Нестабильно лишь то, что живёт.
Подлинное «я» меняется — и именно это не даёт ему исчезнуть.
Нестабильность — форма подлинности.
Мир уходит, а «я» остаётся — даже если дрожит.
Стабильное «я» давно стало бы чужим.
Цикл «Мысли».
Нестабильная подлинность
© Copyright: Михаил Палецкий, 2026
Свидетельство о публикации №226011800243
Свидетельство о публикации №226011800243
Рецензии
В твоей книге о твоём любимом городе все подлинно,а не фальшиво.И подражающие городу городов Новосибирск, который позвали Сибирским Чикаго ,а одну из высоток Манхэттен, или Дубай с его стеклянными играми, это все только имитации,конечно.Есенин, Маяковский,Гершвин,Элингтон по-своему любили Нью Йорк.И хотя Есенин бузил,а аяковский высказывал свою советскую гордость,они конечно были потрясены. Музыка Гершвина и Элингтона сама по себе рисует и Бруклин,и Манхеттен и Третью авеню.И твоя книга подобна этой музыке...А что ты думаешь о фильме " Банды Нью Йорке" и городе или фильме "Витсайская История" там тоже сплошь небоскребы.О книге Ирвина Вашингтона "История Нью Йорка" .О заезженной сюжете с покупкой Манхеттена Голландцами?
Юрий Николаевич Горбачев 2 21.01.2026 10:22 • Заявить о нарушении
Юрий Николаевич Горбачев 2 21.01.2026 10:22 • Заявить о нарушении
Юрий Николаевич, благодарю вас за тёплые слова.
Для меня особенно важно, что вы чувствуете в книге именно подлинность — то, что нельзя скопировать ни стеклянными башнями Дубая, ни попытками назвать Новосибирск «Сибирским Чикаго». Нью‑Йорк не подражаем, потому что он не архитектура, а энергия.
Есенин, Маяковский, Гершвин, Эллингтон — каждый из них видел свой Нью‑Йорк, и каждый был потрясён по‑своему.
Музыка Гершвина и Эллингтона действительно рисует город лучше любой карты: Бруклин в их ритмах живее, чем на фотографиях, а Третья авеню звучит как саксофонная линия, уходящая в ночь.
Если моя книга хоть немного приближается к этой музыке — значит, я двигаюсь в верном направлении.
Что касается фильмов —
«Банды Нью‑Йорка» показывают город в момент, когда он ещё только собирал себя из хаоса. Это Нью‑Йорк до небоскрёбов, до блеска, до мифа — сырой, кровавый, уличный. И в этом его правда: город всегда строился на столкновениях, а не на открытках.
«Вестсайдская история» — уже другой Нью‑Йорк, музыкальный, романтический, но всё равно конфликтный. Небоскрёбы там — не декорация, а вертикаль судьбы: город растёт вверх быстрее, чем люди успевают договориться между собой.
Оба фильма важны, потому что показывают разные эпохи одной и той же энергии.
Книга Вашингтона —
Ирвинг Вашингтон в «Истории Нью‑Йорка» создал не хронику, а пародийный миф.
Он смеялся над голландцами, над бюрократами, над самой идеей «официальной истории». Но именно его ирония стала фундаментом нью‑йоркского юмора: умения относиться к себе несерьёзно, даже когда речь идёт о великих вещах.
Что до покупки Манхэттена —
сюжет действительно заезжен, но он живёт потому, что в нём есть символ.
Неважно, сколько стояли те бусы — важно, что город родился из сделки, которую никто не понял до конца. Нью‑Йорк всегда был обменом: культур, языков, амбиций, денег, идей.
Покупка Манхэттена — это не исторический факт, а метафора: город начинается там, где встречаются два мира, не понимающие друг друга, но всё равно заключающие сделку.
Спасибо вам за то, что читаете книгу так широко — через музыку, кино, историю и собственный опыт.
Именно так и должен читаться Нью‑Йорк: не по главам, а по слоям.
Михаил Палецкий 21.01.2026 13:27 Заявить о нарушении
Для меня особенно важно, что вы чувствуете в книге именно подлинность — то, что нельзя скопировать ни стеклянными башнями Дубая, ни попытками назвать Новосибирск «Сибирским Чикаго». Нью‑Йорк не подражаем, потому что он не архитектура, а энергия.
Есенин, Маяковский, Гершвин, Эллингтон — каждый из них видел свой Нью‑Йорк, и каждый был потрясён по‑своему.
Музыка Гершвина и Эллингтона действительно рисует город лучше любой карты: Бруклин в их ритмах живее, чем на фотографиях, а Третья авеню звучит как саксофонная линия, уходящая в ночь.
Если моя книга хоть немного приближается к этой музыке — значит, я двигаюсь в верном направлении.
Что касается фильмов —
«Банды Нью‑Йорка» показывают город в момент, когда он ещё только собирал себя из хаоса. Это Нью‑Йорк до небоскрёбов, до блеска, до мифа — сырой, кровавый, уличный. И в этом его правда: город всегда строился на столкновениях, а не на открытках.
«Вестсайдская история» — уже другой Нью‑Йорк, музыкальный, романтический, но всё равно конфликтный. Небоскрёбы там — не декорация, а вертикаль судьбы: город растёт вверх быстрее, чем люди успевают договориться между собой.
Оба фильма важны, потому что показывают разные эпохи одной и той же энергии.
Книга Вашингтона —
Ирвинг Вашингтон в «Истории Нью‑Йорка» создал не хронику, а пародийный миф.
Он смеялся над голландцами, над бюрократами, над самой идеей «официальной истории». Но именно его ирония стала фундаментом нью‑йоркского юмора: умения относиться к себе несерьёзно, даже когда речь идёт о великих вещах.
Что до покупки Манхэттена —
сюжет действительно заезжен, но он живёт потому, что в нём есть символ.
Неважно, сколько стояли те бусы — важно, что город родился из сделки, которую никто не понял до конца. Нью‑Йорк всегда был обменом: культур, языков, амбиций, денег, идей.
Покупка Манхэттена — это не исторический факт, а метафора: город начинается там, где встречаются два мира, не понимающие друг друга, но всё равно заключающие сделку.
Спасибо вам за то, что читаете книгу так широко — через музыку, кино, историю и собственный опыт.
Именно так и должен читаться Нью‑Йорк: не по главам, а по слоям.
Михаил Палецкий 21.01.2026 13:27 Заявить о нарушении
Эту книгу надо дописывать и продвигать...Тут не так много работы осталось.
..
Юрий Николаевич Горбачев 2 21.01.2026 14:25 Заявить о нарушении
..
Юрий Николаевич Горбачев 2 21.01.2026 14:25 Заявить о нарушении
Юрий Николаевич, благодарю вас.
Вы правы: эта книга уже почти сложилась — не по объёму, а по дыханию.
Осталось не столько «дописать», сколько собрать последние линии,
чтобы город зазвучал цельно, без разрывов.
Нью‑Йорк — материал благодарный: он сам подсказывает ритм,
сам ведёт автора, если слушать внимательно.
И ваши слова — хороший знак, что направление выбрано верно.
Буду продолжать работу.
Город ещё не сказал последнего слова — и я тоже.
Михаил Палецкий 22.01.2026 12:08 Заявить о нарушении
Вы правы: эта книга уже почти сложилась — не по объёму, а по дыханию.
Осталось не столько «дописать», сколько собрать последние линии,
чтобы город зазвучал цельно, без разрывов.
Нью‑Йорк — материал благодарный: он сам подсказывает ритм,
сам ведёт автора, если слушать внимательно.
И ваши слова — хороший знак, что направление выбрано верно.
Буду продолжать работу.
Город ещё не сказал последнего слова — и я тоже.
Михаил Палецкий 22.01.2026 12:08 Заявить о нарушении