Глава тринадцатая

Уже начали съезжаться гости, и Святослав Константинович понял, что их будет намного больше, чем он предполагал. Ему было приятно, что на его приглашение приехать откликнулись даже те, с кем он давно уже не поддерживал никаких связей, однако он всерьёз озаботился тем, как разместить и накормить такую большую компанию. «Дорогой мой, — успокоила его Марта, — в нашем гостевом доме места предостаточно! Там, если постараться, можно без труда разместить человек десять, так что не переживай! И голодным никто не останется, в закромах есть сыр, мёд, варенье, а утром я испекла три огромных каравая».

Тем временем Флориан с Ларой, очарованные друг другом, не замечали ничего и никого вокруг. Глядя на них, Алесь лишь довольно улыбался и то и дело поглаживал свою густую бороду: «Вот они и встретились, слава Богу! »

Марта радовалась не меньше Алеся, ведь она с первой минуты знакомства с Флорианом поняла, что перед ней не просто красивый и, судя по рассказам Святослава Константиновича, очень талантливый юноша, но и человек с чистой душой и добрым сердцем, способный на настоящую, верную и преданную любовь. Разве могла она желать лучшего суженого для своей любимой девочки?

Своих детей у Марты с Алесем не было. Потеряв всякую надежду стать родителями, они смирились и успокоились, решив, что если Бог не дал им детей, значит, так было нужно. Супруги всегда старались обходить эту тему стороной, но однажды Марта робко предложила мужу взять ребёнка из детского дома. Алесь согласился, не раздумывая. «Я и сам давно хотел сказать тебе об этом, но не решался, не знал, захочешь ли ты воспитывать чужого ребёнка», — сказал он Марте.

Решили взять девочку не старше двух лет, но в детдоме такой не оказалось. И тут к ним подошла худенькая девчушка лет четырёх, на миловидном личике которой сверкали, словно маленькие бриллиантики, не по возрасту серьёзные глазки. Воспитательница, добрейшей души пожилая женщина, сказала: «Недавно она у нас. Круглая сирота. Должна вас предупредить, со здоровьем у неё не всё в порядке, бывают приступы астмы, ну а в остальном это необыкновенный ребёнок! Как только услышит музыку, сразу начинает танцевать. Наверное, балериной будет, когда вырастет. Досталось ей, видать, от жизни. Такая перепуганная была вначале, всё под столом сидела, ни с кем не хотела разговаривать. И вечно голодная была, ела всё подряд, что ни дай. Со временем освоилась, привыкла. Её мать погибла, наступив случайно на оголённый электропровод, а что касается отца, то о нём мы сначала вообще ничего не знали, и лишь недавно выяснили, что он, почти сразу после рождения дочери, подался на заработки в Карелию, на лесоповал, но заболел там какой-то неизлечимой болезнью и скоропостижно умер. Вот Ларочка и оказалась у нас... »

Какое это имело теперь значение?
Марта взяла Лару на руки и нежно прижала к себе. Девочка несколько секунд внимательно вглядывалась в лицо незнакомки, а потом тихонько спросила: «Ты теперь будешь моей мамой и будешь меня любить? » «Да, малышка. А это твой папа, — передавая Лару Алесю, ответила Марта. — И он тоже будет тебя любить».

Максимилиан Войнич приехал не один. Когда Рудольф узнал о предстоящем музыкальном вечере, он, не сковывая себя рамками элементарного приличия, сразу поставил дирижёра в известность: «Я еду с вами, Максимилиан! Я ведь должен наконец-то услышать, как играет этот хвалёный всеми полубог». Максимилиану не очень понравилась его идея, вернее — она ему совсем не понравилась, и поначалу он хотел найти какую-нибудь причину, которая заставила бы Рудольфа отказаться от поездки, но потом, подумав, решил: «Пусть едет, самодовольный павлин! Пусть услышит, как надо играть!»

Максимилиан давно уже недолюбливал Рудольфа, но старался никогда этого не показывать. Когда-то, ещё в самом начале их сотрудничества, он испытывал по отношению к нему, тогда ещё совсем молодому, начинающему музыканту, дружескую симпатию и надеялся, что со временем тот станет артистом мирового уровня, но потом понял, что ничего хорошего ждать от человека, для которого музыка стала не смыслом жизни, а лишь средством для достижения славы и богатства, не стоит.
Войнич давно бы расстался с этим «несостоявшимся гением», но, скрепя сердце, терпел его присутствие, поскольку прекрасно понимал, что оркестр держится на плаву во многом благодаря популярности Рудольфа.

Среди гостей Флориан заметил несколько довольно известных музыкантов. С некоторыми из них он был знаком, кого-то видел впервые, но и те и другие — этого нельзя было не заметить — проявляли к нему такой большой интерес, что это заставило Флориана вернуться из волшебного мира любовных грёз и фантазий в реальность.
– Ты не можешь их разочаровать, ведь они приехали сюда ради тебя и с нетерпением ждут твоего выступления, – сказала Лара, с нежностью глядя на Флориана.

– А ты? Ты тоже ждёшь моего выступления?

Лара не успела ответить. Все присутствующие, как по команде, устремили взор на калитку. Под восторженные возгласы «Наша Богиня!» раздались громкие аплодисменты, и во двор в сопровождении Стефана и Елисея вошла Елена Михайловна. В удлинённом, облегающем великолепную фигуру платье из серебристо-голубой парчи, она и вправду была похожа на богиню.

– Счастлива видеть вас, друзья! Ну какая из меня богиня, помилуйте! Я уже забыла, когда пела последний раз. Но сегодня особенный день: во-первых, я, как и все вы, безумно рада, что мы снова сможем встречаться на наших дивных музыкальных вечерах, а во-вторых, – Елена Михайловна загадочно улыбнулась, – сегодня я стала бабушкой – Наташа, моя любимая невестка, родила мальчика! Так что в честь такого события, если Вы мне позволите, я с удовольствием исполню для вас несколько своих любимых романсов.

Все стали наперебой поздравлять Елену Михайловну с рождением внука, лишь Иосиф, который пришёл за минуту до её появления, не мог вымолвить ни единого слова. Увидев Елену Михайловну, он словно оцепенел от удивления: в этой стройной и прекрасной женщине он узнал ту, которая когда-то, много лет назад, приезжала в Ольшанку вместе с сыном и покорила его своей красотой и чудесным голосом.
Заметив замешательство Иосифа, Флориан поспешил ему на помощь:

– Познакомьтесь, Елена Михайловна, это — Иосиф Юрьевич, самый искусный в мире садовник и ангел-хранитель этого гостеприимного дома.

– Неужели тот самый Иосиф? – радостно слетело с губ Елены Михайловны. – Мы уже знакомы, Флориан, однако со дня нашей последней встречи прошла целая вечность. А Вы совсем не изменились, Иосиф Юрьевич, всё такой же молодой, красивый и элегантный!

Улыбнувшись, Иосиф галантно поцеловал даме руку.

– И над вами годы не властны, дорогая Елена Михайловна! Вы стали ещё красивее! Надеюсь, у вас найдётся время поговорить со мной? Если не сегодня – сегодня вам точно будет не до меня, – то в любой другой день, когда вам будет угодно. Да и с Давидом я буду рад встретиться когда он только пожелает, так ему и передайте.

– О, у Давида сегодня был, наверное, самый волнительный и суматошный день за всю его жизнь! После вечерней службы он обещал заехать сюда, так что Вы сами сможете сказать ему всё, что захотите. Уверена, он очень обрадуется встрече с вами.

Когда все расселись по скамейкам, на импровизированную сцену вышел Святослав Константинович.

— Друзья мои! Я не буду много говорить. Вы приехали сюда не для того, чтобы слушать мои длинные речи. С вашего позволения скажу лишь несколько слов. Спустя почти тридцать лет я наконец-то нашёл в себе силы выбраться из клетки, в которую когда-то сам себя заточил, и моя жизнь снова наполнилась радостью. К сожалению, тут пока нет рояля — я отдал его в детский дом, чтобы он не стоял без дела, но на первый раз его заменят мой старенький аккордеон и скрипка Флориана, а уже в следующий раз, когда вы приедете, тут будет рояль, я вам обещаю. Ведь наши музыкальные вечера станут постоянными, правда?

Первой на сцену вышла Елена Михайловна. Хотя в её голосе уже не было той силы, что была в молодости, он по-прежнему звучал великолепно. Под аккомпанемент Святослава Константиновича она проникновенно исполнила несколько старинных романсов и уже хотела спуститься вниз и занять место среди зрителей, но тут раздались возгласы: «Casta Diva»!, «Casta Diva»!, и она в нерешительности остановилась.

– Право не знаю, ведь это одна из самых сложных оперных арий!

– Думаю, вам подвластно всё, дорогая Елена Михайловна! А я с удовольствием помогу Святославу Константиновичу аккомпанировать вам, – поднявшись с места, сказал Флориан и направился к сцене. – Аккордеон в сочетании со скрипкой как нельзя лучше подчеркнёт и красоту вашего неповторимого голоса, и красоту музыки Винченцо Беллини.

После исполнения знаменитой арии благодарные слушатели обрушили на Елену Михайловну шквал аплодисментов и ни за что не хотели отпускать со сцены.

– Мои дорогие, я счастлива, что смогла подарить вам несколько приятных минут, но на сегодня с меня, пожалуй, хватит, нужно оставить что-нибудь и на следующий раз! К тому же я, как и большинство из вас, с нетерпением жду выступления Флориана, так что не будем томить себя ожиданием и предоставим сцену ему.

Флориан сыграл почти все произведения, прозвучавшие в его сольном концерте, а в конце ещё исполнил свою «Морскую сонату». Слушатели были в восторге от такого шикарного подарка, лишь Рудольф сидел с каменным лицом. Внутри у него всё клокотало от злобы и зависти: «Как великолепно играет этот щенок! Я так никогда не смогу! Но ничего, я придумаю как от него избавиться! »
Когда вечер уже подходил к концу, приехал Давид.

– Как жаль, что я пропустил ваше выступление, Флориан! Пришлось задержаться в храме, нужно было помочь одной старушке решить её житейскую проблему.

– Специально для вас я готов повторить своё выступление, отец Давид. Но Вы не зря приехали. Вас ждёт человек, с которым вы давно хотите встретиться и поговорить.

– Иосиф Юрьевич? Где же он?

– Я здесь! – обнимая Давида, промолвил Смолич. – Во-первых, позволь поздравить тебя с рождением сына! Пусть мальчик на радость всем растёт здоровым и умным. А во-вторых... Должен перед тобой извиниться за то, что тогда, при встрече на улице, так неприветливо к тебе отнёсся. Я тебя просто не узнал, прости. За прошедшие годы ты очень изменился, стал таким видным, представительным мужчиной...

– Ну что вы, Иосиф Юрьевич! Наверное, наш разговор, если бы он тогда состоялся, не принёс бы никакой радости ни вам, ни мне, ведь по какой-то причине ваше сердце было закрыто для общения со мной. Зато теперь я вижу в ваших глазах добрый свет и надеюсь, что наше общение будет таким же приятным, как и много лет назад.

– Можешь в этом не сомневаться, – крепко пожимая Давиду руку, сказал Иосиф, – тем более нам с тобой есть о чём поговорить.

– Не будем откладывать ваш разговор надолго, – сказала Елена Михайловна. – Знаете что, Иосиф Юрьевич, приходите завтра к нам на обед. Правда, я давно уже не колдовала у плиты, но ради такого гостя, как вы, готова вспомнить несколько своих фирменных кулинарных рецептов. Так что приходите непременно, не отказывайтесь.

Иосиф и не думал отказываться.

– Благодарю вас! Я обязательно приду!

Тут к Флориану с Ларой подошёл Стефан, до этого стоявший в стороне вместе с Елисеем.

– Не знал, что ты пишешь музыку, да ещё такую замечательную!

– Теперь будешь знать, мой дорогой друг! – произнёс Флориан и обнял Стефана. – Прости, что я не смог уделить тебе сегодня должного внимания, но ведь впереди у нас целая жизнь, и мы ещё успеем надоесть друг другу!

Эти слова стали для Стефана целебным бальзамом, и он понял, что все его опасения по поводу того, что их с Флорианом дружба закончится, были абсолютно напрасными.

Потихоньку гости стали расходиться. Несколько человек остались ночевать в доме профессора, а остальные вместе с Мартой и Ларой отправились в гостевой дом Богдановичей.
Когда площадка перед домом опустела, Флориан увидел в нескольких шагах от себя молодого мужчину лет тридцати в чёрной кожаной куртке с папкой для эскизов в руках. Глядя на Флориана, незнакомец улыбался, и его улыбка показалась Флориану такой знакомой, что он растерялся. Кто это?

– Ты не узнаёшь меня, Флориан? Неужели за десять лет я так сильно изменился?

– Глеб? Глеб Ольховский? Это на самом деле ты? Какими судьбами? Ты ведь живёшь в Латвии...

– Я давно уже там не живу. После службы в армии в Латвию я больше не вернулся. А ты стал отличным музыкантом, недаром Альбатрос назвал тебя когда-то маленьким Крейслером! Ты поддерживаешь с ним связь?

– К сожалению, Алёша погиб в автокатастрофе вместе со своими родителями. Разве ты не знал об этом?

— Кто тебе сказал? В катастрофе погибли его родители, а он остался жив. Правда, он серьёзно пострадал, лишился руки, получил сильные ожоги лица, множество травм и переломов, но он не погиб.

– Этого не может быть! Почему же он не отвечал на мои письма?

– Вот поэтому и не отвечал. Да и потом, он мог не получить твоих писем, ведь сразу после катастрофы его забрала к себе в Ригу тётя Эльза, сестра матери. Ни на одно моё письмо он, кстати, тоже не ответил. Обо всём этом мне рассказала наша с Алёшей одноклассница.

Услышав эту новость, Флориан так разволновался, что едва смог взять себя в руки.

– Я так рад тебя видеть, Глеб! – воскликнул Флориан, раскрывая руки для объятий. – Признаюсь, ты ошарашил меня своим известием. Все эти годы не было ни одного дня, чтобы я не вспоминал Алёшу. Но я был уверен, что его давно нет в живых...

– Не думал, что эта новость окажется для тебя такой неожиданной. Зато теперь ты знаешь правду и сможешь разыскать Алёшу.

– Конечно, я обязательно найду его! Я готов хоть завтра отправиться в Ригу. Ну а ты? Как живёшь ты? Я тут на днях стал невольным свидетелем разговора между Алесем Романовичем и Святославом Константиновичем. Алесь Романович рассказывал профессору о своём талантливом ученике, который пишет замечательные иконы и картины на библейские темы. Тогда мне и в голову не пришло, что он говорит о тебе.

– Когда мы виделись с тобой последний раз, я и не надеялся, что когда-нибудь поступлю в институт и стану профессиональным художником. Как-нибудь я тебе обо всём расскажу...

– Я всё ещё нахожусь под впечатлением твоего выступления, Флориан! - с восторгом произнёс подошедший к ним Алесь. - Знаешь, я всегда очень настороженно отношусь к тем, кого называют гениями, ибо далеко не все они заслуживают столь высокого звания, но, если говорить о тебе, то твою игру по праву можно назвать гениальной! Вижу, ты уже познакомился с Глебом?

– С Глебом мы знакомы уже больше десяти лет. Он жил когда-то в Лиепае, недалеко от моей бабушки, и учился в одном классе с Алёшей, о котором я вам рассказывал.

– Надо же! Мир и вправду тесен! Ну, коль уж вы встретились спустя столько лет, вам наверняка есть о чём поговорить и что вспомнить. Можете переночевать у нас во флигеле. Там вам будет уютно, а главное — никто не будет вам мешать.

- Спасибо, Алесь Романович, но будет лучше, если мы заночуем у нас. Я имею в виду — в доме Антонины Акимовны, — ответил Глеб. — Если я не приду на ночь домой, Галя будет переживать.

— Конечно-конечно, ты прав! Тогда доброй вам ночи, мои юные друзья! Да, Глеб, не забудь передать привет Галинке! Скажи, что я уже по ней соскучился.