По ту сторону этого мира. Глава 40. Договор

Сон не пришел сегодня. Элиана проворочалась всю ночь в своей душной палатке, то и дело меняя положение в тщетных попытках найти покой. Теодор же, лежа в своей, безмолвно размышлял, глядя в темноту.
Минуты, похожие на часы, тянулись в кромешной тишине. И чем дольше Элиана вглядывалась в потолок из ткани, тем навязчивее в памяти вспыхивали образы.
Веки смыкались, но не приносили покоя. За ними бушевал мучительный калейдоскоп: потухший взгляд Теодора в прихожей; его надрывный шепот, коснувшийся изгиба ее шеи; шероховатость кожи под ее пальцами у раны; и… поцелуй - тот самый, нежный, оставивший жгучий отпечаток обещания на ее губах.

Сердце стучало гулко, отзываясь в ушах. Элиана, чувствуя, как жар приливает к лицу, непроизвольно рывком закрыла его ладонями, пытаясь спрятать не только от воображаемых глаз, но и от себя самой эти обжигающие воспоминания.
«Ты мучаешь меня уже вторые сутки, Теодор», - пронеслось в ее мыслях. Это было не выражение боли, а скорее горькая констатация того, как его принятие теперь истязает ее. Его слова разрушили барьеры вокруг ее сердца, выпустив на волю то, что она так долго подавляла. Он принял ее - без прошлого, без будущего. И хлынувшая мощь потока чувств была теперь невыносима.
«Хватит» - резко прозвучало у Элианы в голове. Она больше не могла лежать здесь, в плену у этих образов. Рывком поднявшись на локте, девушка вгляделась в сумрак. Из соседней палатки послышался сдержанный, но глубокий вдох, а затем - медленный, взвешенный выдох. На секунду Элиана замерла: «Не спит...» Его присутствие, даже за тонкой тканью соседней палатки, ощущалось почти физически, не давая ни на минуту забыться. Взгляд метнулся в сторону - на уголок потертого дневника, торчащего из сумки. Волна смущения постепенно отступила, вместо нее пришла холодная, пронзительная сосредоточенность. Вся ее жизнь на земле, заключенная в этих страницах, была стерта из ее сознания. И ей это было не нужно. Она выбирала настоящее - то единственное, что сейчас имело значение.

Элиана тихо, почти невесомо поднялась на ноги, стараясь не издать ни единого звука. Пальцы обхватили истрепанный переплет дневника, вес которого казался тяжелее обычного.
Каждый шорох ткани, каждый скрип песка под ее ступнями казался оглушительным в хрустальной утренней тишине. И осторожно раздвинув полог палатки, Элиана выбралась наружу. Воздух был прохладным, свежим, пахнущим песком и потухающим костром, чьи последние угольки слабо мерцали в сумеречной мгле.
Она опустилась на корточки рядом с тлеющим огнем, обновила поддерживающее заклинание и дала пламени разгореться снова. Элиана глубоко вдохнула, собираясь с духом. Рука дрогнула, поднося дневник к самому краю мерцающих искр, намереваясь опустить его в жар...
В этот самый момент тонкая ткань соседней палатки тихо зашуршала. Элиана мгновенно почувствовала тихие шаги Теодора. Он медленно подошел к костру и, не говоря ни слова, сел рядом с ней. Она замерла, дыхание перехватило. Дневник дрожал в ее руке на границе пекла и прохлады. Мирэль не обернулась, но чувствовала его взгляд - не на себе, а на книге в ее руке. На ее прошлом, которое она держала над огнем своего выбора.
-Я сжигаю все, что было до Селестии, - сказала Элиана, не дожидаясь вопроса. Ее голос был на удивление ровным, без дрожи, словно она просто констатировала факт. Не сомневаясь, девушка опустила дневник прямо в полыхающий очаг. Огонь жадно набросился на ветхую бумагу, мгновенно скручивая страницы с аккуратным почерком, превращая чернила в дым. Но Мирэль не отпустила его. Она крепко держала горящую книгу, наблюдая, как пламя пожирает переплет, как буквы тают, как прошлое обращается в пепел прямо в ее руках. И только когда нестерпимый жар начал лизать ее пальцы, Элиана медленно, почти с торжеством, разжала ладонь, позволяя остаткам сгоревшей книги исчезнуть в пламени. - Оно мешало мне двигаться вперед.

Взгляд Теодора, до этого прикованный к горящему дневнику, медленно поднялся. Сначала он скользнул по ее профилю, задержался на мгновение, а затем встретился с ее глазами. В словах Элианы, произнесенных таким ровным, почти отстраненным тоном, Теодор услышал эхо собственных мыслей, что терзали его у камина - жить настоящим с тем, кто дорог. Их взгляды встретились в безмолвном понимании друг друга. Два упрямых дурака, прошедшие через собственный ад сомнений, отрицания и страха, пришли к одной и той же простой истине: теперь для них существует лишь «сейчас».
-Три года Тео, максимум что я могу нам дать, - сказала Элиана, и ее голос звучал удивительно спокойно. - Время, чтобы закончить все незавершенные дела, которые остались в Фубуки и Тайки. Я сохраню осколок, отложу этот момент. Я не могу так просто… - она опустила взгляд, а затем вновь подняла его, встречаясь с его ошеломленными глазами. - После того как исполнится мое предназначение, я полагаю, что начнется… - она не хотела думать о войне, о судьбе друзей, которых она обрела в этом мире, и закрыла глаза одной рукой. Говорить об этом было невыносимо тяжело. - Понимаешь? Хочу оставить после себя мир, который не развалится мгновенно, когда я… уйду.
-Три года? - голос Теодора прозвучал странно обезличенным, словно сознание отказывалось верить в услышанное, не давая проявиться ни одной эмоции. А внутри… неистовая буря.
Элиана оторвала руку от лица и посмотрела на него, во взгляде Теодора, который она ощущала на себе, бушевала растерянность, неожиданно настигшее облегчение и тревога… за мир, за ее миссию и за нее саму.
-Ты уверена? - спросил он наконец. Тео отчаянно боялся позволить себе надеяться, боялся, что эта хрупкая отсрочка может быть иллюзией. Элиана кивнула, и посмотрела на пламя костра. А он опустил голову в ладони и глубоко, с дрожью вдохнул, будто с него только что сняли петлю.
-Хорошо, - сиплым голосом произнес он, сначала устремляя взгляд на рыжие языки пламени, а затем поднял его. Взор Теодора вдруг стал твердым и встретился с ее глазами. - Но это не отсрочка. Это - договор.
Он встал, отряхнул песок с коленей и протянул ей руку - не чтобы помочь подняться, а чтобы начать. Начать этот день, первый из подаренных им трех лет, из каждой тысячи отвоеванных мгновений.
Она посмотрела на его протянутую ладонь, потом медленно перевела взгляд на глаза Теодора. И положила свою руку в его.

С этого началось их настоящее.