Макаронная синергия

Научно-философские наблюдения, изыскания, опыты и умозаключения
13

Пётр Голодец стоял пред кастрюлей. Кастрюля была круглая. Вода в кастрюле была холодная. Макароны же, брошенные в холодную воду, слипались.
«Факт!» — провозгласил Пётр Голодец, ударив кулаком по столу. Стол зашатался. Чашка спрыгнула и разбилась. «Неоспоримый факт! Макароны слипаются!»
Факт был установлен с казённой неопровержимостью: макароны, погружённые в воду температурой ниже +20°С, немедленно вступали в противоестественный союз, образуя липкие, бесформенные конгломераты. Пётр Голодец, стоя у кастрюли, ощущал тяжесть открытия, давившую на виски сильнее парового клапана. Он наклонился, приблизив лицо к поверхности воды. Макароны лежали грустным, слипшимся комком на дне. «Холодно!» — шепнул Пётр, и его дыхание заставило воду содрогнуться.
Пётр выпрямился резко, как заводная игрушка. Он был уверен, что пробил брешь в мироздании. «Элементарно! — возопил Пётр внутренним голосом, стуча кулаком по мокрой столешнице. Кастрюля вздрогнула, расплескав каплю. — Они замерзают! Страдают! И, как всякая разумная материя в условиях термального дистресса, инстинктивно ищут тепла телесного контакта! Коллективное согревание! Макаронная синергия!»
Пётр был потрясён глубиной прозрения. Это был не кулинарный казус, а фундаментальный закон Природы, ускользнувший от Академии Наук! Он схватил тетрадь «Для Особо Важных Мыслей», вывел тушью торжественную формулировку:
«ЗАКОН ГОЛОДЦА № 58». «Макаронные тела» (Elbow macaroni) в народе «Рожки», при погружении в среду низких температур (вода, t° ; 15°C), проявляют социально-терморегуляторное поведение и инстинкт самосохранения».
«Разумеется, они Разумные существа! — бормотал он, выписывая каллиграфические «Е» в слове «Elbow». — Чувствуют! Мыслят! Общаются! Почему бы и нет? Если капуста вяжет заговоры против щей, а таракан, поднявший ус, есть философ и — испытывать ностальгию по кухне, то почему макароны лишены права на коллективное обнимание? Они же не камни! Они — «тела»!»
Требовалось эмпирическое подтверждение. Пётр подошёл к делу с холодной методичностью учёного и горячим энтузиазмом безумца.
«Опыт № 87/М-1»:
1. Субъект: Макароны «Рожки» (30 шт., стандарт).
2. Среда: Вода из-под крана, 500 мл. Температура: +9°C (достигнуто добавлением 3-х кубиков льда стандартного размера).
3. Процедура: Погружение Субъекта в Среду. Наблюдение визуальное, с фиксацией временных интервалов.
4. Результат: На отметке t+1 мин. 15 сек. отдельные экземпляры Субъекта начали проявлять признаки пространственной ориентации друг к другу. К t+2 мин. сформировалось 3 (три) устойчивых кластера. К t+3 мин. кластеры объединились в единый макаронный «остров» посреди ледяного «океана». Субъекты на периферии «острова» вытягивались в сторону центра, словно тонущие.
«ВОТ! ВОТ ОНО! — Пётр в экстазе потряс тетрадью перед лицом пустоты, занявшей единственный кухонный стул. Пустота, как водится, хранила критическое молчание, но Пётр уловил её скепсис. — Они не просто слипаются! Они «тянутся»! Ищут тепла! Дрожат! Это не коллоидная химия, гражданин пустота, это — драма выживания!»
Теория требовала развития. Если макароны страждут от холода, значит, им нужно тепло. Но не просто тепло — комфорт. Идеальные условия.
Опыт № 87/М-2:
1. Субъект: Те же «Рожки» (30 шт.).
2. Среда: Вода комнатной температуры (+22°C). Примечание: Повышение T среды для смягчения термального шока.
3. Условия Комфорта:
   Термоизоляция: Кастрюля укутана клетчатым пледом.
   Терморегуляция: На расстоянии 25 см установлен электрообогреватель.
    Психологический комфорт: Рядом поставлена открытая книга стихов Есенина (на всякий случай, для атмосферы).
«Теперь, друзья мои рожковые, вам будет хорошо! — прошептал Пётр, поправляя плед на кастрюле, как одеяло на спящем ребёнке. — Грейтесь! Отдыхайте! Читайте Есенина!»
Наблюдение велось с часовыми интервалами. Первые 15 минут внушали оптимизм: макароны, казалось, расправились, стали менее напряжёнными. «Адаптация!» — записал Пётр. К концу часа эйфория сменилась тревогой. Вода под пледом начала издавать тихие булькающие звуки, а от кастрюли пошёл лёгкий, но отчётливый пар. «Пар? — Пётр нахмурился. — Но ведь…»
Сняв плед с церемониальной осторожностью, Пётр Голодец узрел. Узрел он нечто, напоминавшее неизвестную субстанцию. Субстанция представляла собой единый, липкий, полупрозрачный, белёсо-жёлтый ком. Он пульсировал слабо, выделяя пар, и напоминал амёбу невероятных размеров, застывшую в предсмертной агонии. Макароны исчезли.
«Катастрофа! — прошептал Пётр, роняя ложку. Она с глухим стуком упала на пол, но пустота не шелохнулась. — Перегрев? Гипертермия? Или… — его осенила страшная мысль, — или им не понравился плед? Или Есенин? Может, они предпочитают Мандельштама? Или…» Он умолк, вглядываясь в липкую бездну. «Возможно, коллективное согревание перешло в фазу полного слияния… Экстаз единения… Но выглядит это, признаться, неаппетитно».
Голод и научная добросовестность взяли верх. Пётр вооружился вилкой (не ложкой! ложка была опозорена падением!) и извлёк из кастрюли комок тёплой, липкой субстанции, бывшей некогда тридцатью «Рожками». Усевшись напротив пустоты, он начал есть. Масса неохотно размазывалась по нёбу, обладая странным привкусом шерсти, озона и лёгкой безысходности.
Пустота молчала. Пётр жевал. Жевал долго. Потом отставил тарелку с остатками макаронного праха.
«Ладно, — сказал он пустоте, вытирая губы. Голос его звучал примирительно, но с ноткой упрямства. — Возможно, с позиции разумности... требуются дополнительные изыскания. Возможно, макароны не мыслят в общепринятом смысле. Но!» Он ткнул вилкой в воздух, чуть не задев Пустоту. «Но факт объединения в трудную минуту — налицо! Комок! Монолит! Синергетическое слияние! Они действительно жмутся друг к другу! Пусть даже в виде вот этой... жевательной субстанции. Разве это не чудо? Разве не прекрасно?»
Пустота в углу молчала. Но молчала уже не скептически, а скорее устало, с оттенком глубочайшего безразличия.
Пётр Голодец доел макаронный ком. Встал. Помыл тарелку и вилку с методичной тщательностью. Подошёл к кастрюле, посмотрел на оставшийся ком.
«Хм», — промычал он. — «Термальный коллапс... интересный феномен. Требует изучения. Возможно, с горячей водой реакция будет иной? Синергия без коллапса?»
Он потянулся к пакету с макаронами. Пустота в углу едва слышно застонала.
С тех пор Пётр Голодец больше не экспериментировал с холодной водой. Но тетрадь с Законами Голодца он берёг. На всякий случай.