прекрасно понимал, что отвлекающий десант на голом пятачке – явная гибель, если оставаться на месте. Поэтому и воспользовался шоком среди немцев для того, чтобы максимально расширить плацдарм.

      Десантники захватили 9 орудий противника, уничтожили более десяти дзотов и блиндажей, два танка, сотни солдат и офицеров. Отряд Куликова, в который влились все переброшенные подкрепления, в это время занимал плацдарм шириною около трех километров по береговой черте и до двух с половиной в глубину. Несмотря на то, что в отряде действовало уже девять трофейных орудий, а со вторым эшелоном были доставлены минометы, положение десантников скоро стало тяжелым.

      Утром 4 февраля, отойдя от ночного шока, фашисты начали атаки одновременно на северном и южном флангах отвоеванного десантниками плацдарма, чтобы окружить и уничтожить десант. Во второй половине дня положение на плацдарме стало критическим. Заканчивались боеприпасы, потери в личном составе составили около ста человек погибшими и тяжело ранеными. Отражая атаки гитлеровцев, десантники использовали пушки, пулеметы и автоматы врага.

      В ночь на 5 февраля, несмотря на штормовую погоду, на нескольких катерах для усиления отряда были доставлены на плацдарм боеприпасы и около 200 человек пополнения, но этого было крайне мало. Поэтому Куников пустил по цепи – из окопа в окоп, от бойца к бойцу письменный приказ, первый пункт которого гласил:
      «При любом тяжелом положении никто не имеет права отходить даже в тех случаях, когда грозит неминуемая смерть».

      И далее командир требовал, чтобы огонь из автоматов вели только одиночными выстрелами и по ясно видимым целям, а гранаты использовали лишь в исключительных случаях, по большим группам противника и с расстояния не более 25 - 30 метров. Личному составу приказывалось вооружаться оружием, брошенным врагом в первую ночь, собрать все патроны и гранаты с убитых. Командир требовал строго экономить продовольствие и особенно воду.

      Перед рассветом 5 февраля противник начал артиллерийский и минометный обстрел плацдарма, а с наступлением утра нанесла штурмовые и бомбовые удары авиация противника. Только за первый час огневого налета противник выпустил более полутора тысяч снарядов и мин различного калибра, сбросил несколько сот авиационных бомб.
      Станичка превратилась в груду дымящихся развалин. Плацдарм сотрясался от взрывов. На десантников двинулись танки, за ними в полный рост шла пехота.
      Там, где становилось особенно трудно, появлялся Куников.
      «Держитесь, ребята!» – подбадривал он бойцов. «Мы сражаемся за Родину! Нам отступать нельзя. Помните девиз защитников Москвы – ни шагу назад!».

       Ситуация обострялась и стала критической – в штаб НВМБ был послан кодовый сигнал «Ураган». Он означал, что все имеющиеся силы нашей береговой артиллерии, способные добивать до плацдарма, должны были нанести удар по наступающим фашистам. Удар артиллерии ослабил натиск гитлеровцев, но в течение следующих суток такая ситуация возникала еще дважды, когда снова приходилось посылать сигнал «Ураган».

      Помогли десантникам и летчики-штурмовики. В тот день они совершили более двухсот вылетов на поддержку отряда.
      Куников придерживался своей, проверенной на Тамани, гибкой оборонительной тактики, постоянно маневрируя и используя подвижные резервы. Вооружив две боевые группы всем, что можно было использовать против танков, он перебрасывал этот резерв туда, где возникала опасность прорыва обороны.
      Отряд отражал атаку за атакой. На протяжении 5 февраля на различных участках обороны было отражено от 12 до 17 атак противника и нигде десантники не отошли с позиций ни на шаг.

      В 22.30 5 февраля началась высадка подкрепления.
      За ночь было высажено почти 4 тысячи бойцов. И плацдарм стал расширяться.
      За короткое время на плацдарм переправилось пять стрелковых бригад – более 17 тысяч бойцов. Преодолевая сопротивление врага, они расширили занятую территорию до 28 квадратных километров.

      Так появилась знаменитая «Малая земля».
       Куников был непревзойденным стратегом и мастером ночного боя десанта.
       Впервые в практике подразделений советской и российской морской пехоты Цезарь Куников разработал методику и по ней обучил личный состав технике высадки на берег в ночное время в зимних условиях, владения холодным оружием, стрелковым и артиллерийским вооружением противника.

      По воспоминаниям бывшего командира 255-й бригады морской пехоты А.С. Потапова в беседе с ним Цезарь Куников так говорил о своей тактике:

       «… ночью мои разведчики проходят до центра города. Таким же путем могут пройти и штурмовые отряды. Ночью захватывать опорные пункты, днем их отстаивать, следующей ночью развивать успех. Так мы добьемся максимальных результатов при минимальных потерях».

      Сейчас трудно судить, что и как. Но, если бы его тактика и дальше активно применялась, наверное, можно было бы добиться и большего успеха в боях за Новороссийск.
      Отдавая должное организаторским способностям Куникова, командование НВМБ назначило его старшим морским начальником на захваченном плацдарме с новыми обязанностями: контроль береговой линии, координация высадки и посадки на суда, строительство укреплений.
      Уцелевший в жесточайших боях майор Куников получил тяжелое ранение в относительно спокойной обстановке.

      Ночью 12 февраля он шел в районе Суджукской косы по дорожке, проложенной саперами через немецкое минное поле, чтобы проследить за сооружением площадки для выгрузки танков. Невдалеке упал снаряд, и от детонации взорвалось несколько мин. Осколком мины Куников был тяжело ранен.

      К полудню 13 февраля Куникова доставили в Геленджик в военно-морской госпиталь № 43. Последовала срочная операция. Врачи сделали все, что смогли, но спасти его не удалось.
      Около семи тысяч человек пришло проститься с героическим командиром и прекрасным человеком Цезарем Львовичем Куниковым. Ему было только тридцать три года – «возраст Христа».

      В апреле 1943 года Цезарю Львовичу Куникову посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза.
      Блестящая десантная операция в Станичке, осуществленная под руководством командира штурмового отряда Цезаря Львовича Куникова, вошла в военные учебники, ее уникальность признали и бывшие враги.

       Пауль Карель (псевдоним, в действительности Пауль Шмидт – бывший пресс-атташе Риббентропа) написал в своей книге «Восточный фронт. Выжженная земля. 1943 – 1944»:

         «... провалилась великая операция Сталина в заливе Озерейка. Это произошло не только из-за серьезных ошибок советского командования, но и вследствие бдительности и смелости немецкого дивизиона береговой артиллерии и румынских частей.
         Обоснованность этого вывода по обоим пунктам подтверждают события, которые произошли в те же самые дни февраля 1943 года в нескольких километрах от залива Озерейка. Там себя в операции проявил русский офицер (и далее по тексту, прим. авт.: «...офицер морской пехоты, по профессии инженер»). События в поселке Станичка – особая глава истории войны в России».

         Делая такой вывод, Пауль Карель невольно акцентирует внимание читателей на том, что отряд, возглавляемый майором Цезарем Куниковым, сделал то, что казалось невозможным, то, что не удалось сделать трем адмиралам в Южной Озерейке...

         Я написал более 50 биографических очерков об известных россиянах, но очерк о Цезаре Львовиче Куникове – самый дорогой. Каждый раз, проходя мимо его памятника, я испытываю в душе легкий трепет глубокого уважения к этому удивительному человеку. И, гуляя вечером по Набережной, в районе бывшей Станички, часто ретроспективно возвращаюсь к тем героическим событиям.