***

Первая глава

Жил-был Дракон. Бессмертный он. И в детстве его звали Вилли. Теперь по-королевски ;Ви;льям иль Вильге;льм все величать его изволят.

Происхождение его туманно. Ни в метриках, ни в словарях упоминания о дне его явления на свет ; свидетельств достоверных нет. Священники в приходах факт его рожденья отрицают до сих пор. Все книги пролистали не однажды. Хронисты-летописцы всех времён ; будь Нестор то иль Ксенофонт ; лишь развели руками... Дракон на самом деле есть, а в актах о рожденьи его нет! Не сыщешь, сколько не стремись. Понятно без того: бессмертен он!

Не суть. Дракон Вильгельм и был, и есть, и даже королём он избран — Иль назначен — Иль сам он узурпировал тот титул — Вот вопрос! В драконовых делах попробуй, разберись-ка... Уж сколько световых эпох с тех пор прошло..! Бесследно миновали.

Но слухами земля полна. Сомнений нет: Дракон земным был, и со вселенной оной, неизведанной никем поныне, его никак не занесло б внезапно иль иначе как в сказания, баллады, притчи — написанные или сказанные здесь. Их знает всякий.

Змей-горыныч! Это же ; дракон. История о нём известна каждому с пелёнок. Судьба печальная его ; он захлебнулся собственным огнём ; тревожит всякого, кому драконы симпатичны.

Вильгельм, ещё младенцем, в ларце златом подброшен — и случайно ль? — к отшельникам-монахам в скит, что в крае, королями позабытом, в затерянных лесах располагался тайно, тихо, смирно. К нему подходов из-за гор до облаков и рек глубин безмерных, быстрых как не было, так нет. Забота иноков была: взрастить живое существо, придав ему подобье бога, чтоб заповедей основных нарушить не посмел.

Вильгельм и стал вселенским. Власть обрёл внезапно — иль иначе как? А может, обладал он ею с самого рожденья — границами миров повелевать, касаться звёзд и слышать перешёптывание вселенных с Мирозданьем? А разговор тот был подобен вечным спорам между родителем и его чадом, перебранка всего новейшего в мальце с привычной Мирозданью сутью, заверенной тысячелетием познанья.

Тезис — антитезис, «за» и «против», «да» и «нет»… Борьба противоречий, казалось, исключающих друг друга. Из этого потом в итоге происходит третье — сущность бытия…

— Да этого не может быть!
— Да это так — иначе быть не может!

И третье возникает вдруг из двух противных мнений: «Невероятно, не бывает: летом снег растает. Снег — для зимы». «Но так бывает, что и в июне выпадает, хотя и знает точно, что растает».

Земное притяженье превозмочь?! Невероятно даже
то представить! Однако и дракон летает во вселенных! Доказательство тому — драконы-короли! Когда они воюют там, то небо полыхает над землёй, и гром гремит
зловещий.

Туда, в их разговор семейный, вмешиваться он, Вильгельм, не мог! Ведь Мироздание — отец, а речи каждой из вселенных — лепетанье юного созданья. Хоть и всего лишь — малость то — беседа, но спорить меж собой — предназначенье их. Дракона ж доля — знать о том, не боле. Коль слышать мог, что недозволено простому ; обречён.

Монахи сомневались втайне друг от друга, в раздумья тяжкие погружены: дракон ли в их обители завёлся? Уж слишком вдохновенны речи, что из пасти огнедышащей его проистекали. Не свойственно драконам!

Он, пусть и необычное, но всё же — существо земное, явившееся в Мирозданьи по замыслу капризному его. Ему в угоду, Мирозданью, с особыми дарами от него (от Мирозданья): летать, где хочет; слышать то, что от других живых существ хранится вечно в тайне.

Так как же то «подобие» Дракона богу скажется в итоге на судьбе его?

Глава вторая

Различий между «я влюблён» и «полюбил навеки» дракон-король Вильгельм не ведал с детства. Поэтому закон драконов основной: «Коли дракон — то похищай принцесс» — не нарушал. Пока не встретил Молли. Случайно. По веленью рока. Увидел, налетел, похитил. Случилось то уж век тому назад.

Пока, до истеченья срока ;дракон-король Вильгельм счастливым был безмерно: ведь королева с
ним нисколько не тужила.

Ей уж за сто, а для него она ; всё та же юная принцесса Молли из королевства за высокими Драконьими горами. Из того самого, откуда он её похитил век тому назад.

Высок до облаков, могуч, стремителен, как ветер. Солнца свет ; ему мерцание свечи во мгле вселенской. Он и преград не знал ни в чём. Отважен, как Титан. Сам Зи;гфрид — победитель Фа;фнира, дракона северной земли, хранившего ревниво злато мира, — завидовал его победам и геройству. Вилли богатырской силой мир перевернёт — захочет лишь. И для того опоры точку он искать не станет: сам всему основа. В боях извечно первенство держал. Свирепость проявлял к врагу и нежен был с супругой, королевой Молли, которую принцессой называл и, чуткий, предварял её желанья. Без сомнений исполнял, почует лишь намёк. Она его боготворила. Он — идол. Он — кумир. Все раны и души, и тела залечивала лаской и теплом.

Однакож счастью вечным не бывать. И там, в империи драконов, положено так испокон веков ; по основному, уж привычному для всех закону: каждые сто лет менять супругу, чтобы дракону силы обретать и к новым совершеньям устремляться, полным воодушевленья. Иначе как?  Вот так велел закон ;его не преступи! ; лишь юная принцесса могла дракона вдохновлять. Так думалось ему и всем его собратьям, королям драконьим, из империи драконов. То же настоятельно внушали с детства им наставники бывалые, которые поискушённее себя считали в том.

Дракон совсем ещё недавно был огнедышащим, весёлым. Сил — мирозданье на плечах держать. С утра настоев травяных чуть-чуть, всего-то: моря три пригубит на бегу и уж летит с заботою в галактику какую, порядок наводить в делах, ажура добиваться в тех хозяйствах дальних, а по пути — вселенную в ничейной зоне прихватить, чтобы домой с прибытком верным, очевидным возвратиться.

       На фоне золотом орёл червлёный над рекой сребристой парит свободно и легко — вот герб дракона-короля Вильгельма. Символы на нём: орёл — властитель справедливый, мудрый; злачёный фон — богатство и достаток подчинённым, а серебро реки — поток неудержимый чистоты и щедрости дракона-короля.

Последние сто лет их с Молли королевство, в котором правил он, успешно прибавляло, процветало пышно, как, впрочем, и всегда доселе. А вместе с ним и подданным его ни в чём не знать нужды — закон. На диво всем драконьим государствам, что близ его державы простирались. Никто не помышлял высказывать какие-либо недовольства правителю, Дракону Вилли. Все были при своём достатке.

Сто лет прошли, и Вилли срок ; жену менять на юную принцессу. Да! Вот так! Вновь новую похитить предстояло. Из века в век так следовало делать. Однако в этот раз принцессу настоящую найти никак не удавалось Вилли. Многие являлись, но по причинам, ведомым лишь им, от царствования с драконом в прае отрекались. Могущество его державы превращалось в миф без юной королевы. Богатства таяли, и роскошь увядала. Народ не вдруг, не от хорошей жизни такую песню распевал на улицах да площадях и в подворотне каждой: 

Время было, Вилли, Вилли!
Век с тобою не тужили.
Срок пришёл менять принцессу?
Ой ли, Молли, ой!

Глава третья

Долго-предолго пребывал Дракон в печали и тоске. Принцессу юную всё выбирал: похитить и не прогадать — чтоб настоящую. Наверняка. Не находил. Нет, дело тут не в том, что более принцесс не стало. Как раз наоборот. В доме любом всенепременно есть принцесса. А то и не одна. В эпоху нашу ни домов, ни замков без принцесс не сыщешь. Дворец ли хижина —не всё ль равно? Там обязательно живёт принцесса. Дракон-король Вильгельм века лишь миновал, оставив их в былом навечно, очутился в мире новом, в ту эпоху, когда принцессы — все, а той единственной да настоящей ; с добрым сердцем ; чтоб раз и навсегда, не сыщешь. Всё не так, как прежде...

Дракон поэтому и не старел тогда. Принцесс прекрасных в каждом царстве-королевстве ничуть не убавлялось. Срок отведённый лишь пройдёт, пора настанет ;он и летит за новой юной королевной. Похитит первую попавшую, запрёт её, с заботой в замке охраняет: от невзгод, от сглаза, и златом-серебром её всё неустанно осыпает. По свету с ней летает. Чудесами, что в галактиках иных, нездешних, удивляет. Планеты всё… Да что планеты, звёзды! Это — малость. Миры, Вселенные — всё преподносит ей и щедро под ноги кидает. Расстелет важно: «Властвуй!» Так же было... Век следующий как минует, вновь первую попавшую захватит ; и не прогадает, далее сто лет живёт-не тужит. Заметить срок не успевает: скоро пролетят года. Опять добудет юную принцессу. Она ; на век грядущий.  Так и не весть какую тьму эпох всё продолжалось.

Также в этот раз он верил и надежды не терял: вот-вот только похитит юную принцессу ;снова встрепенётся. Полный сил, повеселевший и в задоре, опять огнём будет дышать и по; миру летать, вселенные воюя, на радость новой юной королевне. На пышные балы в соседних королевствах по праздникам с принцессой нежной и дарами дивными опять наведываться станет; с царями иноземными  в другие дни беседы учинять о выгодах взаимных. И королевство его впредь ; на сто ближайших лет ; цветущим прослывёт. А подданные вновь упитанными, в теле, будут. Живёт и всё о том мечтает.

Мечтал-мечтал да чахнуть начал. Летать силы не те: принцессы настоящей нет и вдохновенье иссякает. А без полётов Вилли жизнь не в жизнь, и в радости ему уж нет отдохновенья.

Королева Молли ; с ним.  Его не покидает. О жизни прежней ; долгой, яркой ; горевали вместе. За Вилли всё равно, что за горой: без бурь, штормов и потрясений,
так все сто лет, без отступлений. Молли сокрушалась, что никакой уж помощи от ней, но разве что ; воспоминания о прежнем. Вот ими Молли духу Вилли
прибавляла.
Бывало, скажет: «Помнишь, как тогда..? Тот случай..?» Глаза дракона заблестят, сам оживится. Оба весёлыми становятся. Щебечут, вспоминают, друг дружку всё перебивают. Время некое, и слышно: «А вспомни-ка… А вот тогда… Ах, как всё распрекрасно было…» И «ха-ха-ха» — на всю державу. Надежду смех тот всем вселял, что скоро вот, ещё чуть-чуть — всё к прежнему вернётся. А вспомнить, что им вместе — дракону Вилли и принцессе Молли — у них богато было.

Первые лет два десятка Молли от дома отвыкала. По жизни с батюшкой в его дворце всё горько тосковала. К дракону привыкала тяжко: к его повадкам применялась. Да не враз! Неугомонным был дракон. Вот, надо же, какой он ей достался! Помимо всех её желаний исполненья, он страстью одержим: за срок, им с Молли отведённый, ему желанно было вселенные далёкие да больше воевать, чтобы принцесса Молли ахать уставала в восторге от его отваги дерзновенной в стремленьи неуёмном её счастливой сделать. Вот с этим-то она смирялась долго: опасны всякий раз его отлёты за вселенными далёкими казались ей.

Ведь полюбила его сразу: только поняла, что добрый он да и покорный ей сполна и для неё на подвиги готов.
Ей одного уж этого ;достаток. А он спровадится, и жди его. Тоскливо без него ей становилось. Днями и ночами ;одинёшенька одна. Смирилась всё же. Тщетно: Дракона исправлять ;одна морока.
 
А он вернётся из неведомых миров ; победоносный, в ликованьи вселенную другую по;д ноги расстелет ей и королевой неземных существ её в ней назначает.

На отдыхе, когда не на войне, стихов насочиняет целую поэму. Все посвятит лишь ей одной. На музыку их переложит, в серенады превратит. При месяце ясном в мерцании звёзд под звуки мандолины звонкой чарующим, бархатным голосом сладко поёт. Всё про любовь к ней в них изложит. Красотой её в восторге, на всю вселенную да в стихотворной форме  изумляется. И скоро уж совсем ;не оглянуться… Огнём вдохновенным наполнен — опять на войну собирается, за новой вселенной отправится, подарком иным удивить.

Принцесса в короле Вильгельме, дракона уж не замечая, с тоской девичьей в паре его возвращения ждёт. Он ; принц ей с сердцем пылким, рыцарь вдохновенный. Так вот и жили,  радуясь друг другу ; король-дракон Вильгельм и королева Молли.

Вот как с Молли было: она презент, который в счёте, знать лишь ей одной, прилежно на пергамене оформит, в трубочку свернёт и бантиком повяжет хитрым. Свиток  драгоценный рядом к остальной коллекции несметной так пристроить аккуратно сможет, что во вселенной дикой — порядок, благодать, покой да ляпота на долгие-предолгие года, на диво всем, наступят. С любовью каждую с утра до ночи обиходила, как дочь: причёсывала, умывала и жить по правилам, диктованным драконьим богом и законам императора драконов Максимилиана, научала.

Теперь ; досада... Другой принцессе предстояло ;
срок неизбежно подступил — Дракона на победы
вдохновлять.

А нет как нет другой принцессы ; юной, настоящей.
Закон такой драконов был (его не преступи!): принцесса,
как сто лет с драконом проживёт, вселенную ;одну из
тех, что он завоевал при жизни с ней, ; в дар безвозвратный получает, но дом дракона покидать не может, супруги полномочия сложив, пока другую юную
принцессу дракон не водрузит на троне рядом со своим.

Глава четвёртая

Вот так и Молли оставалась королевою-консо;рт, хозяйкой во дворце супруга милого, в пределах королевства короля-дракона Вилли. В свою вселенную, подаренную ей, отбыть не поспешила: не имела право,
а на страдания дракона-короля — родной же — глядела
с жалостью, щемящей душу, с пониманием глубин его тоски по жизни доблестной, отважной.
 
Утешает его взглядом, ублажает всяко, да всё без устали увещевает, и наконец упрашивать начнёт:

— Уж сколько было их, юных принцесс?

Дракон покорно, с грустною досадой, отвечает:

— Много, королева, принцесса моя дорогая. Верной — ни одной.

Молли сердце рвёт тоска: жаль его, к душе он.

— Ещё пытаться станешь? Не напрасно ль?

Дракон сдаваться не желает и велит глашатаев во все пределы засылать с призывом:

«Дракон, мечты в жизнь воплощающий,
принцессу честную в свой замок приглашает ;
стать ему женой для вдохновения его души,
чтоб подвиги без устали свершать в ближайшие
сто лет и славные победы
принцессе настоящей посвящать.
Прибыть возможно в час любой.
С приветом. Ожидаю».

Гонцы разосланы. Во всех концах вселенных, ; побеждённых им и в тех, что около стоят ; призыв зачитывают громогласно да при большом скоплении народа: на площадях, базарах, представленьях менестрелей и в цирках-шапито.

Время ; только ждать.

Ждёт-пождёт Дракон. Да, видно, ; зря. Все короли всех королевств, султаны в султанатах, цари во царствах, что далече принцесс своих попрятали поспешно: кто как, и всяк ; во что горазд. А вдруг Дракон задумает, внезапно налетит, дочь знатную похитит, во дворце запрёт навеки! Негоже то: принцесса да Дракону отдана... Так думали отцы: цари и короли, султаны и паши.

Ещё три года миновали. Дракон всё ждёт-пождёт.

Однажды ночью ;снег и дождь, метёт кругом, во всех концах драконьих королевств ни зги ;он, сон тревожный сквозь, шаги поспешные заслыша, глаза открыл. Тут королева Молли на; ухо ему нашёптывает торопливо:

;Вилли, Вилли, дворецкий снизу доложил:
принцесса юная из областей неведомых, далёких
прибыла.

Дракон, чуть раньше перед сном ни жив ни мёртв, вдруг бодрый, соскочил с постели. В чане с росой, на утро припасённой для освежения лица и духа, весь разом окунулся ; бульк! ; и, облачён по-королевски, свеж, умыт, причёсан гладко (ему стилист дворцовый, выписанный из вселенной оной ловко стрижкою подчёркивал его монарший вид) на троне тотчас очутился.

; Зови, зови, ; торжественно он произносит и лапой манит, словно дива из галактик дальних уж  рядышком стоит. ; Смотрины тут же мы устроим, не дожидаясь утра. Ужин, завтрак иль обед.., ; во времени от радости он потерялся, ; вели сюда подать немедля.

Молли, супруга короля Дракона Вилли, его образумления не ждёт, недоуменно возражает мягко:

; Вилли, дорогой, принцесса только что с дороги. Ей отдохнуть бы прежде. В ванне из туманов луговых отмокнуть всей ; не вред. Там мало ль что к вселенской пыли примешалось... Через тьму-тьмущую галактик пролетела всё ж...

Дракон же в нетерпеньи, Молли торопя, лопочет
весело и тихо, весь в предвкушении грядущей встречи с незнакомкой:

— Ты её водой святой щедрее взбрызни… Осталось что с рождественской ночи?.. — И будет… Всё, не возражай… Сюда, сюда! — Давай красу, так долго жданную! — Сама останься, дорогая. Мнение твоё мне
дорого и важно. Ты ведь понимаешь…

Королева Молли ; противоречить не резон ; с покорностью распорядилась и королевну-чужестранку важно в покои королевские ввели. Дракон уж с мандолиной в лапах на троне чинно восседал и в ожидании ещё невиданного ёрзал. Вовсю на королевишну глаза таращит. Путницу космическую видит, поближе рассмотрел ; и тут уж обомлел. Лишь то и смог от изумления, что песнь приветственную спеть в честь прибывшей принцессы.

Вся челядь тут же суетится: стол обеденный втащили,
 скатерть постелили, блюда с яствами ; диковинными,
королевскими ; торжественно внесли.

Принцесса, в реверансе чуть присев изящно, прекрасную головку чуть склонив смиренно, с улыбкой на устах представилась:

— Принцесса Маргарита. Можно просто — Рита,
если так для вашего величества удобнее меня назвать. С почтением ко всем и лично к вам, дражайший мой земной король-дракон Вильгельм! ; и уж в глубоком реверансе  поклонилась.

Дракон, при каждом слове девы чудной, восторгом скован, в удивленьи невольно поднимался, поднимался вверх и в воздухе зави;с над троном! Дивится и любуется. Сияет, словно в космосе звезда. Очухался от изумленья — зримым чарованьем во плоти, да наяву.
 
;Откуда путь держать изволите? ; спросил с почтеньем и комплимент добавить не забыл: ; Обворожительная вы, принцесса Маргарита-Рита!
Принцесса, вежливая, объясняет:

;Лечу из дальней и совсем не смежной с вашей я вселенной. Она невидима землянам. Если отсюда отправляться, то, как взлетишь, –сразу направо и дальше всё так, по прямой путь держишь. Вселенных восемь миновать придётся, вниз головою обернуться и девять пролететь чуть вкось, а там уж вот она, моя. По ней четырнадцать галактик, как минуешь ; тут уж и нашу с батюшкой найдёшь ; меня там всякий знает: скажет и покажет, где дочка царская, принцесса Маргарита, проживает. Это я.

Дракон всё с интересом слушал и в восхищеньи с придыханием изрёк:

; Сразу видно, что неземная вы, принцесса Рита.

У королевы Молли после слов супруга в душе всё помрачнело, но наружно по-королевски безучастной выглядеть старалась. Получалось. Она честь королевскую свою научена блюсти.

Дракон беседу продолжает:

; Я в дали ваши и не залетал. Вселенных в ваших сторонах не воевал.

Осёкся вдруг и дальше вопрошает:

; К нам по каким делам прибыли, принцесса Маргарита? ; будто и не понимает.

;Ваше превеликое драконство, я горы покоряю. Влюблена в них страстно. Вершины самые высокие беру. Себе их подчиняю. В галактике моей уж все я одолела. А на Земле Монблан ещё пока взяла. Теперь на очереди великанша Сагарматха. Гора строптивая.

Дракону нравилось, как Рита, принцесса из галактики другой, так ; надо же! ; всё просто и доступно излагает.

Ему хотелось, всё же, поближе к интересу своему: про свадьбу с ним. Он разговор наводит:

; К нам во дворец, что привело?
;Гонцы к нам с вашей стороны однажды залетали, призыв к принцессам настоящим громко зачитали. В депеше той вы объявили всем доступно, что де мечту принцессы настоящей исполните зараз, ;без всяких там обиняков, сомнений лишних в искренности заявленья напомнила дракону-королю принцесса Рита.

Вилли ещё с большим интересом на диву вперился, все мысли растерял и повторяться начал:

; О чём мечтаете, прекрасная принцесса Маргарита-Рита?   
; А я уж обозначила мечту мою, ваше величество
дракон-король Вильгельм. Го;ру непокорную по имени
чудному Сагарматха я одолеть желаю. Днями и ночами о том мечтаю я.

Всю ночь потом король-дракон и королева Молли
советовались страстно меж собой, догадывались
сообща: так настоящая принцесса, Маргарита, или нет. Как испытать? Да ещё Молли, никак неймётся ей, ;всё отвергает и нудно так остерегает, сосредоточиться дракону не даёт, своё твердит упрямо:
; Они все норовят принцессами представиться и с виду настоящих лепят из себя искусно, пока мечту их не исполнишь. Дальше ; поминай как звали. Сколько случаев таких бывало?!

Вилли осердился. Коль поодаль стоять, то, вроде как, на Молли, а ближе подойдёшь, то видно: только на себя. Не зря. Всё от того, что Молли, как всегда, ; права. Однако согласился смирно:

; Много, королева Молли.
 
Сам утвердился и, не отходя, сам тут же произнёс:

 ; А вдруг да эта ; настоящая да та, что надо...

Молли причитает:

;Недаром в древности их запирали... Тебя, король-дракон Вильгельм, лишь через время понять и оценить достойно можно: с налёту и не разберёшь, что… вот — оно!.. Так это счастье привалило!

Боле королева Молли и не возражает. Дракона Вилли сквозь да вдоль ;всего она за век с ним изучила. Видит: вдохновился и о полёте за вселенной новой мыслит. Не свернёшь. Кидает впопыхах:

; Чай-кофе на дорожку?
; Если лишь с огня.
; Бурлит ещё. Всё так, как любишь ты.
; С планеты роз?
; Сегодня со звезды фиалок.
; Изволь. Пионов гроздь, пожалуйста, к тому же. А
сахара не подавай.

И, даже не присев к столу, слизнул всё на весу, в полуполёте, и напоследок так сказал:

; Пусть Рита, ; говорит, ; вершину покоряет, пока летаю. Всё дело без меня. Мечты таких принцесс должны сбываться.

Сказал ;и устремился, чтобы ; пока во вдохновеньи (его не растерять бы!) ; новую вселенную успеть завоевать! Отбыл молниеносно.

Глава пятая

Вернулся ночью тёмной. Срок неведомый прошёл,
но долгий. Как всегда ;в космической пыли. Весь светится, мерцает. С пути-дороги, заполошный, впопыхах, готов трофей военный — вселенную привычно в ноги Молли бросить, да спохватился: вспомнил тут: её, вселенную очередную, он воевал совсем уж для другой принцессы.

; Ну что ж, ;интересуется, замешкавшись, у Молли, ; принцесса Рита в отведённых ей палатах? Как, дожидается меня? Мечта её исполнена? Всё, что
желала..?

Королева Молли взгляд потупила и как её сковало словно вдруг. Молчит, какбудто виновата в чём... Дракон уж и без слов всё понял, осознал. Вздохнул так
тяжко и в постель без сил свалился. Впал в тоску.

;Опять я, королева Молли, принцесса моя дорогая, обознался.
Лежит который день и еле дышит. Молли историю трагичную про Риту на горе высокой ему живописует ярко. Уже  во многий раз. И в день другой да разный всё с новым колоритом излагает:

; Долго тебя не было, король, ; так с укоризной всякий раз вступает Молли.

Вилли, как слова те слышит, к Тарта;ру, в подземелье
— провалиться рад! На королеву виновато смотрит и
 слово каждое её рассказа ловит со вниманьем жадным.

Молли же историю принцессы Риты на горе жестокой расписывает полно, в красочных мазках. Словно сама стояла рядом. С чувством, с выраженьем излагает — чтоб Вилли до глубин души его драконьей осознал, как это: — что случиться может и произойти за тот немалый срок, пока летает где-то в мирозданьях неземных и рядом его нет.

На Сагарматхе, на горе, что Рита всё же покорила, лишь ветры и морозы ;великаны ;жили. Потому так величались: Могучие Ветра, Трескучие Морозы. Их ;тьма. Так много, что не перечесть. И всяк с характером своим, не мёда ложка! Им нечем было среди скал питаться: ничто живое кроме них там не водилось. Они поэтому друг друга пожирали, а для того друг с другом насмерть прежде воевали. Кто победить кого сумеет, тот того и съест.

Принцесса Рита ;в суматохе, от круговерти войн немилосердных Великанов в пещерах укрывалась там да сям ; с горы спуститься не могла. Жемчужная царица облаков, Перла Феера, чтобы жизнь принцессе Рите сохранить, запрятала её на облако ;повыше. На нём же живенько по космосу сопроводила в её вселенную, туда, откуда та прибыть решилась для покорения горы самой высокой на земле.  Вот так отважно покорила...

 Принцесса же по небу сколь летела без сожаленья землю порицала рьяно и проклинала  всяко пребывание на ней:

; Да знала б я, что здесь такое ... Да никогда ... Ни
в жизнь..!

С восторгом отбыла!

Дракон-король Вильгельм, в который раз, послушает
историю от Молли ; ещё печальнее ему. Баллады  грустные для королевы одним духом да экспромтом сочиняет, весь вечер напролёт их распевает, а на звучащих скорбно мандолины струнах печали, душу бередящей, поддаёт.

Глава шестая

Жили-были так Дракон да Молли много-много лет. Дни напролёт про каждый миг ста лет совместной жизни вспоминали с пылом, с жаром ; заново в душе переживали всё. В лото играли вечерами, а то и в подкидного перекинутся когда. А в день иной принцесса Молли Вильяму про жизнь свою, что без него, когда он отбывал на войны, рассказывала интересные сюжеты.
 
Драконы, они же ; короли соседние, прознают как, что Вилли в замке нет и ну заботу проявлять. О жизни одинокой Молли, без супруга, пекутся вроде как. Цветов, чтоб глаз в тоске порадовать, ей не дарили. Нет. У ней самой ;поля благоуханны. Знали: баловал её супруг балладами и лирикой другой. Поэтому и засылали трубадуров к замку.

Те нескладушки, вовсе не к душе, у врат дворца ей распевали, а сами к замку по пути, да по наказу, подсматривали подступы тайком: какие поудобней, чтобы дворец легонько захватить, а вместе с ним и королевство всё у Вильяма оттяпать.

Молли отношений портить не желала и потому всегда по-королевски снисходительною оставалась. Милостыней  щедрой от менестрелей откупалась. Дворецкого к воротам посылала ; спровадить  миром попрошаек с глаз долой и от дворца подальше. Не слышать их кошачий визг. Ну, разве мог ли кто с душою Вилли поравняться? Он сердцем пел...

Особенно завидным и отменным хозяйство Вильяма казалось дракону-королю, по прозвищу, известному в округе, Триччер, — тот, рядышком совсем, за речкой, что в соседнем королевстве, правил. Он Молли одолел визитами без мэтра. Из вежливости, мол. Справлялся о здоровье королевы ежедневно, а сам всё ожидал тайком, когда она ; скорей бы! ; овдовеет, чтоб ей опекуном назваться верным. Беседы задушевные он неизменно начинал участливым вопросом, с видом скорбным: «Нет ли новостей с войны?» Однажды даже предлагал услугу ; богатый урожай цветов у Молли! ; на Марс отправить партию и там их продавать по выгодной цене. Молли ж в мыслях покрутила пальцем у виска и вежливо так отказала:

;Известно мне: на Марсе подороже продавать всё можно; да вот беда: там холодно, цветы в лёд превратятся, и темно там — великолепия цветов не разглядеть, не оценить сполна.

;Тогда позвольте мне в поля ваши цветочные работников прислать. При помощи моей вы с урожаем буйным справитесь скорей. И без потерь. ; дракон коварный всё не отступает.

;Извольте, ; Молли отвечает, ;  страда ведь ; напряжённая пора.., но коль у вас работников избыток,  я возражать не стану.

      На утро Моллины поля, аж с самого рана!   работниками Триччера полны. Однако подданные Молли — в бунт! Пока никто не видел, они всю триччерову саранчу… долой погнали!

Молли знала, что это будет, но молча так
навязчивого «ухажёра» проучила.

А тот, стеснения не зная, не уязвлён нисколь, уняться не желает.

;Какие верные у вас холопы, супруга Вилли, королева Молли! Знать, кормите обильно их. Драконий порцион..! ; притворно восхищается лукавый Триччер. ; Но будь хоть так, а я всегда готов на помощь вам лететь, о королева Молли.

 Дней через семь у врат дворца дракона-короля
Вильгельма рати конных с полками пеших, что с восточной стороны стояли в изготовке к штурму. Усердно палаши; с навершиями в виде козьих рыл точили. Лики воинов в шеломах медных совсем и не драконьи хоть, однако ж, взгляд суровый их и так, и
всяко в оторопь вводил.

А что же Молли? Молли, супруга верная дракона-короля Вильгельма, отважна и смела, холо;дности ума терять сама себе не позволяет. Гонцов по тайному подземному тоннелю к соседним королям тихонько засылает, чтобы всех оповестили о напасти. Пока же, суть да дело, ворота каменные отворять немедля повелела. С улыбкою приветила гостей: с заботою за стол дубовый усадила, скатерть-самобранку расстелила. Мол, угощайтесь, путники, нежданно заскочившие, питьём бодрящим, пирогами с мухоморами толчёными не брезгуйте. Все яства лишь для вас припасены!

Они и рады столоваться. Ликовать, давай! Победу лёгкую справляют хором.

Дружинники, гонцами Молли из соседних
королевств позванные, всю ночь потом двор замка от утомлённых пиршеством Лукулла горемык освобождали спешно. В степь, что по соседству, за драконьими горами, без устали свозили сообща. И сваливали их рядком — туда, откуда налетели те вояки, негаданно-нежданно.

Королева Молли приметила однакож: ополченцев из всех держав-союзниц, что в соседях, тьма-тьмущая явилась разом. Воинов от Триччера — ах, как казалось, и самой заботы воплощенье! — ни одного.

Тогда, коль так всё счастливо свершилось, она
претензий Триччеру высказывать не стала. Хотя и понимала, кто ратникам степным дорожку ко дворцу поведал-указал и их к нему навёл. К владениям драконов путь ни пешему, ни конному никак не
обнаружить без подсказки. Да и с наказами — не враз!

 Да бог сним! Королева Молли супругу своему, дракону Вилли, когда он с боя ратного за новую вселенную вернулся, историю рассказывать не стала. Держала при себе, чтоб от разборов поведения соседа ; в укор ему ; подальше! Вилли войн вне дома без того хватало. 

Задумался Дракон глубоко, балладу подвигу супруги посвятил, с балкона замка спел её прилюдно. Народ ликует, Молли прославляет и на свои лады её перепевает. Так и до нас она дошла: из уст в уста, из поколенья в поколенье.

Глава седьмая

Гонцы с призывом громогласным, зычным к принцессам настоящим ; прибыть в драконов замок Вилли для бракосочетанья с ним и оживления его души, чтобы тоску изгнать, к тому же, ; свою работу совершать не прекращали. И трубят о том без устали исправно во всех вселенных.

И однажды, во всенародный праздник моря — напоминание драконам всем, что из воды они когда-то вышли и сушу обживать уж после стали, — в ворота замка короля Вильгельма принцесса постучала. Привратникам представилась Мари;н. Марин в драконов замок приглашают, Дракону Вилли представляют.

Кдракон-король Вильгельм Марин увидел, вдохновился, про волны синие морские песню сочинил. Как гимн простору вольному морскому песнь звучала. И словно ветер легкокрылый, быстрый из края в край драконьих королевств промчалась. В душах поселилась. С тех пор народ ту песню распевает на праздниках в честь Нептуна. Марин в балладе той  ; царица вод.

Дракон-Король в Марин уже принцессу настоящую
узрел. Огонь в нём жаром пышет. Узнать, изведать всё о
ней ; вот страсть его и цель. Рассказ о ней самой из уст
её услышать жаждет.

;Поведай мне, принцесса, чем живёшь, ко исполнению мечты какой душа твоя стремится?

Марин, свой интерес лелея, о страсти к таинствам морей дракону Вилли излагает:

; Все океаны и моря в моей галактике изучены
давно. Секретов там ни для кого ;ни старому, ни малому ;не стало, ; с того Марин свои признания перед Драконом Вилли начала. Страстны, пылки все откровения её. Принцессы глаз блестит, сверкает, когда она о море говорит.

;А на земле же таинствам морским такая малость уделяется вниманья. Здесь столько неразгаданных чудес в морях ; повсюду: и на поверхности, и в глубине, и около, и дале. Их разгадать во всех вселенных только и мечтают... Добраться до планеты вашей ; это уж успех, удача. И вот я здесь! На вашу помощь уповаю... Вы заявляли ;исполняете мечты...

Марин с вопросом вожделенным на Вилли смотрит,
взглядом молит и проникает прямо в душу королю.

— Ах, такая малость! — Король-Дракон с восторгом
восклицает. Надежды полон: наконец принцессу настоящую обрёл! Подводит он Марин ко трону рядом со своим и мягко лапой ей присесть в него желает.

Марин присела с краю осторожно и фразу о мечте своей финальную кидает:

; Мне важно лишь Летучего голландца ухватить ... 

Вилли вопросом уточняет:

; Что за голландец? Почему не знаю? И по какому
праву он летает? Летать лишь мне дозволено повсюду ...

Марин с готовностью вещает:

;А он и не летает вовсе. Так просто называют корабль-скиталец неприкаянный в морях. Фигура речи то ; не боле. Безумец кораблём тем управляет и морякам не позволяет, причалив, на берег ступить. Он сквернослов, и небеса его за то ума лишили. Так говорят. Корабль призраком является нежданно в любых пределах вод морских. Попутные ему команды моряков, помочь невольникам желая, корабль догнать пытаются, но тот из вида сразу исчезает. Корабль-преследователь гибнет, о рифы разбиваясь в щепки.

;Тебе забота в чём при обстоятельствах таких? Марин, принцесса из галактики иной, признайся в довершение всего ...

Дракону Вилли дивно о мечте подобной слышать.
Марин, душа морская, ему всё с жаром поясняет:
;Желанно Мне  команде моряков помочь. Понять хочу, как так всё происходит, что им не удаётся безумца от штурвала власти отлучить. Иль в сговоре они ..? Коль так, то мне не жаль их... Но из-за них, случайно встречные команды моряков, погибнут ... И ещё не раз!

Король-Дракон потом всю ночь хвост свой в
раздумьях теребил. И королеву Молли донимал: «Иль
настоящая Марин принцесса, или так: мечту
исполненной получит — и поминай как звали…»

Молли, супруга своего жалея, со вздохом отвечала так:

; Да что уж! Тебе решать, неугомонный Вилли...
Вижу: советы по боку тебе мои. Не о Марин, принцессе, в мыслях ты... Тебя путь во вселенную другую манит больше. Опять изведать неизведанное жаждешь. Какао или травяной бальзам подать перед дорожкой дальней?

       Его уж в замке нет.

      Дракон в Вильгельме ожил: внутри кипит, из пасти уж огонь на волю рвётся. Довольный тем, что и без лишних слов его принцесса Молли понять способна всё, он в латах — и не заметить как вдруг облачился — с крыши дворца — готов в полёт! — кричит ей:

       ; Марин скажи, о Королева Молли, что я её мечту исполню.

      И в воздухе уже:

       ;Не боле ... Там видно будет... Да, вот ещё:
вселенную вручу ей перед свадьбой. Обещаю! Так и
скажи.

       Огнём пыхнул и улетел на век неведомый. Когда ждать..?

Глава восьмая

      В сказках никогда не знаешь, какой проходит срок до встречи радостной. Но главное — Дракон вернулся! Желанный! Весь в космической пыли и светится по-сказочному: ярко! Мерцает, словно звёздочка в ночи. Таинственно-загадочный пред королевою стоит.

А Молли знает уж — с триумфом! Как и всегда, сомнений нет: подарков — целый воз. И никогда не скажет, не признает — скромный! — малейшего намёка нет о тяготах в пути к победе, о том, как тяжело она ему досталась…

На Молли смотрит он — в глазах лучи играют
искрами живыми — хотел вселенную ей расстелить под ноги по привычке… Опомнился: другая же принцесса в этот раз его на подвиг вдохновила… Вспомнил тут, что обещал другой и клялся. Слово короля — закон. И это победило в нём.
        ; Марин в опочивальне? ; спросил с надеждой малой Вилли.
       
Готов уж ей вселенную под ноги бросить. Но вид обескураженный супруги Молли его остепенил.

        Дракон ведь не был автором мечты! Он мог всего-то встречу с, бороздившим беспорядочно моря, голландцем-призраком устроить. А дале ; лишь Марин удача. Молли поведала супругу, вновь впавшему в тоску, о посещении Марин Летучего голландца. А после та история, печальна и ужасна  даже, из уст  её с подробностями новыми звучала всякий раз. Она её со слухов знала.

        ;Долго тебя не было, король, ; как и обычно, с присказкой, с укора горького Дракону принцесса Молли начинала свой рассказ.

        Голландец-капитан из королевства Нидерланды —
значит, он по пути домой из стран восточных на корабль ;арахисом, халвой и шоколадом до краёв гружёный ;пару влюблённых принял. Они на свадьбу поспешали. Да на беду влюбиться ; надо ж! ; капитану вдруг взбрело в невесту.

Тогда он, изверг, жениха безжалостно зарезал и стать ему женой невесте не своей вдруг предложил. Девушка, в смятеньи, за; борт в пучину вод, не мешкая ничуть, нырнула. А за бортом в ту ночь шторм бушевал нещадно. Надежды на спасенье нет и ждать его ; безумье.

Небеса корабль за деянья капитана на веки вечные проклятью предали. С тех пор не может он пристать ни в бухте, ни в порту пришвартоваться мирно. Блуждать по мировому океану навечно обречён. Принцесса из галактики далёкой  предысторию узнала уже на корабле ;от капитана. Марин на судне-призраке, бесцельно по морю блуждавшем, оказалась, когда все моряки уж грудами костей, по палубе разбросаны, валялись. А капитан тот, изувер, к штурвалу намертво присох и рулит беспорядочно, без толку: вправо, влево. Ему 
покой заказан.
Однакож духи моря, сердоболия полны, принцессе нашептали, что якобы проклятье с корабля быть может снято, с условием одним: если она готова капитану-палачу женою стать. Марин взмолилась, к Царице моря  обратилась, чтоб та её спасла и с корабля на сушу отпустила.

Царица милостивой оказалась. Потом, уж по пути в галактику родную, Марин проклятьям землю предавала: «Да чтобы я ... Да ещё раз ... Да никогда, ни в жизни ... Чтоб в строну земли мне посмотреть... Да упаси ...  Не стану!» Чудом, одной святой известно как, спаслась.

         Дракон в тоске. С постели не встаёт. Летать уж вдохновенья нет. Баллады грустные слагать продолжил. Королева Молли о вселенных, супругом отвоёванных, дни напролёт без устали пеклася. Активная. В заботах деловых. По вечерам они вдвоём о жизни прежней вспоминали и в подкидного резались с азартом. Изо дня в день. Одно и то ж. Коль так продолжится и вспомнить не о чем потом.

Дракона скука одолела. Окрыленья подавай! Он вновь глашатых кличет. Во все пределы мирозданья тайком от Молли разослал. А вдруг принцесса настоящая, призыву внемля, ко дворцу его прибудет? Он пыл драконий обретёт, вновь встрепенётся — огонь из пасти! — и тогда… держись, Вселенная!

Вот то желанно! К тому же ждать — и то забота: отвлеченье. Опять-таки надежда вкуса к жизни прибавляет… Она всегда последней погибает.

         Королева Молли перемену в муже замечает. От идей его не отлучает. Нет. О потрясениях души её в его отсутствии ему напоминает ... вскользь, промежду прочим, как бы так... и о тоске своей без мужа сама в себе тихонько вспоминает. А вслух Дракону говорит:

         ;  Дворец, тебя как нет, пустеет. Мне холодно и
страшно, когда тебя в нём нет... Свечу гасить не смею...
         ; Цветов нарви. Глаз радуют они.
         ; Цветы завянут скоро. К чему бы..? То зловещий знак!? Так чародеи-колдуны вещают...
         ; А ты шутов зови иль скоморохов клич! Призванье их: дух веселить и отвлекать от мыслей скверных.
         ;Звала. Не раз. Но званым быть, не значит призванным являться. Их шутки лишь про глупых королей. А в песнях, ими петых, живой гармонии не сыщешь. Романтики ; ни в грош...
         ; Заставь их выучить мои баллады.
         ;Им так не спеть, как я привыкла, и мне желанно слышать ... Слова местами поменять, мотив наврать сумеют ... Совсем не по-драконьи зазвучат прекрасные творенья. Ещё печальнее в фиалковых полях кузнечик застрекочет,  день ; и при свете ярком, и в лучах Светила ; покажется смурным ... Безрадостно, тревожно, когда не рядом ты...

         Никто не знает, понимал ли Вилли, король-дракон,
что это есть ничто иное, как признание в любви. Ему
признанье Молли.

Глава девятая

         Издалека до стен дворца дракона-короля Вильгельма фанфар торжественные звуки доносились, так капельмейстер императора всех королевств драконов возвещал заране о въезде во владения вассала его величества и свиты с ним.
        Королева Молли всех богов драконьих разом в мыслях помянула. Служанки её быстро, ловко в платье шёлковое облачили поверх верду;гаса. На ноги туфли с высоченным каблуком надели. Так дамам высшего сословья полагалось пред императором являться. Вилли умело в латы бронзовые облачился сам.

        Вся челядь во дворце засуетилась спешно ;с почтеньем встретить и приветить императора драконов, как подобает королю, готовятся. То ;честь. Ворота замка настежь, чтобы кортеж вельможный никогда преград в пути не знал. Дозорные на башнях угловых по форме вытянулись в рост. Во всю длину пролёта от ворот до входа во дворец по лестнице в парадный ковровую дорожку расстелили. Вдоль по краям расставили горшки с цветами. Дорожка красная. Цветы, как облака ; пышны, белы. Все тонкости соблюдены: по вкусам вседержителя драконов, императора Максимилиана.

         Карета императора и экипажи свиты свободно, без
преград, в ворота вихрем залетели. А император Максимилиан, во всё торжественное облачён, с хвостом, закрученным спиралью, в сопровожденьи приближённых, взлетел легко по лестнице парадной и исчез от взоров челяди докучной в проёме чёрном за учтиво перед ним распахнутою дверью.

Король-Дракон Вильгельм и королева Молли сопровождали чинно процессию по комнатам дворца. А в тронном зале император речь держал. Он говорил:

         ;Лишь подвиги твои, Король Вильгельм, перед
отечеством заслуги, ценимые безмерно всеми в
императорском дворце, позволили мне самому явиться
пред тобой и объявить торжественно: ты арестован,
Вилли. ; в конце по-дружески он обратился.

         Королева Молли от заявления внезапного аж  ахнула невольно:

         ;Как же так ..! Извольте объясниться, ваше превеликое величье! ;она всегда умела, как истинная королева, достойно отражать удар судьбы. ; Король Вильгельм закон блюдёт смиренно и делами беспрестанно доказывает преданность свою отчизне, с отвагой совершая непреложно лишь подвиги во всех вселенных, где бывает, во имя ваше и во славу, того желая, что может обернуться единственно лишь благом превеликим для империи Драконов при вашем справедливом управленьи. Доселе было так.

         Взор императора потух, вздохнул он тяжко, в пустоту взгляд снисходительный упёр и скорбно произнёс:

         ; Князь пресветлейший, зачитайте.

         Из свиты, выстроенной ровно в ряд, ступил вперёд
Дракон помпезный. Он в бриллиантах весь до кончика
хвоста и со звездою из туманности далёкой на груди. Из папки золотом покрытой извлёк он пожелтевший лист и громогласно принялся читать:

         ; «Я» ... ; князь оговорился: ;то есть он, «...король драконов королевства номер шесть, всеподданнейший Три;ччер, сим ставлю вас в известность, Ваше превеликое величье, Император Максимилиан, и заявляю: мой сосед, король-дракон Вильгельм, не исполнять изволит вероломно важнейшего драконьего закона: похищать принцесс. А потому уж некий срок не вдохновляется. Летучесть  потеряв, вселенных ни ближайших, ни далёких тож, не завоёвывает больше. Пользы от него уж нет. А посему прошу вас дракона-короля Вильгельма  арестовать немедля. Его державу передать достойнейшему из достойнейших драконов. То есть мне». И подпись: «Король-Дракон шестого королевства империи Драконов, сэр Триччер». Всё писано-изложено согласно форме, ваше превеликое величье император Максимилиан.

         Князь пресветлейший паузу держал. Он сделал остановку, чтобы пояснить и уточнить детально все обстоятельства по обвиненью:

         ;Тут следует заметить, что король-дракон Вильгельм заранее испрашивать изволит у принцесс их позволенья перед похищеньем! Он допустил совсем уж непотребное:  принцессу приглашает;по её желанью! ;в его дворец явиться. и объявляет наперёд, что будет исполнять её мечты. Лишь бы она по доброй воле ему супругой стала. А разве это по закону? Представьте же, что будет, если все драконы последуют его примеру и станут спрашивать принцесс: ;«Позвольте вас похитить, дорогая?» Отвечу сам. Забавно и смешно. Совсем уже абсурд ... Все королевства всех драконов останутся без королев! И более того, он сам же убедился в том, что исполнение мечты может нести в себе опасность. Мы досконально изучили сей вопрос и вывод наш таков: дракона-короля Вильгельма, лишив всех титулов и званий, отправить в шахты иль на рудники, те, что на дне морском.

         Там, среди свиты, послышался лязг кандалов.

         А королева Молли воскликнула, стеная:

         ; Но это же не суд! Вы только предъявили
обвиненье. Я ...

         Светлейший Князь-Дракон вступил, прервав
супругу-королеву Молли:

         ; Мы объявили волю императора. Всего лишь. А что до Вас ; Вы вместе с Вилли утрачиваете Ваш титул королевы, Молли. На земле. Тем более, ваш срок давно истёк. Столетье миновало, вам следует отбыть в дарованную вам вселенную. Она останется за вами навсегда. Там королевствуйте. Так решено! Иначе быть не может! Таков закон! ;не преминул вельможа подчеркнуть.

         Молли поспешила сделать заявленье:

         ; Я виновата в том, что мой супруг, Король-Дракон Вильгельм, не может похищать принцесс. Я. Только я. Я ему внушила, что похищенье ; это вероломство. Меня он любит и мои слова лишь потому ему ; закон.

         Тут Император всех драконьих королевств не в силах больше слушать  те стенанья, вскочил и строго объявил:

         ;Дракону каждые сто лет положено ; и всё тут! ; похищать принцессу! Всякую, любую, первую попавшую ; не суть. Причём, не спрашивая позволенья! Король драконового королевства!? Так вот изволь: прошло сто лет ; будь добр ; похить принцессу! Либо ты и вовсе не король драконов! Вот Вилли ; больше не король. Причина для подобного решенья очевидна. И оправдания излишни!

         На Вилли кандалы надели и посадили в клетку.  Дракон, уже закованный, в зловещей клети тихо произнёс:

         ;О, Молли, принцесса, королева. ; он ниц пред ней, ; я буду думать только о тебе. Всю жизнь мою. Весь срок, что мне положен. А я же вечный. Значит вечно мне страдать. Так суждено.

         А разве то не есть признание в любви?

Так вот же! Вилли вдохновился, сил набрался и приложил вновь обретённые. Оковы разорвал. И кандалы долой!

Освободился, вверх поднялся. Попутно Молли подхватил ; так это что же: он  её похитил вновь? И через  век? ; вот так он с нею вместе во вселенной, подаренной им Молли ране, скрылся.   
    
        Повелитель Максимилиан ; о чудо! ; преследовать Дракона Вилли распоряжения не дал. На удивленье всем! Чуть позже он признался, что сам он вовсе не дракон, а только притворялся. Полудракон ;он, в детстве ;Макс. Родился же в счастливом браке короля драконов Фредди и принцессы Джейн. Родители его рожденье сына держали в тайне ото всех. Боялись: будут прокляты сословием драконов и изгнаны навек. Ведь настоящие драконы любви знать не должны и потому детей ; спаси, Драконий Бог! ; не заводили вовсе. Никогда!

Глава десятая

Воспитывался Макс в горах, в среде монахов, а как влюбился ;полетел. Так, впрочем, все полудраконы: летят, когда влюбляются и признаваться в этом вслух не надо. Полюбит - полетит. В отличие от истинных Драконов, летать которые и без любви способны.

Так выяснилось, что и Вилли ; полудракон. Он с детства ; сирота и знать не мог, что не совсем дракон. Доселе признаваться, что влюблён ни Молли, ни себе в том и не думал. Лишнее. Летал ведь без того. Теперь же понял, что без Молли и любви к ней жизни  ему нет.

         Путь Макса-малыша до императора Драконов Максимилиана ; ах, каким желанным был! ;но оказался трудным: горьки потери на пути к желанной цели! Сейчас же, разочарований полон, обдумал жизнь свою глубо;ко, «за» и «против» взвесив,  отринул всё и отказался быть властителем драконов. Все полномочия с себя сложил и стал выращивать капусту.

        В империи драконов воссияла брешь! Ей срочно требовался император: достойный, верный принципам драконов. Найти его — забота всех. И прежде — службы безопасности страны.

На память им пришла история с драконом Вилли. Стали вспоминать, кто в инциденте том представился поборником идей и ценностей драконьих.

«Триччер! Эврика! Да, вот кому стать императором драконов! Он будет истинным и ревностным блюстителем законности в империи воителей вселенных!»
        Триччер! Дракон-король шестого королевства империи драконов, на время стал объектом пристального наблюдения имперских служб разведки, что внутри страны выведывать тишком-ладком научены врагов обычаев, устоев, правил драконьих королевств, а
значит ; всей империи драконов.

Службы безопасности страны к догадкам всяким прилагать должны непререкаемые подтвержденья смыслов их: неоспоримые и очевидные улики. Без россказней и домыслов досужих. Любое отступление от правил карается сурово, без поблажек, имперским кодексом законов.

На случаи такие у службистов всегда находятся агенты. Крысы, жужелицы и мокрицы извечно во дворцах негласно пребывают. Их вытравить и извести хозяева жилищ стараются напрасно. Ни тайн, ни замыслов коварных скрыть от них нельзя. Они всё слышат, знают обо всём, а главное ; они неуловимы и свободны. Их независимость ; залог правдивых констатаций фактов, которыми они всегда готовы поделиться щедро.

Через них служители закона,  достойные похвал и прославленья, к бумагам тайным короля-дракона получили доступ. Триччер документы те с особым тщанием хранил в глубоком подземелье за седьмой печатью, что замыкала цепь мудрёных лабиринтов, и миновать которые не всякому под силу. Путь к ним заколдован был самой Морга;н лё Фей, и подступиться к ним ; не просто море выпить. Сначала им пришлось с колдуньей мировой на жизнь поспорить. Прежде чем она слова заветные, что позволяли им по лабиринтам Триччера пройти свободно, без преград, раскрыла, каждый должен босяком пройти, с закрытыми глазами и не оступившись, при том ;по серединке точно Млечного пути. Ошибка: вправо-влево волосок — дракону стоила бессмертия, бесславного забвенья. Совершилось!

Акты, свитки, манускрипты, пергамены, уставы,
протоколы ; все безъязыкие хранители заветных тайн и замыслов подспудных вышли вдруг наружу, всплыли, поведав откровенно, без утайки, о мыслях сокровенных и делах дракона-короля шестого королевства в империи драконов Триччера-прохвоста. Изученные досконально, кодированные Изидой, тайнописи подземелий поведали о том, что Триччер замышлял переворот в империи драконов.

По замыслу его коварному, все королевства, что в империю Драконов входят лишались независимости враз, и короли их вереницей должны пойти на рудники, в урановые шахты — Аиду мрачному служить из века в век. А сам же он останется единственным драконом на земле, которому народы будут поклоняться. Бог ; он и кроме более богов могущественнее его не станет на земле.

Драконова праматерь, прародительница всех драконов, когда-то снёсшая яйцо, в котором теплилось всё сущее в Перводраконе, явилась Триччеру во сне однажды. Она поведала ему о его избранности на земле и выше. Её пророчество гласило: он повелителем драконов станет. Не просто императором, а богом, сутью бытия драконов и всего, что существует во вселенных. Праматерь говорила: «Триччер, ты сможешь златом мира завладеть. Сокрыв его от взоров, сделай недоступным».
Тем сокровенным знаньем окрылён, он камни и пески стал в злато обращать, тогда как настоящий минерал, смешав его с другими веществами, зарыл поглубже, в недрах схоронил.

А в завоёванных вселенных Триччер на глазах у
всех магическими распасами удивлял аборигенов: пыхнёт огнём из пасти на булыгу, и тут же лапой пламя усмирит, булыжник пожелтеет в миг и заблестит, как злато.

Вселянцы, зачарованны, дракону-королю осанну пели ; богом почитали колдуна. И верили ему безмерно.

Так во вселенных, Триччером вводимых в заблужденье, продолжалось бесконечно. А когда вдруг появлялся умник — проницательный догада, умевший добывать огонь и фокусу давал обратный ход, — то Триччер издавал закон немедля, который диктовал: умельца заковать и выслать из вселенной навсегда за то, что тот сокровище вселенной превращал в ничто, святыню поругал ехидно.

Гений — тот философ мудрый, посмевший золотой валун опять предать огню и показать прилюдно, что золото с поверхности булыжника, как талая вода с горы, покрытой снегом под палящим солнцем, стекает плавно ; за кощунство над святынею вселенской — а по сути, златом ложным — лишался языка. Однако камень оставался камнем.

Казалось, сущность плутовства раскрыта. Но не тут-то было: предавался остракизму всякий, кто посмеет золото подвергнуть испытанью, поднося его к огню, хотя
бы и случайно, ненароком.

Вот тогда язык охальника, разрезанный на части, подавали на обед — а может быть, на завтрак или ужин — дракону Триччеру, который во вселенных страхами плебеев вознесён.

 Всё повторялось неизменно на планетах тех миров вселенных, что Триччер подчинял себе. Удобно Триччеру мыслителей держать в застенках: никто не возражал, препятствий не чинил свободному оттоку драгоценного металла из полонённых им вселенных.

 А злато самородное тем временем тайком да по ночам перемещалось в королевство Триччера. В подвалах потаённых под дворцом дракона-короля, пройдохи и скупца, хранилось мёртвым грузом;—;до времён, когда могущество его смутьяну-заговорщику поможет власть императора присвоить вероломно.

Триччер медленно, но верно продвигался к цели: стать идолом драконов всех вселенных мирозданья. Для достижения успеха в этом устремлении своём не брезгал он ничем. Наветами и клеветой уничтожал соперников, встречавшихся ему попутно. Особую опасность представлял дракон-король Вильгельм, который становился божеством, кумиром обожаемым толпой, лишь за балладу про любовь и Молли, сочинённую в полёте, по пути к вселенной той, что замышлял присвоить. Без золота ему сердцами завладеть дано! Лишь слово к слову подберёт - удача! Его цветами закидают. Без устрашений и огня из пасти
вселенными овладевал.

Службисты мучились в догадках: Триччер иль Вильгельм? Достоин кто из них империю возглавить? Всё застопорилось. Замерла вселенная в догадках. Но
жизнь на месте не стоит...

Эпилог

        Дальше, что уж, — постепенно, день за днём, — всё
выявлялось, пока совсем не стало очевидным: драконов вовсе нет. Все короли в империи драконов — лишь полудраконы. По очереди, друг за другом, бесконечной, непрерывной вереницей они вдруг смело признавались, что влюблены в своих принцесс и что у всех у них есть дети. И счастливы все от того. Так вот, со временем драконьих государств не стало вовсе.

       В народе стали смело говорить: «Полудракон? ; Влюбись! Иначе не взлетишь». они, послушные, влюблялись и летали вольно.

         Вильгельм и Молли в их вселенной завели мальчишку. Тот смышлёный парень, истинный полудракон, влюбился ; сразу стал летать. Вселенные осваивал. Как папа...