11. Оливия. Мир Галы

Автор:   Оливия



Гала любила сумерки. Весной - за слюдяные ручьи вдоль тёмных проталин, летом - за искры костра на фоне ещё бледных звёзд, осенью - за светящиеся гнилые пни в гуще кедровника, а зимой - за синие тени на сугробах и мозаику окон в заснеженных домах.

Каждый выход на пленэр для неё был словно вояж по неведомым мирам. Действительно, разве в городских буднях заметишь, как золотой свет мешается с грозовой чернотою туч, как побурели и поникли шары гортензий и звезды сдвинулись с прежних мест, как в ямке от коровьего копыта умостилась саламандра, а из кармана потерянного кем-то пиджака выглядывает птичье гнездо…

Гала считала, что об увиденном непременно нужно рассказывать, и не только словами, которые имеют способность забываться, а всеми доступными средствами. В ее случае это была живопись. Этюдник всегда держала под рукой - на пассажирском сидении своего старенького Пежо. Правда, с наступлением холодов, этюдник вместе с красками, мелками и кисточками отправляла на антресоль в зимнюю спячку, но ведь при желании его всегда можно “разбудить”, не правда ли? А ещё, по ее мнению, морозы и метели - вполне весомое оправдание домоседства со спицами, крючком и мотками шерстяной пряжи, с кулинарными изысками и забавными историями, которые она любила сочинять в своё удовольствие.

Крупная, статная, круглолицая, приветливая, с длинными русыми волосами и лучистым взглядом, она не раздумывая взваливала на себя массу дел и успешно их перелопачивала. Ей вполне было под силу соорудить беседку из бревен и парусины, устранить засор в канализации, поменять автомобильное колесо, устроить в элитный дом престарелых одинокого соседа с невыносимым характером. К тому же она постоянно кого-то спасала - бомжей, ежей, жуков, пауков. Даже дождевых червей, оказавшихся на тротуаре, она бережно переносила в безопасное место.


Зимние выходные, как правило, проводила за городом - в старом родительском доме. Тот стоял на холме и поэтому, как на ладони, были видны и верхушки кедров, и застывшая змейкой река, и дома, в окнах которых теплился свет.

В один из таких вечеров Гала закончила вязать невероятно креативный снуд и положила под елку рождественские сюрпризы для всех-всех предполагаемых гостей. Потом укрыла пледом кота-сфинкса, достала из духовки причудливый пирог и послала сообщение мужу, давно игравшему в её жизни роль то ли брата, то ли сына:
 
“Не сиди всю ночь со своими стрелялками. Напоминаю - у тебя скоро новый проект. Дай отдых глазам, спине и голове, в конце концов. Приезжай, отдохнешь и машину поможешь откопать - снега намело видимо-невидимо”


Она налила в чашку тягучую сливянку и отдернула шторы. Многодневный снегопад всё еще куролесил - хлопьями, крупой, колючими льдинками. Всё это шуршало, свистело, скрипело и  завывало сплошной  какофонией. Кот, сквозь сон, прислушивался и иногда по-своему комментировал происходящее. Но вот повёл раскрасневшимся ухом, вскочил, вытянул шею и, запрыгнув на подоконник, стал скрести когтями по стеклу.


Гала взяла его на руки и припала к окну: снежные холсты осыпались с неба и наслаивались друг на друга с такой силой, что даже  сугробы казались подвижными. А один из них, самый лохматый, вдруг каким-то образом высунул ярко-розовый язык и оглушительно залаял. Гала и кот отпрянули, обнялись и обомлели - прямо перед их домом стояла собачья упряжка, запряженная белыми маламутами.  За ними маячил ряженый Снеговик с усами, бакенбардами и вязаным ведром на голове. Он помахал им рукой и почтительно поклонился.

- Котя, не волнуйся… твое дело - стеречь плед, - как можно спокойней сказала Гала и, набросив полушубок, вышла за порог.

- Простите, - странный гость спрыгнул на снег и запахнул ворот своего трехъярусного балахона из овчины, - не хотелось вас беспокоить…но, похоже мы сбились с пути - погода, сами понимаете.

- Чем я могу помочь? 

- Даже не знаю…дети очень устали…понимаете, они так долго ждали этого снегопада, но по прогнозу он вот-вот закончится и наши снежные псы потеряют последние ориентиры. Они привыкли держать нос по ветру, в хорошем смысле… а затишье нужно переждать…можно мы это сделаем у вас?

- Вы сказали - дети?

- Да, вот они, - Снеговик посторонился.   

В глубине длинных нарт, сбившись в кучку, сидели трое малышей, укутанных одеялом. Из-за нахлобученных шапок и широких шарфов лиц практически не было видно - только пуговки глаз и румяные от мороза щеки. Младший смоктал соску-пустышку, средний прижимал к себе плюшевого лиса, а старший, лет шести, - держал за пазухой игривого лохматого щенка.

- О-оо, - Гала подошла ближе, - вы, наверное, замерзли. Конечно, конечно, приглашаю и вас, и дедушку вашего в дом - там тепло и котик есть. Угощу вас африканским пирогом, чаем, и прянички имбирные попробуете!

- Что вы, что вы, это лишнее, - Снеговик снял с головы ведро и извлек оттуда пачку старых фотографий. 

Пару минут он их перебирал, тусовал, рассматривал и, наконец, протянул одну - черно-белую. На ней счастливая молодая семья танцевала у новогодней елки - мама, папа, дети. Младший - с той же пустышкой во рту, средний - с лисёнком, старший - со щенком.

- Этому фото больше десяти лет, - Снеговик пожал плечами. - Что тут скажешь…именно в тот день от их дома осталась лишь воронка и пепелище. Родители чудом выжили и с тех пор в каждый декабрьский снегопад ждут нас. А я вовсе и не дедушка, я всего лишь опекун - ну, понимаете, - там, в другом измерении…

Какое-то время Гала стояла с совершенно ошеломленным видом. Она думала о том, что в свои без малого сорок так и не успела родить, что чудесная детская комната, которую они с мужем подготовили в новой квартире много лет назад, до сих пор пуста. И что, на самом деле, нет ничего важнее детской жизни, и вообще - жизни, даже при условии, что она вечна в каких-то других, неведомых нам, измерениях.

- А давайте устроим праздник, - предложила она, - ведь Рождество совсем скоро. У меня есть большая надувная горка-батут, и санки, и мериносовая кофточка для вашего щенка, и мыльные пузыри - о, они на морозе замерзают и на какое-то время становятся, словно радужные стеклянные шары!

На этот раз Снеговик, словно фокусник, достал из своего ведра палочку для суши и одним её взмахом зажег на небе северное сияние. Снежные псы взялись гонять по двору резиновые мячики, электронасос накачивал батут, Гала строила иглу, а дети выдували и ловили мыльные пузыри, кидались снежками и хохотали, хохотали…откуда-то доносилась изумительной красоты мелодия - та самая, рождественская… и повсюду искрилась волшебная снежная пыль…
 
В самый разгар игр Гала добралась и до антресоли. Она сделала несколько карандашных набросков, а ярким акрилом нарисовала Снеговика и детвору, съезжающих с горки паровозиком.

- А подарки? - наперебой кричали дети.

- А фото на память? - усмехался в усы Снеговик.

Ребёнок с пустышкой оказался девочкой и она получила в подарок куклу-сплюшку - для добрых и сладких снов. Среднему Гала подарила алую розу в стеклянной колбе, ведь Роза и Лис - верные спутники маленьких принцев. Ну, а старшему - поводок для его питомца и почти астрономический бинокль.

- Ма-ма, - захлопала в ладоши малышка.

- Я помню эту сказку, - сказал маленький принц.

- Буду приглядывать за тобой, - пообещал старший.

Снеговик с тревогой глянул в небо - от северного сияния не осталось и следа, а с горизонта громадой надвигались сине-белые облака. 

- Метель вот-вот начнётся, - заверил он, - а нам, дорогая хозяюшка, пора. Счастливо оставаться и берегите себя! А наша девонька говорит мало, но в самую точку - попомните мои слова.

Он поправил шлейки в упряжке, зашнуровал свои доисторические боты и усадил в сани детей. Ворот его балахона вновь распахнулся и Гала не выдержала:

- Для вас, Снегодедушка, у меня тоже есть презент - очень модный, безупречно красивый и невероятно уютный. Это - снуд, который я связала, видимо, - для вас! Прошу обмотать его вокруг шеи и воротник вашей хламиды будет усмирен навсегда.


Она протянула нечто пушистое, многоцветное и бесконечно длинное и добавила напоследок:

- Попутного ветра в любых измерениях!

Метель закружила-завьюжила, неистовый ветер подхватил белоснежных маламутов и те вмиг ворвались в воздушный поток, весело лая и оглядываясь на своего погонщика и спящих в обнимку, маленьких пассажиров.


На следующее утро Гала кормила мужа пирогом и рассказывала о ночных приключениях. Тот недоверчиво щурился, хвалил африканскую кухню и зевал. Кот, став невольным свидетелем событий, старался всё подтвердить, но его, как всегда, никто не понял.

Среди подарков под ёлкой Гала не досчиталась сплюшки, бинокля и розы, а под парой резиновых мячиков обнаружила свой акриловый рисунок: на фоне ночного неба, озаренного северным сиянием, стояло четыре белоснежных снеговика: долговязый с усами и бакенбардами и трое маленьких - трогательно кособоких, с разномастными пуговицами вместо глаз, с еловыми ветками вместо рук и с носами-шишками. Они все улыбались.

Гала вышла во двор и, как ни старалась,  не нашла вчерашних следов на снегу - метель все замела. А может, и не было вовсе ни дорожки от санных полозьев, ни батута, ни эскимосского жилища, в котором с таким удовольствием возился лохматый щенок.
 
Вдали, как на ладони, были видны и верхушки кедров, и застывшая змейкой река. Скоро, совсем скоро сумерки окрасят сугробы синими тенями и зажжется мозаика окон в заснеженных домах!


Кот-сфинкс всматривался в окно и скучал. Перед ним раскинулась белоснежная бесконечность - взгляду абсолютно не за что было зацепиться. Он повернул голову вправо, влево - увы. Хотя, что-то крошечное, розоватое всё же привлекло его внимание. Он, как всегда вытянул шею и даже стал на задние лапы, чтобы разглядеть находку. Да-да, не так давно он наблюдал подобное - она самая, соска-пустышка! Котя всё понял - это был знак свыше! Причем очень-очень хороший знак. В какой-то степени и для него, но для хозяйки - особенно! Наконец-то она перестанет вязать ему мериносовые кофточки и укрывать противным пледом, пахнущим лавандовым порошком! Кот запрыгнул на шкаф и с видом умудренного старца стал наблюдать за своими хозяевами - эх, самого главного они ещё не знают.