Один час в зимней деревне

Одинокая муха с завидным, но совершенно бессмысленным упорством билась головой об оконное стекло. Большой серо-полосатый кот, которого наивные люди назвали Пончиком, щурил глаза и короткими движениями головы сопровождал траекторию полета мухи-камикадзе. За окном стоял январь и какой-то гражданин, со смесью надежды и отчаяния ожидающий, когда его промёрзшая овчарка наконец-то сделает все дела, ради которых, собственно, они и оказались на улице. Овчарка пыталась донести до гражданина, что в такой мороз ничего не получится, но тот слишком замёрз, чтобы воспринимать невербальные методы общения.

Бабахнув калиткой невнятного цвета, на дорогу вышел Семёныч, высоченный, могучий дядька с вечной сигаретой в зубах, тягой к ручному труду и чудом отечественного машиностроения – «Нивой». Без сигареты он чувствовал себя некомфортно, без ручного труда набирал вес, а «Нива» была его благословением и проклятием одновременно – зависело от того, завелась она или нет. Тулуп Семёныча был распахнут, позволяя увидеть под собой майку-борцовку и поросшую буйной растительностью грудь.

- Гадите? – добродушно поинтересовался Семёныч, сплюнул в снег докуренную до фильтра сигарету и, довольно крякнув, вонзил лопату в сугроб перед калиткой.

Овчарка и её гражданин оторопело, поёживаясь, смотрели за размашистыми движениями Семёныча, движением мышц на его исходящей паром груди. Переглянувшись, собака и гражданин кивнули друг другу, а гражданин ещё и покрутил пальцем у виска для более внятного донесения мыслей.

Семёныч хекал и вонзал, овчарка тужилась, гражданин подпрыгивал и кутал покрасневший нос в колючий шарф, муха методично сдавала экзамен на десантника и, казалось, была близка к успеху, а кот Пончик продолжал водить головой, пытаясь нащупать в мохнатом пузике инстинкт охотника.

Именно в этот продолжающийся и текущий момент на заснеженной дорожке между заборами объявился человек-сосед и гордо продемонстрировал достижение науки: снегоочиститель с маломощным бензиновым двигателем. Семёныч отмахнулся и в очередной раз хекнул. Овчарка прекратила своё ожидаемое гражданином дело и подошла обнюхать гадко пахнущий агрегат. Гражданин же, подпрыгивая и приплясывая, заинтересованно присматривался к гордой надписи «Сделано в Китае» на обклеенном российскими флагами снегоочистителе.

Инструкциями человек-сосед не пользовался принципиально, поэтому процесс обретения снегоочистителем божественной искры затянулся. Семёныч довольно похохатывал, прикуривая очередную сигарету. В технику он не верил. Овчарка, сопровождаемая посиневшим гражданином, снова сгорбила спинку под одиноко торчащим кустом, потеряв интерес к новому предмету. Доносилось только пыхтение и отдельные неблагозвучные слова от человека-соседа, косящегося на Семёныча, уже расчистившего выезд у своей калитки и приступившего к дороге.

Завелся агрегат как-то внезапно для всех. И сделал это с таким рёвом и треском, что человек-сосед резко дёрнулся, направляя струю очищенного снега в бородатое лицо и мохнатую грудь Семёныча. Тот рыкнул и, не выстояв перед напором, навзничь рухнул в ещё не очищенный сугроб, широко раскинув руки. Овчарка моментально решила все вопросы и галопом рванула в сторону собственного дома, волоча за поводок задушенно похрюкивающего гражданина. Муха моментально скончалась. Предположительно от разрыва сердца. Пончик мягко прикрыл лапкой бамкнувшее об подоконник тельце и довольно зажмурился: «Есть охотничий инстинкт, есть»!

Взрёвывание агрегата вскоре стихло, зато поток непечатных слов на повышенной громкости ещё долго висел над деревней, перемежаемый нечастыми, но увесистыми шлепками. Человека-соседа учили правильному обращению с техникой. Пончик вытянулся на диване и, мурча, вылизывал лапку. О! Это была лапка великого охотника! Наконец, всё стихло. За окном шёл снег и пошатывающийся человек-сосед.