Глава 6. Сокращение списка

— Младшие, а если враг на войне застигнет вас врасплох, неготовыми, у него вы тоже попросите возможности сразиться на условиях, которые вам удобнее? — мрачно поинтересовалась Лерия, Хранительница Зала Пилюль.

Делегация учеников сникла под её уничтожающим взглядом. Её руки были скрещены на её впечатляющей груди, а миловидное лицо — искажено праведным негодованием.

— А ведь война, настоящая война, может начаться в любой момент! И как раз на случай войны Секта Шести Печатей копит запасы пилюль низких рангов. Чтобы спасать жизни учеников! Но вы мне теперь говорите, что не в силах выполнить свои обязательства по их переплавке? Просите эти обязательства изменить?

Она немного посверлила младших глазами, давая им возможность как следует подумать о своём поведении, прежде чем подвела итог:

— Хватит уже позорить имя практика. Убирайтесь. Я жду положенных пилюль в положенное время.

Когда делегация убралась, гнев на лице Лерии тут же сменился задумчивостью. Она села на свой рабочий стол, размышляя о том, не переборщила ли она. В конце концов, многим известно, что Вален Вен должен ей большую сумму. Вывод о сговоре с целью обирания учеников Зала Пилюль очевиден и может изрядно подмочить ей репутацию.

Точнее, мог бы в иное время. А сейчас Наставники и старейшины уже осведомлены о том, что Вален — не жилец. Во-первых, ему всё равно не хватит времени вернуть ей долг, какие бы хитровыделанные схемы он не использовал. Во-вторых, его успехи в культивации и обогащении больше не важны. Так что никому не будет дела, если Лерия косвенно поспособствует этим успехам. И её поступок будут оценивать исходя лишь из той логики, которую она сама только что изложила младшим. Формально она полностью права. По сути, она потворствует коварным замыслам и нарушению спокойствия секты — однако же, нарушение это из тех, какие в трудное время старшие поколения сочтут закаляющими характер учеников.

В общем, угрозы минимальны. А вот выгода, если Вален всё-таки выкрутится, или если Арама выйдет из затвора в здравом уме и с семью цветами, может оказаться огромной. Благодарность — редкое чувство среди людей и гуаев, но если что-то способно его пробудить, так это поддержка в действительно трудный час, пусть даже маленькая. Почему бы и не сделать рискованную ставку, особенно если риска на самом деле нет и при выпадении неправильных костей, она ничего не теряет?


*****


— Нет денег — продай лишнее. Нечего продать — займи. Больше не дают в долг — значит, ты плохой алхимик и всё равно вылетел бы из Зала Пилюль, — Вален равнодушно глядел на молодого ученика одного цвета, стоявшего перед ним на коленях, лбом в землю. — В любом случае, это не моё дело.

— Я и так уже в долгах! Я только две луны назад записался в Зал, печь и ингредиенты стоят дорого. И секте я тоже должен. Даже уйти не смогу. Если не закупаться по ценам Зала, так вообще не расплачусь!

Вален хмыкнул:

— Думаешь, ты первый догадался рассказывать жалостливые истории? А что не добавил про бедных, больных родителей, разорившихся, чтобы отправить тебя в Секту Шести Печатей.

Ученик не поднял головы:

— Это была бы неправда. Но если я застряну во внешних учениках, с долгами, которые десять лет выплачивать, то моей культивации конец. И своим младшим братьям с сёстрами я ничем помочь не успею.

Вален хмыкнул снова:

— Ну, хоть не врёшь. Это хорошо. Честному человеку я пожалуй могу продать сапфировую иглотраву в долг. Но учти — долг придётся отрабатывать.

Ученик поднял голову и глянул на Валена не с облегчением, а с подозрением.

— Не волнуйся, ничего изврашённого и страшного делать не заставлю. Побудешь годик-другой подручным. С утра надо будет приходить сюда, ждать часок, если у меня найдётся поручение — сбегать по нему. И всё. Обычное же дело, не?

Дело действительно было обычным. Среди богатых и перспективных учеников многие обзаводились подобными прилипалами. Хотя мало кто покупал их настолько прямо.

— Конечно! Я согласен!


*****


— Не нравится мне та сторона, которой ты раскрылся сейчас, — заметила Люме тем вечером. Они сидели за книгами в её комнате.

— Я слишком суров?

— Ты слишком мягок! Да, я знаю, ты изучил записи об учениках Зала Пилюль, можешь понять, когда тебе лапшу на уши вешают, — её собственные лисьи уши дёрнулись пару раз, — а когда нет. Только что с того? Эти ученики всё равно нужны лишь чтобы у прихвостней Оритилла пупок развязался отслеживать всех, кто ходит в наш дом. Или ты собираешься им чего-то серьёзное поручать? Нет? Я так и думала. А почему же ты позволяешь разжалобить себя тем, кто кажется достойным? Я бы вот покупалась только на смазливые, заплаканные мордашки девушек. Тогда бы ищейки подумали — да этот Вален просто похотливый подонок, который хочет вдуть кому-нибудь. Напоследок. И расслабились бы! А теперь подумают — да он что-то замышляет, ему нужны люди. И будут глядеть в оба глаза.

— А ты бы что подумала, если б я покупался на смазливые мордашки?

— Вален, милый, мы вместе уже не первый день. Я-то знаю, что смазливой мордашкой тебя не пронять. Или, если взглянуть на вещи с другой стороны, слишком ты подозрителен, и женщину к себе подпустишь не раньше, чем она тебе пару раз жизнь спасёт. Я бы подумала, что ты просто следуешь своему замыслу наилучшим образом.

Вален усмехнулся:

— А за репутацию мою уже не боишься, Люме?

— Поздно за неё бояться! — она всплеснула руками. — Я боюсь за тебя самого. Потому что твоя репутация твоему настоящему характеру не подходит!

Вален посмотрел на неё с вопросительным видом.

Люме отложила книгу в сторону, пригладила волосы, глянула на него в ответ.

— Можно я начну чуточку издалека?

Вален кивнул. Люме продолжила:

— Я, как гуай лисьей природы, знаешь ли, кое-что понимаю в дурной репутации. Мне самой повезло, я выросла в роду, обладающем богатством и властью, моя мать и дяди с тётями меня любили, да ещё я всегда была сильнее своих однолеток. Только придя в Секту Шести Печатей наслушалась того, что некоторые про нас думают, — она коснулась длинных ушей кончиками пальцев.

— К тому же, я женщина. Многим мужчинам неважно, что перед ними чудовище, если у чудовища большие сиськи, — её пальцы сместились вниз, подчеркнув своим движением размеры упомянутой части тела. — Но, всё-таки, хоть мне, скажу снова, повезло, я на своём опыте немного почувствовала, каково это, жить, когда тебя считают в лучшем случае коварной шлюхой, а в худшем чудовищем, зверем, который только притворяется гуаем. По временам было вправду тяжёло, и тогда я читала наставления предков-лис. Мне запомнились слова старейшины Призрачное Пламя. Если память меня не подводит, он говорил так…

Обычная речь сменилась размеренной декламацией:

— Когда весь мир считает тебя чудовищным дьяволом, может показаться, что лёгкий путь — вправду стать им. Отнюдь нет! Такой путь лёгок лишь для тех, чьё сердце лежит к нему изначально, для тех, кто в глубине души любит есть людское мясо и запивать слезами, для тех, кто желает найти удобное оправдание собственной жестокости. Но такие не станут читать мои наставления. Если же сердце гуая в своей основе праведно и стремится к добродетели, преклоняясь ко злу лишь по слабости и под весом обстоятельств, то такой путь не принесёт ему ничего, кроме горя и одиночества.

Люме развела руками:

— Ты недоверчив, замкнут, можешь быть беспощадным, иногда даже бесчувственным. В тебе есть сильный гнев, хоть ты пытаешься его скрывать. Но сердце у тебя доброе. Как я сегодня убедилась снова. Так что же ты не жалеешь своей репутации? Практик с добрым сердцем и дурной славой — это практик, который от путей добродетели и злодейства взял худшее!

— А злобное сердце и добрая слава — это, значит, взять лучшее?

— Вот не знаю, — она пожала плечами. — Помнишь покойного Онуота? Его обман и притворство кончились для него не то что б хорошо. Я так думаю, действительно злой практик, долго обманывающий всех вокруг, рано или поздно сорвётся. Привыкнет считать себя единственным умным существом и не устоит перед искушением. Искушением сорвать большой куш, например. Или искушением поглумиться над своими жертвами. Или всё сразу. Может если бы мы жили недолго, дела обстояли бы иначе. Но просто ли носить маску лет, хотя бы, сто?

Вален пожал плечами в ответ:

— Твои наставления звучат, конечно, очень разумно. Уж не знаю, доброе ли у меня сердце, зато знаю, что поначалу, когда только очнулся после потери памяти, я хотел сберечь хотя бы доброе имя. Но увы. Было поздно. Теперь остаётся лишь хитростью извлечь все выгоды, какие можно извлечь, прежде чем мы сбежим отсюда. Думаю, что если я когда-нибудь потом и вернусь в Секту Шести Печатей, то вернусь как могущественный старейшина. Тогда моя репутация во времена ученичества будет уже не важна.

Но слова девушки заставили его задуматься. В частности, над тем, кто это опять пытается оттолкнуть его от Люме, представить их связь как слабость. Похоже, что не стоит слишком откладывать визит вовнутрь собственной головы.

Но кто знает, как там пойдут дела. Возможно, его выведет из строя на день или дольше. Так что, сперва, надо разобраться со всем этим коммерческим предприятием. И ещё одним делом, связанным с Залом Пилюль.


*****


То, что Лерия не стала мешать его схеме обогащения, было хорошим знаком. Но очень незначительным хорошим знаком. Такое крохотное одолжение никак не помешает зловещим замыслам, если она их питает.

Валену понадобилось не один день изучать тяжёлые тома, в которых описывались разнообразные варианты пилюль и нескончаемые множества ингредиентов, прежде чем он составил минимально надёжный план проверки её истинного отношения.

Кстати, а почему тяжёлые тома, а не лёгкие нефритовые таблички? По той же причине, по которой Вален решил пользоваться записанными на духовный нефрит техниками лишь в самом крайнем случае. У слов на бумаге есть большое достоинство — они не передают мысли, чувства и понимание практика. Только знания, изложенные так, чтобы мог понять любой, обладающий достаточным интеллектом. Потому избежать заражения разума чужими идеями, решениями и предубеждениями пользуясь печатным словом неизмеримо проще, чем передавая образы себе прямо в мозг. В случае алхимических рецептов и образов всяких там редких трав опасность меньше, чем с техниками, но всё равно существенна.

В эти дни Вален нередко появлялся в Зале Пилюль. Брал почитать книги и выполнил пару определённых покупок. И не раз вспоминал слова Люме, замечая на себе ненавидящие взгляды. Впрочем, если бы ему предложили заново выбрать между простым безразличием всех этих учеников и получением выгоды ценой их ненависти, он бы ещё раз выбрал второе. Не моргнув и глазом. Люме сама слишком добрая и честная, вот и о нём судит по себе. А чем для неё закончилась бы попытка жить по чужим правилам, если бы не повезло встретиться с ним? Гибелью, причём вместе со всей семьёй.

Но надо признаться — если мысли без конца возвращаются к тому разговору с ней, значит, какую-то струну в душе она всё же зацепила.

Вален как раз думал об этом, когда один из служителей Зала приказал ему явиться в кабинет Хранительницы.

Лерия сидела за столом, положив подбородок на скрещенные руки. Она смотрелась всё так же роскошно, хотя теперь её красота уже не оказывала на Валена прежнего, почти гипнотического эффекта.

— Младший приветствует старшую. Чем обязан приглашением?

Лерия поглядела на дверь позади Валена, видимо, проверяя, надёжно ли она задвинута. Ведь если останется хоть щёлка, то заклинание звукоизоляции не заработает.

— А ты угадай, младший Вален.

Когда он ответил лишь искренне-недоумевающим взглядом, она недобро улыбнулась:

— О, ты, как я погляжу, из тех мальчиков, которые любят изображать невинность до самого последнего момента. Тебе это не идёт.

Она выложила на стол нефритовую табличку:

— Записи значимых покупок в Зале за три прошедших дня. Вален, милый мой, ты вправду думал, что если разбить покупки нужных тебе ингредиентов на части и смешать с ингредиентами ненужными, то никто не догадается, какие пилюли ты хочешь сделать?

— Прошу уважаемую Хранительницу просветить меня — какие же пилюли я хочу сделать.

— Не ломайся. Я же говорю, такое тебе не идёт, — Лерия постучал ногтем по табличке. — Позавчера среди твоих покупок была чешуя шестиногого хамелеона. Сегодня — эссенция призрачных маков. И то, и другое — типичные компоненты для пилюли Заметания Следа. Нет, не надо отговариваться. Ты здесь вообще-то, не на допросе. Но это здесь. Вален, ты уже не маленький. Думаю, ты догадываешься, что Наставник Оритилл поручил мне внимательно следить за твоими покупками и хочешь проверить, как я отреагирую на попытку запастись ингредиентами пилюль побега. Думаю, если бы я не вызвала тебя для этого разговора, ты бы счёл меня его верной прислужницей.

— Склоняюсь перед мудростью старшей, — Вален и вправду чуть поклонился. — И приношу извинения. Но… вы не рискуете сейчас? С этим предупреждением?

— Рискую, но не слишком сильно. Просто на будущее придумай… более элегантный способ запасаться подобными ингредиентами. Я тебе и не враг, но и не настолько друг, чтобы напрямую потворствовать твоим схемам. Ты сбежишь, а мне в Секте Шести Печатей ещё жить. Ты у нас умный юноша, я верю, ты сможешь что-нибудь сообразить. Да, кстати, ищейки, которые ходят за тобой по пятам, не смогут переступить порог Зала Пилюль, не вылетев из своих техник сокрытия. Но об этом ты ведь и сам догадался, не так ли?

Выйдя из кабинета Хранительницы, Вален потёр подбородок, сохраняя задумчивый вид, словно и не испытывал никакого душевного подъёма. А на самом деле ему хотелось улыбнуться.

Он действительно проверял Лерию, только вот его подозрения были гораздо мрачнее, чем она предположила. Вален не раз думал о том, что у ссоры Лерии с Арамой может быть не двойное, а тройное дно. На вид посторонних — глубокая ссора, если копнуть — незначительная женская размолвка... Но что если под этим слоями Лерия прячет смертельную вражду? Ведь как автор покушения на арене она выглядит слишком правдоподобно. Опытный алхимик, у которой может быть мотив. Лерия легче всех могла втайне изготовить пару редких пилюль и своевременно подсунуть их кому надо. А сведения о состоянии Арамы к ней, с учётом её положения и связей, могли попасть кучей разных способов — не настолько страшный секрет.

Но если бы Лерия вправду испытывала к Араме глубокую ненависть, распространяющуюся не только на её сына, но и всех, кто связан с её сыном, сейчас ей больше не было нужды так тщательно притворяться. Как там сказала Люме, сложно носить маску без конца? Лерия, будь она виновной, либо просто донесла бы обо всём Оритиллу, либо предложила бы Валену помощь в приготовлениях к побегу из секты, только чтобы сдать его с потрохами в критический момент. Скорее второе.

Но ничего такого она не сделала. Значит, из краткого списка подозреваемых её можно вычеркнуть.

*******

Продолжение истории можно прочитать на Boosty (https://boosty.to/stanislav_dementev) или Author Today (https://author.today/work/495282). Там же можно найти иллюстрации к тексту и различные дополнительные материалы. Господа и дамы, помним, что даже простой переход по этим ссылкам способствует оперативному появлению проды!