Пьеса Когда боль остаётся новая редакция

КОГДА БОЛЬ ОСТАЁТСЯ

Пьеса в двух действиях с антрактом

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

ИГОРЬ: Мужчина около 35–40 лет.

ОЛЕГ: Мужчина около 35–40 лет. Брат Игоря.

МАТЬ Игоря и Олега: Женщина около 60–65 лет.

ОТЕЦ Игоря и Олега: Мужчина около 60–70 лет.

ЖЕНА ИГОРЯ: Женщина около 30–35 лет.

ЖЕНА ОЛЕГА: Женщина около 30–35 лет. Родная сестра жены Игоря.

ВРАЧ: Мужчина, средних лет.

МЕДСЕСТРА: Женщина, молодого возраста.

ПРОСТРАНСТВО И ВРЕМЯ

Действие происходит в наше время. География не уточняется — это может быть любой город.

Основные пространства:
• родительский дом,
• клиника,
• квартира Олега,
• квартира Игоря,
• пустое нейтральное пространство (ночь, улица, внутренние сцены).

ПРОЛОГ

(Занавес закрыт. Полный затемнённый зал. Постепенно появляется слабый холодный

свет. На заднике — медленно движущаяся проекция: горы, облака, пустое небо. Звук

ветра. Очень тихо.)

ГОЛОС ЗА СЦЕНОЙ (спокойно, без пафоса):

Говорят, что орлы живут долго. 

Но долгая жизнь — не всегда лёгкая.

Когда орёл стареет, с ним происходит то, что нельзя остановить. Клюв его

изгибается и тяжелеет, когти теряют хватку, крылья становятся неподъёмными. Всё,

что прежде позволяло ему жить, теперь мешает. Он всё ещё способен летать, но

каждый взмах требует усилия. Добыча ускользает. Высота больше не подчиняется.

В этот момент орёл остаётся один на один с выбором.

Одни орлы  поднимаются высоко в горы. Туда, где нет никого и где невозможно

притвориться сильным. Там орёл садится на камень и начинает разрушать самого

себя. Он бьёт клюв о скалу, пока тот не сломается. Он остаётся беспомощным и

голодным, ожидая, пока вырастет новый. Потом он избавляется от старых когтей,

терпит, пока на их месте появятся другие. И, наконец, вырывает из себя тяжёлое,

изношенное оперение.

Это время боли. 

Время одиночества. 

Время, когда орёл не знает, выживет ли.

Он не может летать. Он не может охотиться. Он живёт на границе между жизнью и

смертью, не имея никакой гарантии, что обновление завершится.

Но если этот путь пройден до конца, орёл выходит из него другим. Его клюв снова

остёр. Когти крепки. Крылья легки. Он поднимается в небо не таким, каким был

прежде, — а обновлённым, прошедшим через разрушение и собравшим себя заново.

Говорят, что есть и другие орлы.

Они тоже чувствуют тяжесть крыльев и боль старения. Они понимают, что прежняя

жизнь закончилась. Но страх оказывается сильнее. Боль кажется непереносимой.

Ожидание — невозможным.

Тогда такой орёл поднимается в воздух в последний раз. Он расправляет крылья, но

не ищет высоты. Он складывает их и бросается в пропасть.

Его полёт короток. 

Его боль мгновенна. 

Его выбор окончателен.

Никто не осуждает орлов за этот выбор. Каждый из них остаётся свободен решать,

что для него важнее — избежать страдания или рискнуть, пройдя через него.

Но жизнь остаётся только у тех, кто не испугался боли и позволил себе измениться.

(Проекция медленно растворяется. Занавес открывается.)


ДЕЙСТВИЕ I

СЦЕНА 1

Родительский дом. День.

(Большой стол. Чайник шумит, вода почти закипела. МАТЬ расставляет чашки,

поправляет скатерть. ОТЕЦ сидит с газетой. Из-за сцены — детский смех, беготня.)

МАТЬ

(не повышая голоса, с привычной заботой)

Опять носитесь… Я вас вчера забрала не для того, чтобы сегодня по дому летали,

как угорелые.

Бабушкин дом — это не стадион, даже если вам так кажется.

И, пожалуйста, если уж бегаете, бегайте хотя бы так, чтобы потом не искать лёд в

морозилке.

(Смех за сценой становится тише.)

ОТЕЦ

(не отрываясь от газеты, с усмешкой)

Синяки — это, можно сказать, доказательство, что детство было настоящим

Хорошо, что ты их ещё вчера оставила у нас.

Если бы родители привезли их сегодня, они бы сюда зашли уже уставшими и

раздражёнными.

А так — дети счастливы, дом живой, родители спокойны.

МАТЬ

Я иногда думаю, что дети должны ночевать у бабушки просто для профилактики.

Чтобы родители помнили, как это — выходить из дома без длительных переговоров.

И чтобы мы сами не забывали, зачем вообще нужен большой стол.

(Звонок в дверь.)

(Входят ИГОРЬ с ЖЕНОЙ ИГОРЯ, затем ОЛЕГ с ЖЕНОЙ ОЛЕГА.)

МАТЬ

Ну наконец-то пришли! Проходите, раздевайтесь.

(Снимают куртки, переговариваются. Игорь вешает куртку очень аккуратно)

МАТЬ

Игорь, ты опять всё делаешь так аккуратно, будто ты не куртку вешаешь, а порядок

в мире наводишь.

А ты, Олег, не смотри на него так — я вижу, что уже готовишь шутку.

(Олег ухмыляется)

ЖЕНА ОЛЕГА

(с облегчением и юмором)

Я до сих пор не верю, что мы доехали спокойно и без крика с заднего сиденья.

Такое ощущение, что мы внезапно стали моложе, хотя всего лишь оставили детей на
ночь.

Если честно, это лучший подарок за последние месяцы.

ЖЕНА ИГОРЯ

А я уже и забыла, что утро может быть таким тихим.

Никто не потерял носок, никто не передумал надевать куртку уже на выходе.

И, вы не поверите! Я успела выпить кофе, пока он был горячий

(смеется)

МАТЬ

(с улыбкой)

Бабушки для того и существуют, чтобы иногда немного облегчать жизнь.

ОЛЕГ

Как дети, проверяют дом на прочность?

МАТЬ

Вовсю! Проходите к столу, чай уже готов.

(Проходят. Садятся. Игорь перед тем как сесть почти незаметно крестится.)

ЖЕНА ОЛЕГА

(заметив, тепло и с юмором)

Игорь, ты как всегда — сначала с небесами договоришься, потом уже с людьми.

(ко всем)

Я, если честно, уже соскучилась по этому дому и по вашему столу.

А то у нас вечно всё на бегу, не успеваем толком даже посидеть нормально. Обычно

в голове список дел длиннее любого разговора.

ОЛЕГ

Это точно. Поэтому давайте скорее пить чай.

А то семейные посиделки без чая всегда получаются напряжёнными.

А с чаем — как-то честнее и мягче.

(усмехается)

ОТЕЦ

(из-за газеты)

А кто аналитик?

ЖЕНА ОЛЕГА

Какой аналитик?

ОТЕЦ

Который будет проверять а налито ли у всех.

ОЛЕГ

Смешно, пап!

(Жены хихикают, Игорь ухмыляется, мать закатывает глаза)

ОТЕЦ

(откладывает газету)

Ну, раз все собрались, рассказывайте, как живёте.

Что нового? Какие планы на будущее? А то сто лет не виделись.

ОЛЕГ

Живём и делаем вид, что всё под контролем.

(улыбается)

Работа, дети, бытовые мелочи… В общем, держимся!

ОТЕЦ

Правильно, держитесь, иначе нельзя!

Вы, кстати, стали реже приезжать вместе, и я это заметил.

Я понимаю, что у всех графики и заботы, но семья — это не только праздники по
календарю.

Иногда надо просто приехать и посидеть, даже если говорить особенно не о чем.

ЖЕНА ОЛЕГА

Согласна. Просто посидеть – это же роскошь. А то мы привыкли к постоянному фону

из просьб и дел. Я вот уже ловлю себя на том, что жду, когда раздастся крик «Мааамааааа».

(смеется)

МАТЬ

Для меня самое большое счастье, когда вся семья собирается за одним столом!

ИГОРЬ

(улыбается)

Учтем!

(Из-за сцены — детский смех.)

РЕБЁНОК (за сценой)

Пап! Смотри!

ОЛЕГ

(в сторону сцены)

Сейчас приду, только дай мне понять, что именно я должен там увидеть, чтобы я
морально подготовился.

(ОЛЕГ встаёт, но ИГОРЬ жестом останавливает.)

ИГОРЬ

Я схожу, допивай чай спокойно.

(Уходит.)

МАТЬ

Вот что значит родился раньше на несколько минут – во всем всегда берет

ответственность на себя! И так с детства.

(с горькой усмешкой)

Я даже не знаю, радоваться или переживать.

ЖЕНА ИГОРЯ

Он считает, что так правильно. Но я, честно, иногда хочу, чтобы он хоть раз

сказал: «пусть кто-то другой, не я».

Потому что мир не рухнет, если Игорь не окажется первым.

(За сценой — голоса, смех.)

МАТЬ

Слышите?

Им там хорошо, это самое главное.

Пусть играют, пока время есть.

(ИГОРЬ возвращается.)

ИГОРЬ

Они там дом строят из стульев.

РЕБЁНОК (за сценой)

(кричит)

Дворец!

ИГОРЬ

(в ответ на крик, громко)

Конечно, дворец! Простите, ваше высочество!

(всем)

Просили меня помочь с воротами. Я помог, но остальные доделки – когда появится бюджет!

(все смеются)

МАТЬ

(с мягкой улыбкой)

Какие молодцы… строят дворец — для светлого будущего, наверно.

ОЛЕГ

Раз уж заговорили про светлое будущее, пора обсудить нашу совместную поездку на

море. Я не хочу ещё одно лето, где мы «так и не смогли выбраться», потому что

было много дел и мы ничего не успели спланировать.

Давайте выберем место и дату, а потом уже будем спорить про детали.

ЖЕНА ОЛЕГА

Я полностью за, но с одним условием.

Это должен быть отдых, а не испытание на выносливость. Хочется простых радостей,

никуда не спешить и не начинать день с гонки «все или ничего».

(с усмешкой)

Я хочу, чтобы мы действительно вернулись отдохнувшими, а не теми кто видел все

местные достопримечательности

ЖЕНА ИГОРЯ

Мне все равно куда, главное всем вместе.

ИГОРЬ

И чтобы связь ловила плохо, но не совсем исчезала.

Так, чтобы никто не вспоминал про работу, но при этом не паниковал.

Мне кажется, это правильный баланс.

МАТЬ

Мне нравится, что вы вернулись к этому разговору.

Совместные впечатления запоминаются лучше чем любые подарки.

Пусть у вас будет о чём потом вспоминать.

(Свет медленно меняется.)


СЦЕНА 2

Клиника. Коридор.

(Холодный, почти стерильный свет. Пластиковые стулья выстроены в линию.

На заднике — электронное табло с номерами. ИГОРЬ и ОЛЕГ сидят через один стул)

ОЛЕГ

(смотрит на часы, не поднимая головы)

Мы тут уже почти сорок минут. Я понимаю, что это клиника, что здесь никто никуда

не спешит, но ощущение такое, будто время специально тянется, чтобы мы успели понервничать.

ИГОРЬ

(спокойно, глядя на табло)

Ничего, подождём. По крайней мере сидим, и на том спасибо. Вспомни поликлинику в час пик.

ОЛЕГ

Ты всегда так говоришь — «ничего».

Словно это универсальный ответ на всё, что происходит.

Иногда мне кажется, что ты просто боишься сказать что-то другое.

ИГОРЬ

(после паузы)

А что ты хочешь услышать?

Что мне страшно, что я не понимаю, что будет дальше, или что я тоже считаю эти минуты слишком длинными?

Если хочешь — скажу. Мне страшно.

(Пауза. ОЛЕГ смотрит в пол.)

ОЛЕГ

Ты помнишь, как мы в детстве ждали приёма у зубного?

Там тоже было холодно, пахло чем-то медицинским, и всегда казалось, что нас

специально держат под дверью, чтобы страх успел до костей пробрать.

ИГОРЬ

Помню.

Ты всё время спрашивал, когда нас позовут, а я сидел и считал плитку на полу, потому что это отвлекало.

ОЛЕГ

(кивком показывает на пол)

Ты и сейчас считаешь?

ИГОРЬ

Иногда.

Это создаёт иллюзию порядка и помогает не думать о другом.

(На табло загорается номер.)

ОЛЕГ

(сухо)

Это мы.

(Они встают. Пауза. Переход.)

Кабинет врача.

(Минимум деталей. Стол, монитор, стулья. ВРАЧ сидит, просматривает документы.
Говорит спокойно, без пафоса.)

ВРАЧ

Проходите, садитесь.

Я посмотрел все ваши анализы, снимки и результаты обследований.

Лучше сразу говорить прямо, без обходных формулировок.

(Пауза. ОЛЕГ напрягается. ИГОРЬ смотрит внимательно.)

Диагноз подтверждён. Онкологическое заболевание. Стадия начальная, но активная.

Это означает, что лечение нужно начинать немедленно.

ОЛЕГ

(коротко)

Это лечится?

ВРАЧ

Мы не говорим слово «лечится» в смысле гарантии. Мы говорим: есть протокол, есть

препараты, есть статистика. И есть время — пока оно у вас есть.

ИГОРЬ

Скажите, пожалуйста, конкретнее.

Я хочу понимать, с чем именно мы имеем дело, а не просто надеяться на общие
слова.

ВРАЧ

Опухоль чувствительна к химиотерапии. Это важно. Это значит, что препараты могут

сдерживать рост и в ряде случаев приводят к стойкой ремиссии. Но лечение должно

быть системным и длительным.

ОЛЕГ

(тихо)

Сколько?

ВРАЧ

Зависит от того, насколько вы будете соблюдать назначения, насколько выдержите

курс и насколько сможете жить в режиме лечения. Курс обычно занимает не один

месяц, с перерывами, восстановлением, наблюдением и постоянной коррекции

протокола лечения.

ИГОРЬ

Одинаковый курс — для нас обоих?

Или будут различия в зависимости от реакции организма?

ВРАЧ

Базовый протокол одинаковый. Препараты, график, частота процедур. Но реакции у

вас могут быть разные, и мы будем подстраиваться под каждого индивидуально.

ОЛЕГ

(жёстко)

То есть легко не будет.

ВРАЧ

Легко не будет. Будет физически тяжело, эмоционально нестабильно и временами

очень утомительно. Лучше понимать это сразу.

ИГОРЬ

Какие побочные эффекты нам стоит ожидать? И что будет считаться нормальной

реакцией, а что поводом срочно обращаться к вам?

ВРАЧ

Тошнота, сильные головные боли, слабость, выпадение волос, нарушение сна,

перепады настроения — это ожидаемые реакции. Опасно то, что выходит за рамки:

высокая температура, резкое ухудшение состояния, очень сильные боли, перепады

артериального давления.

ОЛЕГ

(коротко)

Понятно.

А если…

(запинается)

Если не лечиться?

(ВРАЧ поднимает глаза.)

ВРАЧ

Тогда мы уже говорим о времени. И, к сожалению, в таких случаях оно, как правило, очень короткое.

(Тишина.)

ИГОРЬ

(после паузы)

Мы начнём.

ОЛЕГ

(сдержанно, напряжённо)

Будем бороться.

ВРАЧ

Тогда приходите завтра утром, без опозданий. Сегодня постарайтесь отдохнуть и по

возможности выспаться —организм лучше входит в лечение, когда он не на пределе.

И ещё один важный момент: от эмоционального состояния зависит очень многое.

Вера в лучшее и позитивный настрой действительно влияют на переносимость терапии
и на результат.

(Пауза.)

Мы со своей стороны сделаем всё, что возможно. Но ваша задача — идти в этом процессе осознанно и не сдаваться.

(Свет медленно гаснет.)


СЦЕНА 3

Клиника, палата.

(Больничное пространство. Два кресла. Рядом с  каждым — капельница. Свет

холодный, ровный, без тени уюта. Между ИГОРЕМ и ОЛЕГОМ — расстояние.)

(Сначала свет на ОЛЕГА. Он сидит напряжённо, всё время меняет положение, будто

ищет точку, в которой боль станет меньше. Не находит.)

МЕДСЕСТРА

(деловито, спокойно)

Если станет плохо — сразу говорите, не терпите. Чем раньше скажете, тем проще нам будет помочь.

ОЛЕГ

(пытается улыбнуться, напряжённо)

Хорошо… я скажу.

Просто иногда кажется, что если потерпеть чуть дольше, то станет легче само.

(МЕДСЕСТРА проверяет катетер, поправляет трубку.)

МЕДСЕСТРА

Не станет. Так что не геройствуйте, это здесь лишнее.

(Она отходит.)

(Проходит несколько секунд. ОЛЕГ резко напрягается. Его мутит)

ОЛЕГ

(тихо, сквозь зубы)

Чёрт…

Как будто изнутри тянут, медленно и без остановки. И ты понимаешь, что убежать от
этого некуда.

(Он сжимает подлокотники, закрывает глаза)

(Свет переходит на ИГОРЯ. Он сидит ровно, почти неподвижно. Лицо слишком

спокойное на контрасте с Олегом)

МЕДСЕСТРА

(Игорю)

Как вы себя чувствуете?

ИГОРЬ

Терпимо.

Есть ощущение как будто тело стало чужим, но это не боль в привычном смысле.

МЕДСЕСТРА

Если появится тошнота или головокружение — не молчите.

Даже если кажется, что это «несущественно».

ИГОРЬ

Понимаю.

(МЕДСЕСТРА уходит. ИГОРЬ остаётся один, смотрит на капельницу, как будто считает капли.)

(Свет на обоих.)

ОЛЕГ

(почти шёпотом, не открывая глаз)

У тебя… как?

ИГОРЬ

(не сразу, спокойно)

Пока нормально.

Не комфортно, конечно, но терпимо.

А у тебя..?

ОЛЕГ

(через усилие)

Не знаю. Страшно. Как будто тело проверяют на прочность.

ИГОРЬ

Я стараюсь дышать ровно и думать о чём-то простом. Например, считать капли или

вспоминать дорогу до дома.

ОЛЕГ

(открывает глаза, смотрит на него)

Ты правда так можешь?

Просто взять и переключиться?

Потому что у меня в голове сейчас только одно — чтобы это скорее закончилось.

ИГОРЬ

(после паузы)

Скоро кончится, потерпи

(ОЛЕГ кивает, но снова морщится.)

ОЛЕГ

Я стараюсь терпеть. Честно стараюсь.

Просто в какой-то момент кажется, что тело живёт отдельно от тебя и ему всё

равно, что ты решил.

(Возвращается МЕДСЕСТРА.)

МЕДСЕСТРА

Как состояние сейчас?

Мне важно понимать динамику, а не только общее впечатление.

ОЛЕГ

(с усилием, честно)

Тяжело. Тошнит, и всё тело как будто ватное. Я не понимаю, нормально ли это, или я просто плохо переношу.

МЕДСЕСТРА

Это ожидаемая реакция. Вы не «плохо переносите», вы переносите так, как сейчас

может ваш организм. Я изменю скорость подачи раствора, должно стать легче.

(Она поправляет капельницу.)

МЕДСЕСТРА

(Игорю)

А вы?

ИГОРЬ

Пока без изменений. Есть усталость, тяжесть и побаливает голова. Если что-то изменится, я скажу.

МЕДСЕСТРА

У всех бывает по-разному, это нормально. Главное — не пугаться и понимать, что это часть пути. Следите за собой и не теряйте ориентир, вы здесь не одни.

(Она уходит.)

(ИГОРЬ на мгновение закрывает глаза. Лицо остаётся спокойным)

(Пауза.)

(Свет медленно гаснет.)


СЦЕНА 4

Родительский дом. Вечер.

(Тот же стол, но пространство будто сжалось. Свет тёплый, но приглушённый. Чай разлит по чашкам, но к ним никто не прикасается.)

(МАТЬ сидит прямо, сложив руки. ОТЕЦ держит ложку над чашкой, но не мешает чай.
ИГОРЬ и ОЛЕГ сидят напротив.)

ОЛЕГ

(после долгой паузы)

Я не знаю как такие разговоры правильно начинать… Но дальше тянуть было бы

неправильно. В общем, мы были у врача…

(МАТЬ замирает. Смотрит не на ОЛЕГА — на ИГОРЯ.)

МАТЬ

(осторожно, будто ступает по тонкому льду)

И… что он сказал? Нашли что-то серьёзное?

(Пауза. ОЛЕГ собирается с силами.)

ОЛЕГ

Нашли.

МАТЬ

(тише, почти шёпотом)

Что именно?

(ОЛЕГ смотрит на ИГОРЯ. ИГОРЬ слегка кивает — почти незаметно.)

ОЛЕГ

Онкология.

(Тишина. ОТЕЦ медленно кладёт ложку на блюдце)

ОТЕЦ

(после паузы, ровно)

У кого?

ИГОРЬ

У нас обоих. Диагноз одинаковый, стадия начальная, но активная. Поэтому врачи

считают, что тянуть нельзя и нужно начинать лечение сразу.

(МАТЬ делает глубокий вдох, как перед нырком.)

МАТЬ

(тихо)

Это…

(пауза)

Это лечится?

ОЛЕГ

Лечат. Долго, тяжело и без гарантий, если говорить честно. Но шансы есть, и они
зависят не только от таблеток и процедур.

(МАТЬ кивает, словно ей объяснили что-то знакомое.)

ОТЕЦ

Вы уже начали?

ИГОРЬ

Да, уже прошли несколько процедур. Это только начало и дальше будет сложнее, но

врачи сказали, что именно сейчас важно не отступать.

МАТЬ

(резко, почти с обидой)

Почему вы сразу не сказали? Почему я должна узнавать об этом вот так, за столом,
вечером?

ОЛЕГ

(с легким раздражением)

Мам, ну а как еще нам сказать? Не по телефону же.

(немного успокоившись, добрее)

Мы не скрывали… Просто нам самим сначала нужно было это все осознать и переварить.

(Пауза. МАТЬ берёт чашку, держит её в руках, но не пьёт.)

МАТЬ

Главное — чтобы не тянули. Болезни этого не прощают.

ОТЕЦ

Врачи что говорят, конкретно? Без общих слов и утешений. Нам важно с матерью

понимать на что вы сейчас подписываетесь. И чего от этого ждать — без красивых
слов.

ИГОРЬ

Говорят, что придётся терпеть. Физически и психологически. Делать всё строго по

протоколу лечения и не надеяться, что всё как-нибудь пройдёт само.

(ОТЕЦ кивает, как будто услышал подтверждение давно известного правила.)

ОТЕЦ

Значит, так и надо. Раз уж пошли этим путём — значит, идите до конца.

(Пауза.)

МАТЬ

(глубоко вдыхает, беря себя в руки)

Ну что ж… Значит, будем терпеть. Все вместе.

(Она переводит взгляд с ОЛЕГА на ИГОРЯ.)

Вы не должны проходить через это в одиночку.

Мы с отцом здесь, с вами. И никуда не денемся.

(МАТЬ протягивает руку к ИГОРЮ. ИГОРЬ не сразу реагирует, затем осторожно кладёт свою руку поверх её.)

(ОТЕЦ смотрит на это молча, не вмешиваясь.)

(Свет медленно гаснет.)


СЦЕНА 5

Ночь. Пространство пустоты.

(Сцена почти пустая. Тусклый, неровный свет, будто от одного источника, который

иногда меркнет. Пространство не похоже ни на комнату, ни на улицу — это скорее

состояние.)

(Свет переключается между братьями, как дыхание.)

(Свет на ИГОРЯ)

ИГОРЬ

(тихо, собранно, как человек, который привык начинать с установленного порядка)

Господи…

(пауза)

Я знал, что говорить. Меня этому учили с детства — не громко, но настойчиво.

Слова были простые, чёткие, как шаги по лестнице. Ты знаешь, куда ставишь ногу — и поэтому не смотришь вниз.

(пауза)

Я всегда верил, что если жить правильно, если не суетиться, не хватать лишнего,

если терпеть и делать, как положено, то дорога сама выведет куда нужно.

(короткая пауза)

Я так жил. Работал, отвечал за своё, не перекладывал на других.

Если было тяжело — молчал.

Если было больно — терпел.

(свет чуть усиливается)

И мне казалось, что этого достаточно.

Что вера — это не про вопросы, но про согласие идти дальше, даже когда не всё понятно.

(Свет медленно смещается. ИГОРЬ остаётся в полумраке. Освещается ОЛЕГ.)

ОЛЕГ

(неуверенно, будто прислушивается к собственному голосу)

Я никогда не знал, что говорить, когда становится страшно.

У меня всегда выходило по-другому: сначала сжаться, потом сделать вид, что всё в

порядке, а уже потом, если останутся силы, — выдохнуть.

(пауза)

Меня учили держаться.

Не показывать слабость, не распускаться, не жаловаться.

Как будто если достаточно долго молчать, страх устанет и уйдёт сам.

(усмехается)

Я правда в это верил. Думал, что всё решает усилие: ещё чуть-чуть, ещё один рывок

и ты снова на ногах.

(короткая пауза)

Я всю жизнь так делал. Работал на износ, брался за лишнее, привык быть тем, кто

справляется, даже если никто не спрашивает — как.

(Свет возвращается к ИГОРЮ.)

ИГОРЬ

(уже тише, без прежней опоры)

А потом я остановился. Не из-за того, что захотел, а потому что вдруг не понял,
куда идти дальше.

(пауза)

Я стою — и не вижу следующей ступени. Как будто лестница, по которой я шёл всю

жизнь, просто закончилась — без предупреждения.

(пауза)

Я не понимаю, в какой момент сорвался. Где именно сделал шаг не туда. И главное —

почему я не заметил этого раньше.

(пауза)

Господи, почему Ты не слышишь мои молитвы?

Я не прошу чуда.

(горькая усмешка)

Я прошу хотя бы знак,  что всё это — не просто так.

(Свет медленно уходит от ИГОРЯ. Освещается ОЛЕГ.)

ОЛЕГ

(глубже, честнее, без бравады)

Я не знал, что боль бывает такой. Мне всегда казалось, что она должна быть

резкой: ударила — и отпустила. Кричит, ломает, а потом отступает.

(пауза)

А эта — другая. Тихая. Она не кричит — она просто остаётся.

И медленно выматывает.

(он делает вдох — и тут же останавливается)

Нет. Так нельзя дышать.

(пауза)

Я понял, что с этой болью нельзя справиться усилием. Её нельзя передавить,

пересидеть, перетерпеть до конца. Если делать вид, что её нет — она становится
только сильнее.

(Свет возвращается к ИГОРЮ.)

ИГОРЬ

(уже на миноре, почти шёпотом)

Почему Ты послал мне столько боли и страдания?

Почему не сразу, не одним ударом, а вот так — медленно, без пауз?

(пауза)

Каждый день. Каждую ночь. Без передышки, без объяснений.

(он медленно садится)

Я больше не знаю, что говорить.

Слова, которые я знал, больше не держат.

Я устал молиться и просить.

Ты учишь, Господи, что через страдания человек духовно обновляется, но я не хочу такого обновления, я очень устал страдать. 

(Он замолкает)

(Свет почти гаснет. Остаётся только ОЛЕГ.)

ОЛЕГ

(ровнее, твёрже — как решение, а не вывод)

Я боюсь.

И я больше не делаю вид, что это не так.

(пауза)

Но я знаю одно: если сейчас я замолчу, если снова попробую всё пережить молча —
меня просто не станет.

(пауза)

Я не знаю, к кому говорить. Я не уверен, что кто-то ответит.

(чётко)

Но я буду говорить. Потому что пока я говорю — я ещё здесь.

(Долгая тишина.)

(Свет медленно гаснет. Оба остаются в темноте.)


АНТРАКТ


ДЕЙСТВИЕ II

СЦЕНА 6

Клиника. Коридор.

(Холодный утренний свет. Пластиковые стулья. Электронное табло тихо щёлкает. Олег

сидит, согнувшись, смотрит в одну точку. Игорь стоит у окна, спиной к нему.)

ОЛЕГ

Ты чего стоишь? Сядь уже. Тебя сейчас опять накроет, и потом будешь делать вид,

что всё под контролем, хотя по тебе видно — нет.

Лучше сразу сесть и не геройствовать.

ИГОРЬ

(не оборачиваясь)

Если сяду — не встану.

У меня сейчас так: либо стою и держусь, либо сажусь на ближайшее кресло и потом долго собираюсь обратно.

ОЛЕГ

(устало усмехается)

Ты это уже говорил. И в прошлый раз, и в позапрошлый, и каждый раз одинаково уверенно.

Но встал же. Значит, можешь!

ИГОРЬ

(спокойно)

Потому что тогда, когда мы начинали лечиться, надо было. Потому что были силы и

был смысл их искать. Сейчас это уже не так очевидно.

(Пауза. ИГОРЬ всё так же смотрит в окно.)

ОЛЕГ

Ты сегодня какой-то… не знаю.

Как будто мыслями вообще не здесь, не в этом коридоре и даже не в этом мире.

ИГОРЬ

А где, по-твоему, я должен быть? В цифрах на табло? Или в расписании процедур, которое я знаю наизусть?

ОЛЕГ

(после паузы)

Здесь. Живым. Просто живым, без всех этих лишних мыслей.

(ИГОРЬ едва заметно усмехается.)

ИГОРЬ

Ты говоришь, как будто это простой выбор.

Как будто можно утром проснуться и решить: сегодня я буду живым, всё остальное —
потом.

(Пауза.)

ОЛЕГ

Это не выбор. Это процесс, Игорь. Шаг за шагом, день за днём, без резких решений.

Ты же всегда сам так говорил.

ИГОРЬ

(оборачивается)

А если шагов больше нет?

Если ты идёшь, идёшь, а потом понимаешь, что дальше — пустота и никакие правила там не работают?

ОЛЕГ

(резко)

Есть шаги. Пока тебя вызывают по номеру, пока есть расписание,

пока ты здесь и не дома под одеялом — они есть, нравится тебе это или нет.

(Пауза.)

ОЛЕГ

(меняет тему, чуть мягче)

Скажи лучше… Как у тебя на работе дела? Ты давно не говорил про нее ничего, а я вижу — что-то не так.

ИГОРЬ

(после паузы, честно)

Плохо. Я больше не тяну день так, как раньше.

Раньше я мог отработать от звонка до звонка и ещё остаться, а сейчас к обеду

чувствую себя так, будто меня разобрали а собрать заново забыли.

Я стал медленнее. Ошибаюсь в простых вещах, теряю нить. Я смотрю на монитор

компьютера и понимаю, что делаю вид, будто работаю, а на самом деле просто сижу.

ОЛЕГ

Это временно. Это у всех так, кто проходит через такое лечение. Надо просто переждать, дать себе время.

ИГОРЬ

(качает головой)

Дело не только в усталости. Там всё держится на ответственности, а я больше не

могу быть тем, кто тянет и отвечает за всех. Продолжать в таком режиме — значит врать и себе, и им.

ОЛЕГ

(жёстко, но без злости)

Это не повод всё бросать. Надо потерпеть, Игорь. Пережить этот этап жизни, а

потом вернёшься в форму. Ты всегда возвращался.

ИГОРЬ

(тихо)

А если нет? Если форма больше не возвращается, а я просто изо дня в день делаю вид, что всё как раньше?

(Пауза.)

ИГОРЬ

Ты всё ещё веришь, что если делать всё правильно, то обязательно выйдешь туда,
куда нужно?

ОЛЕГ

Я верю в другое.

Если не делать — выйдешь точно не туда.

А остальное — уже детали.

(Табло издаёт короткий звук. Загорается номер.)

ОЛЕГ

Мой.

(Он поднимается, с трудом делает несколько шагов, затем останавливается. ИГОРЬ
берёт куртку.)

ОЛЕГ

Ты куда?

ИГОРЬ

Выйду подышать. Мне сейчас лучше побыть без этих стен и цифр. Хоть ненадолго.

ОЛЕГ

Надолго?

ИГОРЬ

(после паузы)

Как получится.

(Они смотрят друг на друга. Впервые — долго.)

ИГОРЬ

Иди.

Тебя ждут.

Не заставляй их ждать из-за меня.

(ОЛЕГ колеблется, затем уходит.)

(ИГОРЬ остаётся один. Смотрит на табло, потом медленно идёт к выходу.)

(Он уходит, не оглядываясь.)

(Свет медленно гаснет.)


СЦЕНА 7

Улица / парк. Пространство пустоты.

(Скамейка. Ранняя половина дня. Небо светлое, но холодное. ИГОРЬ сидит один. В руках у него папка с медицинскими документами)

(Долгая пауза. Он смотрит перед собой, будто ждёт, что что-то произойдёт —
звонок, окрик, знак. Ничего не происходит)

ИГОРЬ

(тихо, почти буднично, без жалобы)

Раньше всё было просто. Ты приходишь — тебе говорят, что делать. Ты киваешь, так

как ты привык доверять тем, кто в халатах, и так спокойнее — когда за тебя уже решили.

(пауза)

Тебе объясняют, что это нужно. Что так правильно. Что если потерпеть, если не

дергаться и не задавать лишних вопросов, то что-нибудь обязательно изменится.

(Он медленно открывает папку, смотрит на бумаги, закрывает.)

ИГОРЬ

Ты терпишь — и тебя за это хвалят. Говорят, что ты молодец, что держишься, что у

тебя хороший настрой. Смотрят с одобрением, будто ты всё делаешь правильно. И в

какой-то момент ты начинаешь верить, что это и есть главное.

(пауза)

А потом вдруг ловишь себя на мысли, что не понимаешь, что именно ты держишь.

Не ради кого и не ради чего. Просто держишься — и всё.

(Он кладёт папку рядом.)

ИГОРЬ

Я сижу вот так и понимаю простые вещи. Боль есть — она никуда не делась.

Тело каждый день будто становится чуть менее твоим. А смысла… смысла я больше не
вижу.

(пауза)

(Он проводит рукой по колену, словно проверяя, жив ли.)

ИГОРЬ

Мне говорят: «Потерпи ещё».

Ещё курс. Ещё процедура.  Ещё месяц, а там посмотрим.

(пауза)

И каждый раз я ловлю себя на одном и том же вопросе. Ради чего?

(Он поднимает голову.)

ИГОРЬ

Не ради жизни.

Потому что жизнь — она не в анализах и не в цифрах на бумаге. Не в графике приёма

и не в очереди возле кабинета. Жизнь — это когда ты знаешь, зачем вообще встаёшь
утром.

(пауза)

А я больше не знаю.

(пауза)

ИГОРЬ

Я устал ждать, когда станет легче.

Устал жить в ожидании, что вот ещё чуть-чуть — и что-то поменяется.

Я каждый день просыпаюсь с мыслью, что должен, но всё реже понимаю — кому именно.

(Он берёт папку, медленно поднимается.)

ИГОРЬ

Я не бегу.

И не отказываюсь назло или из упрямства. Мне просто важно честно сказать себе,

что я больше не хочу участвовать в том, что перестало быть моим выбором.

(пауза)

Пусть это выглядит как слабость. Пусть это кому-то покажется неправильным.

(пауза)

ИГОРЬ

Я просто больше не могу так.

(Он делает шаг. Потом ещё один. Уходит.)

(Скамейка остаётся пустой.)

(Свет задерживается на пустом месте чуть дольше, чем нужно.)


СЦЕНА 8

Дом Игоря. Утро.

(Кухня. Утренний свет. Стол. На столе — таблетницы, блистеры, стакан воды.

Всё разложено аккуратно, почти педантично.)

(ЖЕНА ИГОРЯ стоит у стола, считает таблетки вполголоса.)

ЖЕНА ИГОРЯ

Три — утром.

(кладёт)

Две — днём.

(кладёт)

Одна — вечером.

(пауза)

(Она берёт стакан, ставит рядом.)

ЖЕНА ИГОРЯ

(не глядя на ИГОРЯ)

Ты выпил?

(Пауза.)

ИГОРЬ

Ещё нет. Я не тороплюсь.

ЖЕНА ИГОРЯ

(поворачивается)

«Не тороплюсь» — это не ответ.

Это таблетки, не кофе. Здесь нельзя откладывать, как будто потом будет лучшее

время, их нужно принимать по расписанию.

Когда?

ИГОРЬ

Не знаю, когда. Я сегодня проснулся и понял, что не могу начать с этого.

(Она замирает.)

ЖЕНА ИГОРЯ

Так нельзя отвечать. Это не разговор о погоде и не про настроение.

Ты либо принимаешь, либо нет — третьего здесь не дано.

ИГОРЬ

А как можно отвечать?

(Пауза.)

ЖЕНА ИГОРЯ

Ты сегодня был в клинике?

(Он молчит.)

ЖЕНА ИГОРЯ

Игорь. Посмотри на меня.

(Он поднимает взгляд.)

ИГОРЬ

Нет.

(Тишина.)

ЖЕНА ИГОРЯ

С каких пор?

ИГОРЬ

(спокойно, без вызова)

Давно.

(Она берёт таблетницу, открывает. Все ячейки полные.)

ЖЕНА ИГОРЯ

Ты и таблетки не принимаешь.

(пытается говорить ровно, но голос срывается)

Ты понимаешь, что ты делаешь? Ты понимаешь, чем это закончится?

ИГОРЬ

Понимаю.

Я не в иллюзиях и не в отрицании. Я всё это вижу и чувствую каждый день.

ЖЕНА ИГОРЯ

Тогда объясни. Мне. Не абстрактно — а по-настоящему.

(Пауза.)

ИГОРЬ

Каждый день — это боль и страдания. Не вспышка, не приступ — а ровный, постоянный

фон, через который нужно идти. Через страх, через ожидание, что станет хоть чуть легче.

(Пауза.)

А легче не становится.

Ни после курса, ни после процедур, ни после «потерпи ещё».

(Она медленно садится.)

ЖЕНА ИГОРЯ

Но ты же знал, что так будет. Тебе это говорили заранее, ты сам всё читал и
обсуждал с врачам.

Почему сейчас — будто это стало неожиданностью?

ИГОРЬ

Я знал, что будет больно. Я не знал, что это станет единственным, что останется

между мной и жизнью. Как будто всё остальное исчезло.

(Пауза.)

ЖЕНА ИГОРЯ

А мы? Я?

(тише)

Ребёнок?

(Пауза.)

ИГОРЬ

Вы всё время надеетесь. Каждый день — как будто завтра обязательно будет легче.

А я больше не могу жить только этим «завтра».

ЖЕНА ИГОРЯ

А ты — нет? Ты больше ни на что не надеешься?

ИГОРЬ

Я надеялся слишком долго. И в какой-то момент понял, что больше не выдерживаю
этого ожидания.

(Тишина.)

ЖЕНА ИГОРЯ

(тихо, но жёстко)

Ты понимаешь, что если ты сейчас отказываешься, я остаюсь одна с последствиями? С

решениями, с объяснениями, с тем, что будет дальше.

(ИГОРЬ кивает.)

ИГОРЬ

Понимаю. Я об этом думаю постоянно. Это не решение «для себя», как бы тебе ни
казалось.

ЖЕНА ИГОРЯ

И тебе всё равно?

(Пауза.)

ИГОРЬ

Нет. Мне совсем не всё равно. Но я не хочу, чтобы моя жизнь превратилась в
расписание боли и ожиданий.

(Он берёт одну таблетку, вертит её в пальцах.)

Я не хочу, чтобы каждый день начинался и заканчивался  вопросом — сколько я ещё выдержу.

(кладёт таблетку обратно)

ЖЕНА ИГОРЯ

(едва слышно)

Я боюсь.

(Они стоят друг напротив друга. Между ними — расстояние, которое нельзя пройти шагом.)

(ИГОРЬ отворачивается.)

(Свет медленно гаснет.)

СЦЕНА 9

Клиника. Кабинет врача.

(Кабинет строгий, безличный. Белый свет. Стол, монитор, папки. ОЛЕГ сидит
напротив врача. ВРАЧ смотрит в монитор, пролистывает данные.)

ВРАЧ

Подождите…

(останавливается)

Странно.

(ОЛЕГ напрягается, но старается держать лицо.)

ОЛЕГ

Что значит — странно? Это плохое «странно» или рабочее?

ВРАЧ

(не поднимая глаз)

По вашим показателям — всё стабильно. Ответ на терапию есть, анализы укладываются

в допустимые пределы. Но по брату картина другая.

(Пауза.)

ОЛЕГ

Что значит — другая?

ВРАЧ

(листает)

Ваш брат давно не был на процедурах.

(ОЛЕГ усмехается — коротко, нервно.)

ОЛЕГ

Это какая-то ошибка.

ВРАЧ

(ровно, без нажима)

Последний зафиксированный визит — почти месяц назад. До этого — пропуски. До

этого — переносы без подтверждения.

(Пауза.)

ОЛЕГ

Это невозможно.

ВРАЧ

К сожалению, такое бывает.

ОЛЕГ

Он говорил, что ходит. Говорил, что всё по плану.

ВРАЧ

Люди могут говорить такое, даже близким. Особенно когда понимают, что правда

будет причинять больше боли, чем молчание.

(у ОЛЕГА медленно опускаются руки.)

ОЛЕГ

Он не из тех, кто бросает. Он…

(ищет слова)

Он всегда всё доводил до конца.

ВРАЧ

Именно поэтому такие случаи сложнее всего. Есть пациенты дисциплинированные —

они приходят, выполняют назначения, задают вопросы. А есть те, кто внешне

соглашается, но внутренне выходит из процесса.

(Пауза.)

ОЛЕГ

Вы хотите сказать, что он просто… перестал лечиться?

ВРАЧ

Я хочу сказать, что он сделал выбор.

(ОЛЕГ резко поднимает голову.)

ВРАЧ

Он также прекратил приём поддерживающих препаратов.

(ОЛЕГ закрывает глаза.)

ОЛЕГ

Он знает, что без них… что так нельзя.

ВРАЧ

Да. Ему это объясняли. Не один раз.

(Тишина.)

ОЛЕГ

И что теперь? С точки зрения медицины.

ВРАЧ

С точки зрения медицины лечение работает только там, где есть сотрудничество пациента.

(Пауза.)

ОЛЕГ

А если человек больше не хочет?

ВРАЧ

Тогда медицина бессильна.

(ОЛЕГ медленно кивает.)

ОЛЕГ

Я поговорю с ним.

ВРАЧ

Вы можете попробовать. Но важно понимать: это уже не медицинский разговор.

(Пауза.)

ОЛЕГ

А какой?

ВРАЧ

Человеческий. И самый сложный.

(ОЛЕГ встаёт, берёт куртку.)

ОЛЕГ

Если он вернётся… Если передумает…

ВРАЧ

(не перебивая)

Мы продолжим лечение.

(Пауза.)

(ОЛЕГ кивает и выходит.)

(ВРАЧ остаётся один, возвращается к монитору, делает пометку.)

(Свет медленно гаснет.)


СЦЕНА 10

Дом Олега. Вечер.

(Квартира. Полумрак. На стуле — открытая сумка. Рядом — детский рюкзак, аккуратно

застёгнутый. В прихожей стоит обувь. ОЛЕГ входит, медленно снимает куртку.

Некоторое время просто стоит.)

ОЛЕГ

Ты собираешься?

(пауза)

Я подумал, может, ты просто… перебираешь вещи.

(ЖЕНА ОЛЕГА стоит спиной. Складывает одежду.)

ЖЕНА ОЛЕГА

Да. Я собираюсь. Мне нужно это сделать сейчас, иначе потом я просто не смогу.

(Пауза.)

ОЛЕГ

Куда?

ЖЕНА ОЛЕГА

К маме. Пока. Мне нужно какое-то место, где можно выдохнуть и не бояться каждого
звонка.

(Он кивает, будто это обсуждалось раньше — хотя нет.)

ОЛЕГ

Надолго?

(Пауза.)

ЖЕНА ОЛЕГА

Я не знаю. Я правда не знаю, сколько мне потребуется времени, чтобы перестать вздрагивать.

Чтобы утро снова начиналось с обычных мыслей, а не с проверки — всё ли с тобой в порядке.

(Она закрывает сумку, потом открывает и перекладывает вещи.)

ОЛЕГ

Это из-за больницы? Из-за лечения?

ЖЕНА ОЛЕГА

(не оборачиваясь)

Не только. Больница — это просто точка, куда всё сходится.

(Пауза.)

ОЛЕГ

Тогда из-за чего?

(Она наконец оборачивается.)

ЖЕНА ОЛЕГА

Из-за жизни, которая у нас теперь. Из-за того, что я каждое утро просыпаюсь с

мыслью: жив ли ты. И каждую ночь засыпаю с тем же вопросом.

(Пауза.)

ЖЕНА ОЛЕГА

Из-за того, что я каждый день объясняю ей, почему папа снова устал, почему к папе

опять нельзя, почему папа всё время лежит.

(Она смотрит на рюкзак.)

ОЛЕГ

Я жив. Я здесь. Я делаю всё, что говорят врачи.

ЖЕНА ОЛЕГА

Я знаю. Я вижу, как ты стараешься. Но от этого не становится легче — от этого

просто появляется другая усталость.

(Пауза.)

ОЛЕГ

Ты же знала, что будет трудно. Мы об этом говорили.

ЖЕНА ОЛЕГА

Я знала, что будет страшно. Но я не знала, что страх станет постоянным жильцом в

нашем доме. Что он будет сидеть на кухне, ложиться рядом, ходить за мной по

комнатам.

(Пауза.)

ОЛЕГ

А она?

(кивает на рюкзак)

Что с ней?

ЖЕНА ОЛЕГА

Она не должна жить в этом. Она не должна взрослеть с мыслью, что дом — это место, где все ждут плохих новостей.

(Пауза.)

ОЛЕГ

Я справлюсь. Я найду силы. Я не хочу, чтобы ты уходила из-за меня.

(Она смотрит на него долго.)

ЖЕНА ОЛЕГА

Я верю, что ты справишься. Я не верю, что я смогу быть рядом и не сломаться. Это разные вещи.

(Тишина.)

ОЛЕГ

Ты уходишь насовсем?

(Пауза. Она берёт рюкзак.)

ЖЕНА ОЛЕГА

Я ухожу сейчас. А дальше — я не загадываю. Мне и так слишком много неизвестно.

(Она останавливается у двери.)

ЖЕНА ОЛЕГА

Ты сильный. Ты правда сильный. Просто, пожалуйста, не требуй от меня того же.

(Пауза.)

Прости…

(Она выходит.)

(ОЛЕГ остаётся один. Он стоит, не двигаясь. Потом медленно садится, обхватывает голову руками.)

(Пауза.)

(Свет медленно гаснет.)


СЦЕНА 11

Родительский дом.

(Большой стол. Белая скатерть. Еда почти не тронута. Одно место — пустое. Свет

ровный, дневной, без уюта, будто дом ещё не понял, что что-то изменилось.)

(МАТЬ сидит прямо, будто держит себя усилием. ОТЕЦ — напряжён, руки сцеплены.

ОЛЕГ — напротив. ЖЕНА ИГОРЯ — чуть в стороне, как будто не может найти себе место.)

(Долгая пауза.)

МАТЬ

Я всё думаю…

(останавливается, будто спотыкается о слово)

… когда он начал исчезать.

Не в смысле — уйти.

Сначала он стал тише. Потом — как будто дальше.

(Пауза.)

МАТЬ

Сначала он просто меньше говорил. Потом перестал смотреть в глаза.

А потом я поймала себя на мысли, что он уже не здесь, даже когда сидит рядом.

(Она смотрит не на пустое место, а в скатерть.)

МАТЬ

Я думала — он просто уходит в себя. Он всегда так делал, ещё мальчишкой.

(голос дрожит)

А он, оказывается, уходил совсем.

(Пауза.)

ОТЕЦ

(сдержанно, жёстко)

Он не справлялся.

(Все смотрят на него.)

ОТЕЦ

Он отступил. Боль — она не повод бросать путь. Боль терпят. Всегда терпели.

(Пауза.)

ОТЕЦ

Я помню, как они были маленькие. Оба падали. Оба разбивали колени.

И знаешь, что он делал?

(Он смотрит на пустое место.)

ОТЕЦ

Он вставал. Стирал кровь рукавом и шёл дальше. Вот этому я их учил.

(Тишина.)

ЖЕНА ИГОРЯ

(тихо, но с внутренним надломом)

А нас он спросил?

(Пауза.)

ЖЕНА ИГОРЯ

Он знал, что у него семья. Что у него есть ребёнок, который каждое утро спрашивал, придёт ли папа домой пораньше.

(Голос дрожит, но она держится.)

ЖЕНА ИГОРЯ

Он смотрел мне в глаза и говорил, что всё под контролем. А потом просто перестал идти.

(Пауза.)

ЖЕНА ИГОРЯ

Я оставалась. Каждый день. Я терпела, я поддерживала, я уговаривала себя быть сильной.

(Пауза.)

ЖЕНА ИГОРЯ

А он…

(с усилием)

…он просто бросил нас всех. Для меня это было предательство.

(Тишина.)

МАТЬ

(очень тихо)

Он не хотел сделать нам больно.

ЖЕНА ИГОРЯ

Но сделал.

(Пауза.)

ОТЕЦ

Он должен был держаться. Не за себя — за вас. За ребёнка. За семью.

(ОЛЕГ медленно поднимает голову.)

ОЛЕГ

(тихо, не сразу, будто решаясь)

Я помню, как мы были маленькие. Самые обычные моменты.

Такие, которые не считают важными, пока они не заканчиваются.

(Пауза.)

ОЛЕГ

Мы шли в школу вместе. Он всегда нёс портфель аккуратно, а мой — болтался, как
попало.

Я тогда злился — думал, он специально всё делает «правильно».

(Слабая усмешка, которая быстро гаснет.)

ОЛЕГ

А потом я понял: ему просто важно было дойти. Чтобы никто не отстал. Чтобы всё
получилось.

(Пауза.)

ОЛЕГ

Когда мы и играли во дворе, и я падал —он первым оказывался рядом. Он не хотел

пожалеть. Он просто говорил: «Вставай. Все хорошо».

(Пауза. Он смотрит в пустое место.)

ОЛЕГ

И он никогда не спрашивал, больно мне или нет.

Он спрашивал: «Можешь идти?». И если я говорил «да» — он верил.

(Пауза.)

ОЛЕГ

Мне кажется, он всю жизнь так жил. Пока мог идти — шёл.

Пока верил, что может сделать ещё шаг — делал его.

(Он глубже вдыхает.)

ОЛЕГ

А когда понял, что дальше — это уже не шаг, а притворство… он остановился.

(Пауза.)

ОЛЕГ

Я не могу называть это бегством. Потому что он никогда не убегал. Он просто

перестал врать — себе и нам.

(Тишина.)

ОЛЕГ

Он держался.

(Пауза.)

ОЛЕГ

Дольше, чем многие смогли бы. Я видел это каждый день. В клинике. Дома.

Когда он возвращался — пустой, но всё равно делал вид, что всё нормально.

(Отец смотрит на него.)

ОТЕЦ

А потом бросил.

ОЛЕГ

(твёрдо)

Нет. Он сделал выбор.

(Пауза.)

ОЛЕГ

И я его принимаю.

(Тишина.)

ЖЕНА ИГОРЯ

Ты его оправдываешь?

ОЛЕГ

Я не оправдываю. Я просто понимаю.

(Он смотрит на пустое место.)

ОЛЕГ

Он дошёл до своего предела. И не стал притворяться, что может сделать ещё шаг.

(Пауза.)

МАТЬ

(медленно выдыхает)

Я помню, как он боялся темноты. Маленьким. Он всегда просил оставить дверь приоткрытой.

Говорил: «Я так лучше дышу».

(Пауза.)

МАТЬ

Может, и сейчас…

(останавливается)

ему просто нужно было открыть эту дверь.

(Тишина.)

МАТЬ

Я не знаю, как правильно.

(пауза)

Я знаю только, что он больше не страдает.

(Пауза.)

МАТЬ

И нам теперь надо жить с этим.

Не спорить.

Не судить.

(Тихо.)

МАТЬ

А просто принять.

(Долгая пауза.)

(Кто-то неловко двигает стул.)

ОТЕЦ

(тихо, но жёстко)

Я не принимаю.

(Тишина.)

МАТЬ

(не спорит)

Я знаю.

(Пауза. Все молчат.)

(Свет медленно начинает смягчаться, но пустое место остаётся заметным.)

(Пауза затягивается.)

ФИНАЛ

Родительский дом. Позже.

(Прошло время. Тот же родительский дом — но свет мягче, теплее. Спокойней чем на поминках.)

(За столом: МАТЬ, ОТЕЦ, ОЛЕГ, ЖЕНА ИГОРЯ.)

(МАТЬ накрывает на стол. Ставит тарелки. Одну — по привычке — ставит, задерживает

руку, потом осторожно переворачивает.)

(Никто не комментирует.)

(ЖЕНА ИГОРЯ стоит у окна. В руках — детская куртка.)

ЖЕНА ИГОРЯ

Ей завтра в новую школу.

(пауза)

Говорит, что переживает — всё новое, другие лица. А я думаю, что она справится быстрее, чем мы.

(ОЛЕГ поднимает голову.)

ОЛЕГ

Я отвезу.

Спокойно, без спешки. Заодно по дороге заедем за булочкой — это теперь наш ритуал.

(Она не сразу оборачивается.)

ЖЕНА ИГОРЯ

Ты же…

(останавливается)

ОЛЕГ

Я освобожусь пораньше.

Я теперь могу. И, если что, подожду с ней у входа — не брошу в дверях.

(Пауза.)

ЖЕНА ИГОРЯ

Тогда и оставшиеся документы заодно донеси.

То что просили для перевода в новую школу. Пожалуйста.

ОЛЕГ

Хорошо.

Я всё узнаю, чтобы не бегать потом по кабинетам.

(Она смотрит на него. Кивает — не формально, а с облегчением.)

(Пауза.)

ОЛЕГ

Сегодня был у врача.

(МАТЬ замирает.)

МАТЬ

И?

ОЛЕГ

Ремиссия.

(Пауза.)

МАТЬ

(тихо)

Это… надолго?

ОЛЕГ

Я не знаю. Но сейчас — достаточно. Чтобы строить планы.

Пусть даже на небольшой срок.

(ОТЕЦ медленно кивает.)

ОТЕЦ

Значит, можно жить. Не оглядываясь каждую минуту.

(ОЛЕГ кивает.)

ЖЕНА ИГОРЯ

(после паузы)

Мы тут думали…

(осторожно)

Может, летом куда-нибудь поехать. Ненадолго. Без суеты.

(Пауза.)

ОЛЕГ

На море. Или к озеру — нам всё равно, лишь бы вода была.

И чтобы можно было долго завтракать и никуда не спешить.

ЖЕНА ИГОРЯ

И без экскурсий каждый день.

(улыбается)

Хочется просто быть вместе, а не ставить галочки в списке.

(МАТЬ слушает, улыбается.)

МАТЬ

Правильно. Начнете пополнять шкатулку общих воспоминаний!

ОТЕЦ

(с деланным сомнением)

Только не слишком далеко.

А то мы тут будем скучать.

(Слабая улыбка.)

(ЖЕНА ИГОРЯ подходит к ОЛЕГУ. Не торопясь, будто проверяет, можно ли.

Нежно обнимает его. Он принимает объятие — спокойно, уверенно.)

(Она садится рядом.)

(Тишина — но уже не тяжёлая.)

ОЛЕГ

(после паузы, спокойно)

Если честно… я давно так себя не чувствовал. Не идеально — но стабильно хорошо.

Просыпаюсь без этого постоянного ожидания, что сейчас станет хуже.

(Пауза.)

ОЛЕГ

После отпуска хочу менять работу, на прежней работе я засиделся и не вижу
перспектив роста.

Кроме того лишние деньги в семье не помешают…

(Он смотрит на ЖЕНУ ИГОРЯ.)

…Если в доме станет на одного человека больше.

(Пауза. ЖЕНА ИГОРЯ не отвечает сразу. Только чуть сжимает его руку.)

ЖЕНА ИГОРЯ

(тихо, с лёгкой улыбкой)

Мне спокойно от того, как ты об этом говоришь.

(Пауза.)

МАТЬ

(удивлённо, потом с радостью)

Вот как…

(пауза, сдерживает волнение)

Значит, в доме может стать теснее!

(улыбается сквозь слёзы)

Это, пожалуй, самая хорошая новость за долгое время.

(Пауза.)

Я всегда верила, что дом живёт не стенами. Он живёт тогда, когда в нём появляются

новые планы,новые заботы и новые поводы накрывать стол.

(Слабая улыбка.)

МАТЬ

А остальное… оно как-нибудь приложится.

ОТЕЦ

Значит будет повод пригласить аналитика, который будет проверять а налито ли у всех.

(Все тихо смеются)

И самое главное, что вы строите планы на будущее и не боитесь взять на себя

ответственность за рождение новой жизни.

(Тишина. Свет тёплый, спокойный.)

МАТЬ

(мягко)

Главное, чтобы рядом были те, кто идёт с тобой дальше.

(За сценой — звук ветра. Тот же, что в прологе. Но теперь — тише.

(Короткий, лёгкий взмах крыльев.) (Свет медленно гаснет.)

               

                З А Н А В Е С.