Кровавый звонок в дверь

Валентин Васильевич Лапиков сидел в своём любимом кресле, погружённый в чтение газеты. День был тихим, и только редкий шум машин за окном нарушал спокойствие. На странице газеты чернел заголовок: «Кровавый звонок в дверь». Лапиков хмыкнул, подумав, что журналисты явно перестарались с сенсационностью. Он уже собирался перевернуть страницу, как вдруг раздался звонок в дверь.
Первый звонок был коротким, едва заметным. Лапиков даже не пошевелился, продолжая читать. Но второй звонок прозвучал дольше и настойчивее. Валентин Васильевич вздрогнул, оторвавшись от газеты. Его взгляд упал на заголовок: «Кровавый звонок в дверь». Он почувствовал, как по спине пробежал холодок.
— Неужели маньяк? — прошептал он, стараясь подавить нарастающую панику.
Тишину снова разорвал звонок, на этот раз ещё более громкий и пронзительный. Лапиков сжался в кресле, словно пытаясь стать меньше. Его лоб покрылся испариной, а руки задрожали. Газета выскользнула из его пальцев и упала на пол.
— А вдруг это что-то важное? — попытался успокоить себя Лапиков, хотя голос его дрожал. — Может, почтальон с посылкой?
Он медленно поднялся с кресла, как будто над ним свистели пули. От первого до последнего звонка прошло несколько минут, но для Валентина Васильевича эти минуты длились вечность. Около двери он сел, опершись об стену. Ему казалось, что его дыхание слышно даже на улице. Сердце билось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из груди.
— Сейчас открою дверь, — сказал Лапиков своему сердцу. — Тогда тебя и выпустят.
Он представил себе картину: как за дверью стоит маньяк с топором, готовый ворваться в квартиру. Маньяк разрезает его тело, и из него выскакивает радостное сердце, которое убегает по лестнице, насвистывая песенку Утёсова «Спасибо, сердце». От этой картины пульс Лапикова участился, словно набат, предупреждая все органы о скором освобождении от «немощного тела». Больше всего обрадовалась душа, она веселилась и щекотала Лапикову пятки.
Звонок повторился снова, на этот раз с такой силой, что Лапикову показалось, будто он слышит его внутри своей головы.
— Нужно открыть, он знает, что я дома, — плакал Лапиков.
Собрав всю волю в кулак, Лапиков встал и потянулся к замку. Холодный металл ручки обжёг его ладонь. Он замер на мгновение, вспомнив, что так и не установил глазок в дверь. «Почему я такой беспечный?» — мелькнуло в его голове.
Дверь открылась. В лицо Лапикову подул холодный ветерок, так могла дышать только Смерть.
— Добрый день, Валентин Васильевич, — в дверях стояла молодая и очаровательная девушка.
«Оказывается, маньяк-то — женщина, да ещё симпатичная», — Лапикову стало легче, появилась надежда, что он сможет справиться с ней.
— Что у вас случилось, Валентин Васильевич? Вы выглядите неважно, — с искренним беспокойством спросила девушка.
«А голос какой нежный, хочет, чтобы я бдительность потерял», — подумал Лапиков, стараясь не заикаться.
— Что вам надо? — хрипло вырвалось у него.
— Я зашла попросить немного хлеба, а то у меня закончился, а магазин закрыт на обед, — пропела девушка. — Вы заболели?
— Кто вы? — Лапиков закрыл глаза перед смертью.
— Вам нездоровится, Валентин Васильевич. Я ваша соседка, Полина Сергеевна Эвоян, — с заботой обратилась девушка. — Давайте я уложу вас в постель.
— Не подходите ко мне! — закричал Лапиков, отшатнувшись. — Вы не Полина Сергеевна! Она не такая!
— У вас лихорадка, я ваша соседка, Полина Сергеевна Эвоян, — с нотками истерики вскрикнула девушка.
Лапиков инстинктивно почувствовал страх в голосе у маньячки, и он ринулся в атаку.
— Что, я слепой и не могу, что ли, отличить тебя от Полины Сергеевны?
— Господи! Да вы сошли с ума, — испуганно сказала девушка и немного отстранилась от Лапикова.
— Кто вы такая? — наступал Лапиков.
— Ну, я же вам говорю, я…
— Зачем вы сюда пришли? — не отступал Лапиков.
— Я… Не помню, — плакала девушка. — Но я Полина Сергеевна Эвоян!
— Вы не похожи на Полину Сергеевну!
— Посмотрите на меня внимательно, разве ничуточки не похожа? — девушка смотрела на Лапикова как дворняжка на мясника.
Лапиков прищурился, пытаясь разглядеть в ней знакомые черты. Но страх затуманил его разум.
— Если тебе оторвать ручки и ножки, то ты будешь очень похожа на мою соседку, — сказал Лапиков и схватил девушку за руку.
— Ой! — вскрикнула она, пытаясь вырваться.
— Ай! — растерялся Лапиков, когда рука девушки оказалась у него в руке.
— Ух ты! — воскликнул он, рассматривая оторванную конечность.
— Ай! — растерялся Лапиков.
— Ой! — испугалась девушка.
В руке Валентина Васильевича оказалась левая рука.
— Ух ты! — радостно воскликнул Лапиков.
— У-у-у!!! — закричала девушка, прыгая на одной ноге.
В руках Валентина Васильевича дёргалась нога и рефлекторно пыталась ударить его в пах.
— Опаньки! — прыгал и ликовал, как ребёнок, Лапиков.
— Н-н-н! — застонала девушка, катаясь по полу вокруг рук и ноги.
В руках Валентина Васильевича извивалась вторая нога; она вывернулась и врезала-таки в пах Лапикову.
— Полина Сергеевна! — наконец очнулся Лапиков. — Что вы тут делаете?
— Айболит! Айболит! — валяясь в собственной крови, кричала Эвоян.
В этот момент в квартире появился мужчина в белом халате, с синей бородой и колпаком на голове.
— Айболит, — скромно представился мужик.
Не теряя времени, он схватил Полину Сергеевну за волосы и потащил на кухню. Там он скинул с плиты кастрюлю с супом, включил газ и начал прижигать раны. Закончив, он подпалил волосы Эвоян, взял под мышку кота Лапикова и, схватив Полину Сергеевну за ухо, потащил её к двери.
— Всего доброго, — так же скромно сказал Айболит, ударил Лапикова ногой в пах и захлопнул за собой дверь.
Лапиков остался стоять один, держа в руках одну конечность. Он вздохнул и подумал: «Надо бы всё-таки установить глазок в дверь».
Больше Лапиков Айболита и своего кота не видел, а вот менее чем через год Полина Сергеевна родила чудного ребёнка и всем говорит, что будет доктором-ветеринаром, как его отец.