Потеря лица

Комната Васи Тынина была тихой и уютной. На стенах висели старинные картины в тяжёлых рамах, на полу лежал потрёпанный ковёр, а в углу стоял массивный деревянный стол, заваленный книгами — чувствовалось, что здесь живёт умный человек. Вася сидел в кресле, углубившись в чтение. На корешке книги ярко выделялась фамилия автора — З. Фрейд. Тынин был погружён в размышления о человеческой психике, когда внезапно дверь его комнаты с грохотом распахнулась.
В комнату влетел Лунин. Его волосы были взъерошены, глаза широко раскрыты от ужаса, а дыхание сбивалось. Дверь со всей силы ударилась об стену, и две картины с грохотом рухнули на пол. Но крик Лунина заглушил даже этот шум.
— Вася, посмотри! — истерически закричал он. — Леночка Зубова сказала, что у меня лица нет! Это правда? Ответь искренне, ты ведь среди нас самый честный и умный!
Вася медленно оторвал взгляд от книги. Его спокойный, почти равнодушный взгляд остановился на Лунине. Он внимательно осмотрел друга, словно изучая его черты, и наконец произнёс:
— Действительно, лица на тебе нет. Ты что, его потерял?
Лунин замер. Его пальцы нервно потянулись к лицу, ощупывая лоб, глаза, нос, рот, подбородок.
— Как я мог его потерять? — прошептал он. — Вот лоб, глаза, нос, рот, подбородок, даже бородавка — всё на месте. Как может быть, что лица нет?
— Всё на месте, а лица нет, — повторил Тынин, как будто говорил о чём-то очевидном.
— Но если всё на месте, то и лицо должно быть! — взорвался Лунин. — Вы все, наверное, решили надо мной издеваться! Так я вам не позволю!
— Никто над тобой не издевается, — холодно ответил Тынин. — Ты ворвался ко мне без стука, кричишь, машешь руками. Это неприлично. Хоть бы извинился.
— Извиниться? — Лунин засмеялся, но смех его звучал нервно и неестественно. — Я бы посмотрел, как бы ты себя вёл, если бы потерял лицо! От этого же с ума можно сойти!
— В наше время потерять можно что угодно, — философски заметил Тынин. — Найти труднее. Ну, а лицо можно терять, находить и менять хоть каждый день. Так что отнесись к этому спокойно.
Он снова попытался вернуться к чтению, но Лунин не отставал. Он метался по комнате, то подходя к Тынину, то отходя к окну, то снова возвращаясь.
— Ну скажи, что ты шутишь! — умоляюще произнёс он. — Ладно, Леночка — она дура. Но ты ведь серьёзный и образованный человек!
— Поэтому, как серьёзный человек, я говорю тебе: у тебя нет лица. И прошу, оставь меня в покое.
— Нет, вы все с ума сошли! — закричал Лунин. — А ещё друзья зовётесь! Враги вы мои заклятые, вот вы кто!
— Если мне не веришь, сходи на улицу и спроси у прохожих, — предложил Тынин, не отрываясь от книги. — Им ты наверняка не враг, и зачем им тебе врать?
Лунин задумался. Его глаза метались по комнате, словно ища поддержки, но нашёл он лишь холодный взгляд Тынина.
— Ты прав, — наконец произнёс он. — Я спрошу у прохожих.
И с этими словами он вылетел из комнаты. Дверь снова грохнула, и в комнате воцарилась тишина. Вася Тынин вздохнул, взял книгу и продолжил читать, как будто ничего не произошло.
Через десять минут дверь комнаты Тынина снова грохнула. На пол упала ещё одна картина. Настенные часы, сорвавшись с гвоздя, разбились, а кукушка, вылетев из них, прокуковала три с половиной часа.
— Извини, — начал Лунин, снова врываясь в комнату. — Я не верил тебе, но прохожие подтвердили. У меня действительно нет лица. Дай, пожалуйста, зеркало. Хочу посмотреть, как я выгляжу без него.
— Зачем тебе зеркало? — спросил Тынин, не отрываясь от книги. — Поверь мне, лучше не смотреть на себя. А то натворишь что-нибудь плохое.
— Но я должен посмотреть! — настаивал Лунин. — Я работаю на высокой должности, руковожу людьми. Если они узнают, что у меня нет лица, начнётся скандал! Что скажут люди? Какой ужас!
— Несомненно, скандал будет, — согласился Тынин. — Как человек без лица может руководить народом? Если каждый без лица начнёт в начальники лезть, это же неизвестно, что выйдет. Да, Лунин, для тебя наступают тяжёлые времена. Вряд ли тебе кто-то сможет помочь. Прими мои искренние соболезнования.
Лунин рухнул на кровать Тынина. Его тело содрогалось от рыданий.
— Но где я мог его потерять? — всхлипывал он. — Вечером ещё было, утром уже нет! И вообще, как я мог его потерять? Ведь я его чувствую!
— Ты спрашиваешь, как? — Вася отложил книгу, поднялся с кресла и залез под кровать. Он порылся в куче хлама и вытащил оттуда старый топор. — Ты спрашиваешь, как можно потерять лицо и одновременно чувствовать его? Смотри.
Он спокойно подошёл к Лунину, размахнулся и со всей силы опустил топор на его руку. Рука затрещала и рухнула на пол. Лунин с удивлением смотрел то на Тынина, то на отрубленную конечность.
— Зачем ты это сделал? — спросил он, разводя одной рукой.
— Чтобы тебе, дураку, доказать, — спокойно ответил Тынин. — Видишь руку? Можешь даже потрогать. Но на самом деле ты её уже потерял. Её у тебя нет.
— Но лицо... я его нигде не видел, кровь не текла, боли не было...
— Могу и это доказать, — сказал Тынин. Он снова размахнулся топором. На этот раз лезвие опустилось на лицо Лунина. Сначала лицо, а затем и сам Лунин рухнули на пол среди картин, часов и отрубленной руки.
— Вот теперь ты можешь посмотреть на своё лицо, — сказал Тынин, вытирая руки о платок. — Трогай его, смотри. Кровь течёт, как ты просил.
Он положил топор под кровать, сел в кресло и снова взял книгу. На его лице не было ни тени волнения. Он был абсолютно спокоен.
Лунин, без лица, ещё немного подышал, похрипел и затих. В комнате воцарилась тишина.
Вася Тынин дочитал главу, закрыл книгу и взглянул на тело Лунина. Он вздохнул, но не из жалости, а скорее от огорчения — нужно прибираться. Зато теперь его никто не отвлекал. Он подошёл к окну, открыл его и вдохнул свежий воздух. Где-то вдалеке запела птица. Жизнь продолжалась.