Жили две головы

Жили-были две головы. Совершенно обыкновенные головы.
Жили они отдельно от тела. Тела у них никогда и не было. Совершенно. Ни малейшего намёка на туловище, конечности или прочие придатки. Или было? Неизвестно. Во всяком случае, теперь его не было. Совсем. Расстояние между ними составляло ровно три аршина и два вершка. Измерено неоднократно. Расстояние сохранялось неизменным. Перемещений не зафиксировано.
Каждая голова жила своей жизнью. Левая — занимала позицию на комоде у восточной стены комнаты. Правая — предпочитала подоконник с видом на вывеску мясной лавки. Обе головы были лысые, и отличало их только то, что Левая голова имела лёгкий синеватый отлив, возможно, от холода стены у комода. Голова Правая — отличалась лёгким загаром, вероятно, от мясной вывески. Левая голова глядела преимущественно в потолок, где обнаруживалось пятно, напоминающее профиль Пушкина. Правая — наблюдала за мухами, деловито снующими по подоконнику. Смотрели и молчали. Иногда левая голова вздыхала: «Эх!» Правая голова в ответ: «Ух!» Это был разговор.
Жили, друг другу не мешали. Совершенно. Никаких претензий. Никакого общения, кроме «Эх» да «Ух». Левая голова думала свои думы. Правая — свои. Взаимодействие отсутствовало. Полное. Абсолютное. Ни разговоров, ни взглядов, направленных друг на друга, ни даже синхронного моргания. Они просто были. Присутствовали. Занимали отведённое пространство. Правда — однажды левая голова подумала о капусте. Правая в этот момент подумала о гвозде. Мысли их столкнулись где-то посередине комнаты и упали на пол. Больше так не делали. Жили тихо. Полная автономия. Идеальная изоляция в пределах одной комнаты.
И вот, в один совершенно обыкновенный день, а именно тридцать первого числа месяца августа, в четыре часа пополудни, произошло событие. Левая голова вдруг перестала смотреть на профиль Пушкина. А Правая оторвала взгляд от мух. Всё. Остановилось всё. Умерли. Синхронно. Жизнедеятельность прекратилась. Одномоментно. Без предупреждения. Без стонов, без предсмертных слов. Левая голова покрылась лёгкой пылью. Правая — чуть более серой пылью. Отчего умерли? Возможно, от скуки. Возможно, от отсутствия тела. Возможно, правая голова позавидовала пыли на левой. Или, наоборот. Не важно! Всё это слова!
Так они и умерли. В один день. В один час. Вероятно, в одну и ту же секунду. Отдельно от тела. Отдельно друг от друга. Не мешая. Не взаимодействуя. До самого последнего, синхронного, мгновения.
Теперь две головы лежали. На комоде и на подоконнике. Мёртвые. Покрывались пылью. И так же не мешали друг другу. Совсем. Никак. Вот так всё и кончилось. А тело? Тела так и не нашлось. И не надо. Никакой духовности. Одни головы. И пыль.