Мёртвая планета. Глава 5

 Ночь прошла для Антона тревожно. Он решил не ночевать у себя дома, а поискать еще одно оружие для самообороны от Пауля в доме мэра. В довольно маленьком доме поиски затянулись до самого утра, но оружия или чего-то существенного для самообороны не нашлось. Сидя в личном кабинете мэра на его кресле перед компьютером, Антон смотрел пустыми глазами, пытаясь осознать, как все это с ним произошло. Но каких-либо умозаключений ему в голову не приходило. Приходило только одно: Пауль представлял угрозу для Антона — не то чтобы как Пауль, а из-за того, что у него есть оружие, и когда у него опять будет очередной приступ, он им воспользуется.

Антон еще раз себя обвинил в том, что не спрятал оружие куда-нибудь пораньше, но было поздно.
— Видимо, кто-то из нас умрет первым. Пачкать свои руки в крови товарища не стоит, да и какая разница — все равно мы оба мертвецы, рано или поздно. Он, наверно, еще не понимает, что заражен, и не поймет.
Антон понимал, что, скорее всего, это ему придется стать последним человеком и волочить свою жизнь на этой марсианской планете, пока этот вирус убьет его.

Антон заметил пару листов, на которых были записаны какие-то координаты. Но особого значения не придал. Он допил еще вчерашнюю бутылку виски и отправился проверить, как Пауль.
Пауль снова спал в своей кровати и храпел с таким тоном, как будто рычал медведь. Рядом с ним лежали две бутылки: одна с виски, а в другой был красный спирт. Оружие лежало рядом с ним, и он придавил его своей спиной — достать его было невозможно. На лице стало еще больше красных пятен. В голове у Антона возникли мысли, которые раньше для него были страшны, — убить Пауля, пока тот спит: взять какой-нибудь булыжник по голове или нож — все равно умрет. Но Антон считал его чуть ли не братом и даже рукой не пошевелил, ни пальцем, чтобы что-нибудь сделать ему плохого.
— Старый ты дурак, — громко произнес Антон, укрывая его пледом.
Антон уже смирился с тем, что может стать жертвой сумасшествия Пауля. Он открыл дверь и спокойно вышел из дома.

Наутро.
Пауль пил воду из фляги. Ею было невозможно напиться, настолько она была хороша. Сидя на краю огорода рядом со стенкой купола, он смотрел наружу. Стеклянная поверхность была уже мутной из-за пыли, уже давно никто не чистил ее, но это даже было хорошо: не видно было осточертевших пейзажей этой планеты — красный песок, бледное солнце и могучий «Олимп» вдалеке.

Они снова прилетели, но уже не приближались к поселению дальше холма, где развеяли прах Стефана. Их танец снова напоминал танец лебедей в пруду.
По щеке Антона потекла слеза. Душа просилась обратно в родной дом, которого уже нет, а весь мир заключался в этом маленьком поселении, границы которого преграждал могучий купол. Антон стал ощущать себя как золотая рыбка в аквариуме, которая живет в своем ограниченном мирке. А для него, мечтателя и исследователя чего-то нового, это было равносильно смерти. Казалось, что он — в своем скафандре в пыльной буре, его начало душить окружающий мир до такой степени, что он не ощущал кислорода в легких. Это было психическое воздействие всего, что с ним произошло в последнее время, и его мозг, мышление это понимало. Он не делал никаких движений, не испускал хрип, не бился в конвульсиях, как обычно бывает, когда человек задыхается. Просто это душило его внутри, где-то в сознании или в душе, что самое страшное. Антон почувствовал полную обреченность.
— Какая глупость, все-таки? Построить новый светлый мир на этой планете, которую назвали в честь бога войны. Даже цвет неба напоминает кровь. Наверно, даже самые лучшие мыслители древности и в страшном сне не могли представить, что человечество закончит свое существование именно тут.
Каким же ты был дураком, Антоша, что прилетел сюда? Лучше погибнуть там, на Земле, чем так мучиться. Все-таки Пауль был прав — это нам наказание, наказание за все человечество, за его поступки, за все, что оно с собой сделало.
Антон лег на землю. Она показалась такой мягкой, как будто это перина. Он поднял взгляд наверх, закрыл глаза и представил, что над ним не купол, а кровавое небо с маленьким бледным солнцем, а также белые пушистые облака, голубое небо и яркое солнце, лучи которого падают на лицо Антона.

Мечты Антона резко прервались тяжелым голосом:
— Антон.
Над ним стоял Пауль. Его лицо было бледным, нездоровым, с красными пятнами, а глаза уставшие, как будто он не спал двенадцать часов подряд.
— Чего тебе? Решил все-таки меня пристрелить? — откликнулся Антон, не открывая глаз.
— Нет. Хочу извиниться.
Антон медленно встал, отряхнулся и вопросительно посмотрел на Пауля.
— А где ружье?
— Я его утилизировал. Его больше нет.
— Ты и вправду думал, что они залезли в мой мозг?
Пауль только хотел ответить, но Антон продолжил:
— Хотя можешь не отвечать. Твои поступки ответили за тебя.
Пауль стоял с видом нашкодившего мальчугана, который разбил стекло соседского дома, и слушал все, что ему говорил Антон.
«Все-такие какие бывают разные люди, — подумал про себя Антон. — Сначала какой-то «голова без мозгов», а сейчас — как будто мелкий вор, пойманный в магазине».
— Пауль, ты понимаешь, что ты болен? Я не смогу тебя вылечить, никто и ничто не поможет. А вот они... они бы нам, возможно, помогли. Понимаешь?
Антон указательным пальцем показал на холм, где «танцевали» шары, но их к этому моменту там уже не было.
Пауль опустил голову и стал еще более похож на нашкодившего ребенка. Это смотрелось очень странно: почти двухметровый, седой, в годах амбал стоит и чуть не плачет.
— Да, понимаю. Но прошу, выслушай меня, — ответил Пауль, не поднимая головы. — Я за всю свою жизнь мало кому доверял. На Земле самым близким человеком, кому я мог доверить всё, была моя жена и мои дети, я их безумно любил. Здесь же я никому не мог довериться, даже тебе, единственному человеку. Моя жизнь состояла в том, чтобы бороться до последнего, бороться против тех, кто представляет угрозу моей семье. Но сейчас их нет, а жить без них, как я понял, не смогу. Но сегодня ты стоял надо мной, мог меня убить запросто, пока я спал, но не сделал, а укрыл пледом. Я такого, честно, после того как хотел тебя пристрелить, не ожидал. Да, вот такая я сволочь. И я хотел, чтобы ты меня убил, так как больше не могу так. Не знаю, что делать: возлюбить, как Бог учил, или возненавидеть, так как грех на свою душу не взял. Но понял, что ошибался в тебе и, возможно, во всех людях. Поэтому прошу у тебя прощения.
— Прощаю! То, что ты хотел от меня, сделает болезнь, старый ты дурак. У нас, возможно, был шанс хоть на что-то. Теперь мы обречены. Понимаешь ты это или нет!?
Антон с нервной интонацией пытался «вбить» Паулю то, что это была не рядовая ошибка, которую в другое время можно было бы исправить, а то, что это была колоссальная, безвозвратная, даже судьбоносная для обоих ошибка. Но Пауль не понимал, что хочет донести Антон. Он был кремень и только уставился в пол своим пустым взглядом.
«Бесполезно, — подумал Антон. — Он обречен. Ему уже бесполезно что-то говорить».
— Надо доверять людям, а не пытаться вылезти из ямы, когда тебе подают руку. И неважно, кто это — человек или не человек. Шансы есть всегда. Возможно, они и были.
Подытожил Антон, поднося Паулю руку с раскрытой ладонью.
— Мир.
— Мир, — тихо пробурчал Пауль, пожимая руку.
— Предлагаю лечь спать. Надо будет с утра подумать, что нам делать и как жить дальше, — строго сказал Антон, как его школьный учитель по математике, которого он уважал за житейскую мудрость и которого чуть ли не проклинал в последнее время, так как это он надоумил лететь на Марс.

Оба понимали, что, возможно, следующее утро наступит только для одного из них.

На следующее утро Пауль умер.