Что движет историей

Научно-философские наблюдения, изыскания, опыты и умозаключения
12

Стою я как-то, опершись лбом о глобус (экземпляр 1962 года, пахнет селедкой и временем), и вдруг — бац! — озарение, как удар селедкой по темени: «Историей, товарищи, правит не разум, как ошибочно полагают некоторые бородатые субъекты в очках. Нет! Ею заправляют четыре верных коня Апокалипсиса Бытия: Три Порока и Один Грех!» А именно: Зависть, Пьянство, Глупость и, для связки всего этого безобразия в аккуратный пучок, — Предательство! Не верите? Напрасно! Исторические источники, спрятанные в подвалах Академии Наук под слоем пыли и спящих архивариусов, жалобно пищат в унисон, подтверждая сей неоспоримый факт. А вот «Лень», эта блаженная сестра Прогресса, пыхтит себе в сторонке, подталкивая его вперёд. И если вы не верите, я сейчас вам докажу, как дважды два — четыре с половиной гвоздя.

1.  «Зависть». О, этот зеленоглазый монстр! Возьмём, к примеру, египетских фараонов. Сидел Хеопс, кушал виноград, и вдруг видит: пирамида соседа, Снофру, на пол локтя выше! «Как?! — завистливо закричал Хеопс, поперхнувшись косточкой. — Моя пирамида должна быть самой пирамидальной пирамидой!» И пошло-поехало: рабы, камни, хлысты, вопли — пирамида Хеопса. И всё почему? Зависть! А что вы думали? Желание увековечить имя? Фигушки! Чистейшая зависть к пирамидальному величию соседа. Исторический источник (а именно, треснутая табличка с надписью «Снофру — пирамидальный выскочка!») подтверждает.
    Или возьмём Великого полководца, Александра Македонского. Молодой, здоровый был мужик, мог бы пить вино и гонять куропаток по полям. Ан нет! Услышал, что где-то там есть царь Дарий, у которого «ещё больше» земли, «ещё больше» золота и «ещё больше» бородатых советников. Зависть, понимаете ли, заела! И потащился бедолага через пустыни и горы, всех потроша, только чтобы сказать: «Ага! Теперь у меня «ещё больше» проблем, чем у Дария!» Крестоносцы, начитавшись про А. Македонского, потом ещё не один раз завидовали ему. Исторический факт. Зависть — двигатель географии и туризма.

2.  «Пьянство». Без этого смазочного материала колесница Истории скрипит и останавливается. Возьмём великое переселение народов. Почему, спрашивается, народы переселялись? Холодно? Голодно? Скучно? Как бы не так! По достоверным сведениям (найден кувшин с надписью «Выпей меня — и обретешь новые земли!»), всё началось с того, что вождь гуннов, Аттила, перепутал бочку с кумысом. Выпил. Посмотрел на свою юрту. «Фи, — пьяно буркнул Аттила. — Тесно. Надо переселиться. Туда!» И махнул рукой куда-то на запад, сбив при этом с ног трёх ближайших соратников. Весь народ, тоже, видимо, не совсем трезвый, дружно поднялся и пошёл. Так Римская империя и рухнула — под хмельным натиском. Исторический источник (свидетельство очевидца: «Шли и громко пели про берёзку, которой там не было») — вот он!
    Или возьмём, к примеру, открытие Америки. Все знают: Колумб плыл в Индию. Но мало кто вникал в детали! Корабельный журнал (я лично держал его в руках, правда, потом меня попросили его вернуть) пестрит записями: «Понедельник. Штиль. Бочонок №7 опустошён. Видели русалку, похожую на тещу боцмана. Решили плыть на Запад. Куда ж ещё? Подальше от тещи боцмана, уж слишком она крикливая». Или Великая Французская Революция! «Взятие Бастилии» — красивое название. На деле: два десятка граждан, основательно подогретых дешёвым красным на голодный желудок, решили, что за высокой стеной наверняка спрятано «ещё» вино. Пошли проверить. Остальное — история и гильотина. Можно вспомнить ещё и Менделеева, с его диссертацией, но думаю доказательств и так предостаточно. Пьянство — двигатель навигации, государственных переворотов и научных открытий.

3.  «Глупость». Мать всех изобретений и катастроф! Тут можно не напрягаться, примеры сами лезут в глаза, как мухи в компот. Возьмём знаменитый троянский конь. Греки сидят, чешут затылки: «Как же нам в Трою попасть? Стены высоки, ворота крепки!» И тут один, по имени Эврипид (или Эпидемид? Источники путаются), предлагает: «А давайте построим огромного деревянного коня! Они его внутрь затащат, а мы вылезем и — бац!» Все остальные греки, чей коллективный ум в тот день явно отдыхал в таверне, радостно закричали: «Ура! Гениально!» И построили. А троянцы, увидев гигантского коня у ворот, не подумали ни секунды: «Ой, какая прелесть! Тащите его внутрь, пусть стоит на главной площади, между булочной и храмом! Что? Слышен скрежет металла из живота? Наверное, мыши. Или ветер. Давайте откроем ворота пошире!». И открыли. Итог известен. Исторический источник (обрывок папируса: «Конь хорош. Большой. Зачем? Не знаю. Втащили») — безмолвно плачет от глупости происходящего.
    Или, представьте средневековую лабораторию. Вокруг войны, чума — смерть. А в монастыре — дым, склянки, бородатый алхимик (назовём его Генрих) усердно колдует над вечным двигателем... то есть над Эликсиром Бессмертия или Настоем от прыщей — как пойдет! «Сера, селитра, древесный уголь... — бормочет он, — пропорции? Да какая разница! Главное — энергию пробудить!». Он смешивает компоненты, растирает в ступке... БА-БАХ! Лабораторию озаряет ослепительная вспышка, стол ломается пополам, Генрих падает на спину, весь в копоти, без бровей и бороды, но с горящими глазами. «Эврика! — хрипит он сквозь дым, — Я создал... Что-то очень бодрящее!» Надо записать рецепт: «Смешать, толкнуть — летишь к праотцам или праздник устраиваешь. Бессмертие? Пфф, мелочи! Главное — БУМ! Как же это... ЭФФЕКТНО!». И понеслось. Вместо эликсира — рецепт гарантированного отправления на тот свет. "Что? Опасная штука? Да ну, смотрите, как красиво рвётся! А если в трубку запихнуть да камешек сверху...». Исторический источник (обгоревшая страница лабораторного журнала: «Взрывается. Мощно. Бодрит. Эликсир? Не вышло. Если что — это китайцы»). Глупость — двигатель архитектурных экспериментов, смены власти, научных открытий и военного искусства.

4.  «Предательство». Смазка для шестерёнок Трех Пороков! Без него — никуда. Представьте: идёт важное сражение. Полководец, весь в блеске, машет мечом: «Вперёд, герои! За Родину! За...» И тут его лучший друг подмигивает вражескому предводителю: «Ага! Держи тридцать серебряников! Я сейчас команду «Атаковать!», а ты скажешь: «Отступать!». Запутаем всех!» Так и сделали. Армия, услышав одновременно «Атаковать!» и «Отступать!», задумалась на минуту, а потом дружно упала в обморок от когнитивного диссонанса. Битва проиграна. Империя рухнула. Предательство! Исторический источник (записка, подсунутая под доспехи: «Друг и соратник, ты козёл. Опять перепутал пароль? Там же было «Ананас!»») — всё объясняет.
    Вот скажите — куда Цезарь без Брута? Как суп без соли — пресно! «Et tu, Brute?» — это не крик отчаяния, товарищи! Это констатация факта: «Ага, и ты здесь? Значит, сегодняшний заговор — полный комплект! Отлично, начинаем!» Предательство — это социальный клей, скрепляющий великие свершения. Или разваливающий. В зависимости от точки зрения. И погоды.

А теперь — о «Лени»! Ах, Лень! Благословенная, плодородная Лень! Она — истинный локомотив Прогресса! Колесо? Изобретено потому, что кому-то лень было тащить мамонта на плечах. Паровой двигатель? Лень было вручную крутить жернова. Телефон? Лень было идти через три улицы, чтобы сказать соседу: «У тебя курица на моего кота села!» Кто изобрёл диван? Герой! Тот, кому лень было сидеть на табуретке и стоять одновременно. Лень думать слишком долго! Весь научно-технический прогресс — это гимн Лени, её апофеоз! Исторический источник (первая наскальная надпись: «Ох, и лень же мне было это рисовать...») — красноречивее некуда.
Вот так и движется прогресс: ленивый гений лежит на диване, изобретённом другим ленивым гением, и придумывает, как ещё больше облегчить себе лежание, пока «Зависть, Пьянство, Глупость и Предательство» вовсю кроят карту мира под себя, создавая ему «исторический контекст» и поводы для новых изобретений.

Заключение (или его подобие):
Таким образом, уважаемые граждане, товарищи и случайно зашедшие насекомые, История катится вперёд на кривых колёсах Зависти, Пьянства и Глупости, смазанных густым маслом Предательства. А рядом, пыхтя и потирая пузо, шагает Прогресс, подталкиваемый в спину нежной, но настойчивой рукой Лени. И не пытайтесь спорить! Исторические источники (вон они, в углу, под столом, тихо всхлипывают и пахнут селёдкой) — подтвердят. Каждый. Свой. Жалобный. Писк.

И тут я понял, что мне лень дальше писать этот трактат. Прогресс состоялся. Ура.