Пётр Николаевич и Елизавета Николаевна

Пётр Николаевич был человеком основательным. Если уж брался за дело, то подходил к нему со всей серьёзностью. Вот и сегодня он решил, что пора. Пора покончить с этим миром, который давно перестал его радовать. Он не был человеком импульсивным, поэтому подготовился к своему последнему шагу тщательно, как будто собирался не на тот свет, а в долгое путешествие.
С утра он отправился в гараж, где нашёл прочную верёвку, не ту, что валялась там годами, а новую, крепкую, купленную специально для таких случаев. Верёвка была крепкой, проверенной, и Пётр Николаевич одобрительно кивнул, держа её в руках. Затем он принёс с кухни табурет — старый, но надёжный, на котором обычно стояла Елизавета Николаевна, когда доставала банки с вареньем с верхних полок. Пётр Николаевич даже протёр его тряпкой, чтобы не оставить грязи на полу.
Перед тем как приступить к делу, он решил привести себя в порядок. Взял душистое мыло, которое Елизавета Николаевна купила на распродаже, и тщательно вымыл шею. «На том свете надо предстать чистым», — подумал он. После побрился и даже начистил ботинки, хотя, казалось бы, зачем? Но Пётр Николаевич считал, что даже в таком важном деле, как уход из жизни, нужно соблюдать порядок. Затем сел за стол и написал предсмертную записку. Она получилась длинной, на восемь листов, потому что Пётр Николаевич был человеком словоохотливым. Он описал все свои обиды, разочарования и причины, по которым решил уйти. Закончив, он аккуратно сложил листы и положил их на видное место.
Чтобы придать себе храбрости, он выпил рюмку водки. Не две, не три, а ровно одну — он же не собирался напиваться, просто хотел немного успокоить нервы. Затем он сорвал в комнате люстру, чтобы освободить крюк на потолке. Крюк он проверил на прочность, несколько раз дёрнув за него. Всё было надёжно. На всякий случай он даже прочитал молитву, хотя давно уже не верил в Бога. Но, как говорится, на тот случай, если Он всё-таки есть.
И вот, когда всё было готово, Пётр Николаевич встал на табурет, завязал петлю, смазал верёвку душистым мылом (чтобы не скрипела, как он где-то слышал), закрыл глаза и... выбил табурет из-под ног. Но тут он вдруг понял, что забыл самое главное — повеситься. Ну, то есть он сделал всё, что нужно, верёвка висела на крюке, петля была затянута, табурет валялся на полу, но сам момент, когда нужно было сделать последний шаг, как-то вылетел у него из головы. Он просто висел там, с закрытыми глазами, покачиваясь на верёвке, но не чувствуя ни удушья, ни боли. «Ну вот, опять забыл», — подумал он с досадой. Пётр Николаевич был человеком забывчивым, и это было его главной проблемой.
Так он и провисел до вечера, пока не вернулась домой Елизавета Николаевна. Она, как всегда, была занята своими делами и не сразу заметила мужа, висящего под потолком. Только когда она включила свет в комнате, а свет не загорелся, то увидела его. Но вместо того, чтобы закричать или вызвать скорую, Елизавета Николаевна вздохнула и сказала: «Опять ты, Пётр Николаевич, со своими глупостями». Она сняла его с верёвки, аккуратно сложила на полу, а затем, как ни в чём не бывало, уложила его в шкаф.
Шкаф был старый, просторный, и Пётр Николаевич уже не в первый раз спал там. Елизавета Николаевна считала, что это лучше, чем оставлять его на полу или на кровати. «Пусть поспит, утром вечера мудрёнее», — думала она. Пётр Николаевич спал там уже в четвертый раз. Елизавета Николаевна же спала одна в третий раз.
На следующее утро Пётр Николаевич проснулся в шкафу, немного ошарашенный, но в целом чувствуя себя неплохо. Он вышел на кухню, где Елизавета Николаевна уже готовила завтрак. «Ну что, отдохнул?» — спросила она, не оборачиваясь. Пётр Николаевич промолчал. Он сел за стол, взял чашку чая и, глядя в окно, задумался о Бытии.
Так и жили они дальше — Пётр Николаевич, забывчивый и мечтательный, и Елизавета Николаевна, практичная и немного рассеянная. Иногда он снова пытался что-то предпринять, но каждый раз что-то шло не так. То верёвка рвалась, то крюк отваливался, то он просто забывал, зачем вообще начал. А Елизавета Николаевна, как всегда, укладывала его в шкаф и шла спать.
Вот такие они были, Пётр Николаевич и Елизавета Николаевна. Забывчивые, странные, но, в общем-то, неплохие люди.