До последнего вздоха

 Дима рассматривал лежащую рядом с ним подругу — неприкрытую даже фиговым листиком. Изучив её буквально по миллиметру, он выпалил:

— Ленка, я тебя обожаю!

Она нехотя повернулась и пристально посмотрела в его огромные глаза.

— Знаешь, мне никогда так не говорили. Обычно просто клялись в любви, поэтому я даже не знаю значения этого слова. Что ты под ним подразумеваешь?

Дима ненадолго задумался, одновременно любуясь изгибами тела Елены.

— Обожать — это высшая степень привлекательности для меня. Это значит, что ты нравишься мне больше любой другой. И не просто нравишься — в тебе мне нравится абсолютно всё. Ты — как закат, которым можно любоваться вечно. Ты — как интересная книга, которую хочется перечитывать. Ты — как благоухающий цветок. Мне хочется обладать тобой.

— А я тебя…

Но договорить он ей не дал.

— Тц… Не надо, — сказал Дима и, заметив её недоумённый взгляд, добавил: — Не надо произносить слова, в которых ты не уверена.

Он долго выбирал, как сказать это, не обидев и не обвинив во лжи.

— Ты меня не любишь. Я знаю.

— Не люблю?

— Нет.

— А что я тебя?

— Я тебя обожаю, а тебе нравится, когда тебя обожают. Ты наслаждаешься этим. И ты понимаешь, что я обожаю тебя больше, чем кто-либо. Именно поэтому ты выбрала меня.

Но это — не любовь. Любовь — это болезнь. Это когда у тебя ломка от того, что ты не можешь обладать тем, кого любишь. Ломка от того, что твои чувства не взаимны, что тот, кого ты любишь, любит кого-то другого. Что кто-то другой — с ним.

Ты вообще не способна любить. И в этом нет ничего плохого. Цветок тоже никого не любит, а его все обожают. Не считая, конечно, насекомоядных цветов. Ты тоже такая — насекомоядная. Ты способна переварить любого. Сначала ты привлекаешь того, кого тебе хочется, чтобы он обожал тебя, потом — перевариваешь его и, наконец, выбрасываешь ненужные останки.

И со мной так будет. Ты — Клеопатра, за ночь с которой лучшие воины готовы были отдать жизнь.

Лена сначала подумала, что Дмитрий в очередной раз решил её разыграть, но с каждым его словом понимала, что он прав. Она ведь самка богомола, а он — самец. Зачем этот ботан-пятиклассник Юрка дал им такие дурацкие имена? Подумаешь, его родителей так зовут, и его мама постоянно грызёт нервы папе. Какая тут связь? Зачем вообще нужны имена насекомым в трёхлитровой банке, тем более что насекомых всего двое и перепутать их практически невозможно. Достаточно просто: он и она.

— Я готов, — прошептал ей на ушко Дмитрий и взобрался на Елену.

— Спасибо тебе за то, что ты был у меня, — ответила самка богомола через час, лениво грызя обожающее её сердце. — Некоторые места были весьма пикантны.

«Странный он какой-то, — думала Елена. — Закат я ещё способна понять, цветы — тоже, а вот книга? Чего в ней хорошего? Меня однажды Юрка водрузил на книгу. Я даже грызть её пробовала. Сухая целлюлоза, да ещё с какой-то химией. Гадость редкостная».

18.01.2026