Романтический поступок

Коля Снегирёв был человеком. Человеком он был определённо, ибо имел две ноги, две руки и голову, на которой росли волосы коричневого, местами выцветшего цвета. Жил он не столько в квартире номер семнадцать по улице Блинной, сколько в пространствах между корешками книг. Книги эти, преимущественно толстые и пахнущие пылью времён минувших, лежали повсюду: на единственном стуле, на подоконнике, заслоняя свет, под кроватью, образуя там геологические пласты из Дюма, Гюго и Достоевского. Коля зачитывался ими до состояния, когда цифры из бухгалтерских ведомостей свечного заводика «Факел» начинали плясать перед глазами, превращаясь то в шпаги мушкетёров, то в кандалы каторжника, то в бледный лик князя Мышкина. На «Факеле» его ценили за безукоризненное заполнение граф «дебет» и «кредит», но считали существом, мыслящим перпендикулярно общему направлению — чудаком. Коля же полагал, что мир бухгалтерии — лишь временное недоразумение, и что Час его непременно пробьёт, громко и торжественно, как колокол на страницах томика Вальтера Скота.
И вот однажды, Час этот, как ему показалось, настал. Случилось это по дороге домой. На улице стоял типичный осенний день: серый, мокрый и слегка противный. Коля мечтал о кресле, пледе и чашке чая с лимоном, разрезанным ровно на восемь долек. Он уже мысленно погружал ложку в янтарную жидкость, как вдруг зрение его наткнулось на Объект.
Объектом была Девушка. Девушка стояла перед Лужей. Лужа была не просто водой, скопившейся в углублении асфальта, а Водоёмом Значительных Размеров и Неопределённой Глубины. Девушка же созерцала её с выражением лица, как если бы ей предложили вычислить общую площадь этой самой лужи.
В мозгу Коли что-то щёлкнуло. Точнее, заскрипело, как несмазанный механизм, запуская цепь ассоциаций, почерпнутых из страниц 224, 519 и 803 различных томов. Всплыли образы: благородный жест, восхищённый взгляд Прекрасной Дамы, признательность, ведущая к знакомству, затем — брак, дети (трое, мальчик и две девочки, или две девочки и мальчик), дом с камином... Картина была ясна, как дважды два — четыре, хотя Коля предпочитал числам образы.
«Час пробил!» — констатировал Коля внутренним голосом, отбрасывая сомнения, как ненужный балласт. Действовать надлежало немедленно и эффектно. В голове всплыли образы: рыцарь или князь бросает плащ или пальто в грязь перед прекрасной дамой. Плащ! Его пальто! Пальто добротное, драповое, цвета запёкшейся крови, подаренное родителями на тридцатилетие (которое отмечалось ровно год и три месяца назад). Снятие пальто обернулось небольшим представлением: пуговицы упёрлись, рукав зацепился за ремешок часов, но Коля, превозмогая, высвободил предмет одежды.
С размаху, достойным героя рыцарского романа (или метателя молота), Коля швырнул пальто на поверхность Лужи. Расчёт был прост: пальто ляжет, Девушка пройдёт, благодарность последует.
Пальто не легло. Оно издало звук: «Бульк!» — звук неожиданный, влажный и окончательный. Исчезло. Бесследно. Словно его никогда и не было. Лишь мелкие пузырьки на мутной поверхности свидетельствовали о поглощении.
Коля замер. Его механизм мыслей дал сбой. Глаза его переводились с места исчезновения пальто на Девушку. Девушка же, не удостоив происшествие ни взглядом, ни звуком, произвела разворот на сто восемьдесят градусов и удалилась строгим, размеренным шагом. На следующем углу, как по заказу режиссёра, возник Мужчина. Мужчина был высок, строен, одет в Костюм Дорогого Пошива и излучал уверенность. Девушка подошла к нему, и они скрылись из виду, оставив в воздухе лёгкий шлейф дорогого парфюма и полное ощущение предопределённости событий.
Коля остался наедине с Лужей и фактом отсутствия пальто. Внутренний монолог его свёлся к простой формуле: «Пальто пропало. Пальто стоило денег. Пальто необходимо извлечь». Логика была железной. Подвернув брюки выше щиколоток (чтобы не намочить, ибо носки были чистыми), он аккуратно, стараясь не расплескать воду, ступил в Лужу правой ногой.
Коля Снегирёв исчез.
Исчез полностью, беззвучно, без всплеска, без «булька». Один шаг — и пространство, занимаемое Колей, стало пустым. На асфальте остался лишь след от мокрой подошвы.
Свидетели (а их было ровно трое: старушка с сеткой, в которой лежали батон и банка консервов; подросток, жующий булку; и господин с портфелем) — замерли. Подросток перестал жевать. Старушка опустила сетку. Господин обхватил обеими руками портфель.
«Исчез», — констатировал господин с портфелем.
«Провалился», — добавила старушка.
«Э-э-э», — выдавил подросток, наконец проглотив булку.
Началась суета, предписанная в таких случаях: крики, беготня, попытки заглянуть в Лужу палкой (палка не достала дна), вызов милиции и кареты скорой помощи. Милиционер, прибывший на велосипеде, долго измерял Лужу шагами, записывал показания свидетелей в книжечку и чесал затылок. Фельдшер скорой помощи предлагал всем успокоительное. Лужа же, выполнив свою функцию, к утру следующего дня благополучно испарилась, не оставив и следа.
Прошла неделя. Ровно семь дней. На рынке «Сельское Изобилие», в секторе номер шесть («Галантерея и Текстиль»), появилась новая торговая точка. За прилавком, уставленным аккуратными стопками пальто, шарфов и шапок, стоял молодой человек. Лицо его было бледным, волосы — чуть влажными, как после умывания, а глаза смотрели чуть поверх голов покупателей, в некую точку пространства. Он улыбался. Улыбка была ровной, не моргающей, как у хорошо смазанной куклы.
«Пальто? Отличное пальто. Тёплое», — говорил он, поглаживая ворс драпа. Голос его звучал знакомо, но с лёгкой, неуловимой хрипотцой, будто говоривший недавно наглотался воды.
Люди, знавшие Колю Снигирева, тыкали друг друга локтями:
— Смотри-ка! Снегирёв!
— Тот самый? Который в лужу?
— Похож. Очень похож.
— Но как? Он же исчез?
— Ага. Исчез.
— А это кто?
— Продавец. Пальто продаёт.
Продавец же, услышав это, лишь улыбался шире и повторял: «Пальто? Отличное пальто. Спасёт от любой непогоды». Никаких объяснений. Никаких намёков на приключения. Только пальто, шарфы, шапки. Почему не зонтики? Почему не сапоги? Вопросы висели в воздухе. Ответов не было.
Если вы, гражданин, окажетесь на рынке и увидите молодого человека, предлагающего вам купить пальто — не удивляйтесь. Не спрашивайте. Просто знайте: ответы на все вопросы, как и пропавшее пальто, покоятся на дне лужи. Той самой. Серой. Осенней. Бездонной. Которую прохожие обходят стороной. «Бульк!»