Яблоки. 1. Глупо сравнивать

В ноябре в восемь часов утра в Кишиневе прохладно, накрапывает дождь. Что ждет меня дома?

Автобус остановился в нескольких метрах от остановки. В стороне от нее рос лес. Отсюда было хорошо видно приземистое здание аэропорта.

Два водителя одинаково высокие и толстые. Но один разговорчивый. Мне скоро надоели его шутки, и я уже начинал его ненавидеть смертельной ненавистью. Другой постоянно молчал.

Разговорчивый возмутился, мол, что это такое, нет двух пассажиров, мужчины и женщины, женщину можно понять и простить, а вот мужчину, тот, когда ему скинули на телефон СМСку с сообщением, что автобус будет в восемь, и схемой, где его найти, написал: «Дякую», - нельзя, потому что такой вежливый,  но именно его и нет.

«Вот почему мы стоим», - подумал я.

Первой появилась женщина. Она тащила за собой большую сумку. Вторым был мужчина, о котором шла речь, он с короткой бородой, которую носят в последнее время некоторые украинцы. Ему лет сорок. Это как раз и заинтересовало меня в нем: тот, видно, прилетел из Анталии, впрочем, как и я, но, чтоб попасть туда, надо было еще выехать из Украины, оттуда выпускали только инвалидов, по нему же не скажешь, что он такой: очень энергичный, в черных джинсах, короткой черной куртке, без головного убора.

Увидев его, разговорчивый водитель опустил голову. Он уже не язвил, и когда сделал перекличку, задал вопрос, есть ли среди пассажиров такие, которые едут из Израиля или же Египта.

Пожилой мужчина на переднем сидении рядом с полной спутницей возле двери сказал, что он из Израиля.

-А граждане России? – опять спросил тот.

-Нет! Нет! – закричали.

-Слава богу!

-Слава богу! Слава богу! Слава богу! – опять закричали со своих мест мужчины и женщины, в том числе, и израильтянин с бородачом.

Глупо сравнивать грязно-серый песок на пляже у Фаселиса, который, если разобраться, не такой уже плохой, как кажется на первый взгляд, к тому же он выигрывает перед самым чистым, самым желтым, тем, что  тут сохранились древние развалины общественной бани (и туалета), или гальку на берегу моря в районе Коньяалты (русские называют его КонЯлтой), или водопад в Парке "Дюден", или, наконец, стояние на яхте у "Черепашьего острова" (еще его называют "Островом неверных жен"), мне больше нравится второе название, или.., этих или можно употребить великое множество, с картиной, открывшейся мне, когда мы выехали из Кишинева (тут была своя, особенная прелесть).

Или же с тем, как оказавшись в долине среди гор, с каким восхищением я смотрел на древние склоны, время от времени выкрикивая: «Вот это да!»

В первый раз, когда я с детьми приехал туда, мы забыли ключи от «земли», так они называли дачу. И тогда, чтоб посадить деревья в горшках из черного целлофана,  мы перелезли через забор.

Землю долбили остроконечной лопатой, других в магазинах не продают, теперь я понимаю почему. Почти так, как на Украине в засушливое лето. Но тут она не сухая, а как вязкая смола. По всему участку разбросаны белые камни.

Недостатки местного садоводства искупались кипятком из турецкого самовара, чаем и прекрасными видами, а еще экскурсией по окрестностям.

До этой поездки, а мы ехали через Могилев-Подольский со старой церквушкой перед погранпереходом, мостом через Днестр, куда я хотел бы броситься, а если, оказавшись на другом его берегу, обернуться назад, то домиками на крутых холмах, я знал другую Молдавию. Молдавию с Тирасполем и Бендерами. Бендеры тоже стоят на берегу дорогой мне речки. Вот почему я хотел бы прыгнуть с моста и уплыть. Уплыть в Бендеры!

Там преимущественно равнинная местность, если не считать крепости на высоком холме и Суворову гору (говорят, что ее наносили шапками).

Здесь же, с этой стороны, одни холмы. Едешь по дороге, как по верблюжьим горбам.