50 000 белорусских рублей

50 000 белорусских рублей.

рассказ

Игорь Осмоловский

Апрельское утро выдалось хорошее, как и положено вначале весны. Всё вокруг радовало глаз. И два, бомжеватого вида, человека стрясающие мелочь у прохожих и водителей на автостоянке у небольшого магазинчика, казались милыми и забавными. И даже может весна тут не причем, они просто привлекали внимание всем своим видом. Один из них толстый, лысоватый, одет в простейшую довольно изношенную одежду, другой – напротив, худой со всклокоченной шевелюрой, и одежонка его говорила о том, что некогда он был в полном порядке. На первый взгляд – совершенно разные люди, но объединяло их то, что оба они были с похмелья, и вид обоих говорил, что в таком состоянии они далеко не первый месяц. А ещё было видно, что они друзья, и, судя по их слаженным действиям в поисках средств, и взаимным колкостям, было понятно, что друг к другу они относятся с таинственной теплотой, которую тщательно скрывают один от другого.
– Ну, сколько уже, Веня? ¬– нетерпеливо спрашивал толстяк у худого после очередного подаяния от прохожего, сказавшего многозначительно: «У самого бывало».
  – Тридцать, – скоро отвечал Веня, и оба снова приступали к процедуре сбора денег на бутылку, которая стоила ровно 50 000 белорусских рублей.
¬– Работать идите, – зло бурчала толстая тётка в очках, – на вас пахать можно.
– Можно, если и тебя запрячь, – колко реагировал толстяк.
– Мы и пахали, – солидарно присоединялся к нему худой Веня, – двадцать лет на заводе. Только накрылся завод. Где работу найти? Подскажи. Пойдём, поработаем! А то языком молоть…
Тётка ничего не ответила, а погрузилась в свои сокровенные мысли и направилась к магазину.
 – Сама-то, ишь, как схуднела работаючи день и ночь, – буркнул толстый Антон уже отошедшей на приличное расстояние тётке, которая, впрочем, обернулась, посмотрела на мужчин и сняла очки.
Вене такой жест не понравился, и он машинально втянул голову в плечи. Тётка, же, протерев запотевшие очки салфеткой, самозабвенно двинулась дальше.
– Работать?! Где?! – кинул вдогонку Веня, довольный, что тётка скрылась в магазине.
– Где, где? Сам знаешь где! В Караганде! Давай уже, работай. Больше половины уже собрали, – прервал его Антон.
– И чего?
– Ничего! Двадцатка осталась.
Веня не ответил, а направился к подъехавшей крутой машине с высокомерным человеком за рулём, весь вид которого предполагал, что к нему Веня идёт напрасно. Предположения подтвердились – высокомерный, едва завидев Веню, спешно зашагал прочь.
Антон поглядел на друга с укором.
– Сколько можно тебя учить? Из таких машин ещё ни разу никто копейки не дал. Веня?!
– А ну тебя, – обидчиво отозвался Веня, – говорил же, не сюда нужно было идти. Тут дорогой магазин и одни Роллс-ройсы.
В это время с явным намерением  встать на свободное место к ним двигалась старенькая скромная иномарка.
– Вот. Смотри, – коротко бросил Антон и приступил к делу.
Он, едва машина запарковалась, подошёл к водителю и, недолго что-то проговорив, скоро вернулся к Вене, гордо перебирая пальцами двадцатку.
– Учись, мумия. Вот. С таких дохленьких машин, почти всегда хоть пару копеек, а дадут. Бедные люди всегда с пониманием. А ты к Роллс-ройсам сунешься.  Что бы ты без меня делал?!
– Без тебя  жил бы припеваючи.
– Так  пойдем и припьём и припоём. Давай-ка посчитаем.
Веня согласно вытянул из кармана жменю мятых мелких купюр и с готовностью протянул Антону. Антон деятельно приступил к подсчёту.
– Двадцать пять, двадцать шесть…, – назидательно произносил он.
Как вдруг поднялся ветер и своим порывом вырвал из рук Антона самую большую купюру, двадцатку. Купюра, дразнясь, стала выделывать затейливые «Па» и упрямо двигаться в противоположную от заветного вино-водочного отдела сторону. Друзья быстро пришли в себя и резво принялись догонять непослушный денежный билет. Билет же, благополучно уйдя от настойчивого преследования, перелетел на другую сторону кишащей автомобилями дороги, сделал напоследок в воздухе кривой круг и мирно улёгся у столба обклеенного разного вида объявлениями.
Антон с Веней, ловко маневрируя между сигналящими машинами, трудолюбиво пересекли зловещую дорогу и благополучно накрыли двадцатку трясущимися ладонями.
– Ну, – Укорительно произнёс Веня, запыхавшись.
– Поймали же, – сбивчиво дыша, ответил Антон.
– Дай я посчитаю, безрукий!
– Да, пожалуйста, рукастый ты наш.
Веня благоговейно принял из рук толстого Антона деньги. И, с превосходством посмотрев на того, стал увлечённо их распрямлять, складывать и пересчитывать. Когда Веня подходил уже к концу подсчёта, раздался возмущённый возглас друга.
– Ни фига себе!
Веня испуганно оторвался от манипуляций с деньгами.
– Что? Я правильно всё считаю, пятьдесят тысяч. Ровно на бутылку!
– Ну, дают люди! А?!
– Да что случилось? Можешь объяснить?
– Почитай.
Антон сделал загадочный жест в сторону объявлений на столбе. Веня послушно стал разглядывать разносортные бумажки.
– Продам кур… Так, сниму сглаз… А, вот это? «Ателье приглашает на работу мужчину гладить и пороть». Пойдём? Погладим кого-нибудь.
– Вот это почитай, ¬– недовольно ткнул Антон пальцем в другое объявление.
Веня выполнил команду, и стал читать. По прочтении помолчал немного и спросил:
– А ты что думаешь?
¬ – А что тут думать?! Учись! Как люди работают. Это тебе не мелочь по карманам тырить. Отстали мы с тобой, по старинке шурудим. А люди вон, новые прогрессивные метолы внедряют. Ну, красавцы! Это ж им деньги с доставкой на дом. А мы мерзнем у магазинов как рыба об лёд.
– Думаешь, замануха? – серьёзно спросил Веня.
– А ты считаешь, правда?! А даже если и правда, думаешь, кто-то вернёт?!
– Я бы вернул, ¬– бесхитростно буркнул Веня.
Антон пристально поглядел на Друга. Веня поправился:
– Ну, если бы нашёл, конечно.
– Не с нашим счастьем такие деньги находить. Я вот раз всего в жизни нашёл. Рубль. И тот на пользу не пошёл. «Портвейна» бутылку на него купил, так она из рук выскользнула и разбилась. Так что пошли, купим и помянем. У нас же хватает.
Они двинулись в сторону магазина, а ветер затрепал край объявления, на котором очень неровным почерком было выведено:

« Потеряла 50 000 рублей. Если кто найдёт, верните в квартиру №12. Дом № 37.улица Авангардная. Мне не хватит заплатить за свет и на хлеб не хватает».

Немного  отойдя, Веня остановился.
– Ну, что встал, как мерин, – недовольно выразился Антон, подозревая неладное.
– Давай проверим, ¬– нерешительно предложил Веня, – может и в самом деле, у человека хлеба нет. Почерк старческий.
– Да ты с глузду съехал. После пол стакана у меня почерк ещё лучше будет. Час уже как магазин открыт, а мы не в одном глазу. Веня, пошли. Плохо мне. Понимаешь? Похмелиться надо.
– Антон, мне что-то жалко старушку.
– Да развод это чистой воды. А ты – лох. На таких и расчёт.
– Антон, проверить то не долго.
– Проверим. Пойдем, похмелимся и проверим.
Веня с укором посмотрел на Антона.
– Ну, трубы горят, Веня, ¬– запричитал Антон, – не будь лохом.
Веня продолжал молчать.
–Даже если и так, ты что ли нашёл её деньги?!
Веня молчал.
– Ладно, – с претензией согласился Антон, – вон тётка сидит, давай спросим. Время только теряем.
В беседке сидела женщина предпенсионного возраста, и увлечённо общалась со своим телефоном. Она не очень обрадовалась, когда к ней обратились два, бомжеватого вида, мужчины с вопросом:
– Можно вас побеспокоить?
Она с кислой миной оторвалась от своего телефона и всем своим видом выразила, что времени у неё негусто.
– Скажите, – вежливо начал Веня, – вы местная? В смысле, здесь живёте?
– Положим, – без дружелюбия ответила она.
– Прошу прощения. Может, знаете, кто живёт в тридцать седьмом доме, в двенадцатой квартире, по Авангардной улице?
Женщина оживилась.
– Ну, знаю. А вам зачем?
– Видите ли, прелестная дама, – продолжал Веня образцово вежливо, – нам просто необходимо узнать, кто там живёт.
– Вы деньги нашли, – с возникающим интересом сказала дама, на что Антон поспешил ответить:
– Нет.
Женщина с недоверием покачала головой. И переменившись, сказала просто:
– Баба Миша там живёт.
– Вы хотели сказать Маша? – попытался поправить её Веня.
– Я правильно сказала, – стойко возразила она, – Баба Миша. И её тут все знают. А Миша зовут, потому, что у неё в квартире есть старый плюшевый мишка. Еще с войны. Так она чтоб не нашла, чтобы не купила все говорит: «Мишке отнесу». Вот её так и прозвали баба Миша.
– Так она не в себе? – с надеждой поинтересовался Антон.
– Есть немного, – согласилась женщина. – Так ведь есть отчего. Что она пережила. Вам не рассказать.
– Может, расскажете? – проявил интерес Веня.
– Да мало ли чего старики не пережили, Веня. Пошли уже. Чего пристал к женщине?
Антон стал тихонько подталкивать Веню в сторону магазина.
– Я расскажу, – прервала его действия женщина, что Антону не понравилось.
– Бабку эту, на самом, деле зовут Прасковья. Когда началась, война она со своим мужем и трёхмесячным ребенком была в Брестской крепости.  Что там было сами знаете. Ну и когда уже стало понятно, что крепость не удержат, командир собрал всех женщин и детей и приказал им сдаться немцам. Чтобы те выжили. Так и сделали. А немцы повели их всех куда-то, ну там, через лес какой-то. И через речку. А молодёжь тогда, сами знаете, комсомольцы, коммунисты, в общем, идейные. Вот и кинул кто-то из идейных, мол, увезут их в Германию. И вот что бы дети, значит, их не достались врагу, давай женщины этих детей в реке топить. Ну, кто утопил, кто не смог. А Прасковья смогла. Утопила Мишку своего трёхмесячного. Комсомолка была. А немцы перевели всех через речку и отпустили. И как тут не свихнёшься? Но баба Миша, отошла. Потом и замуж ещё вышла, да  судьба видно у неё ещё та. Дети были уже взрослые. Разбились в машине. Лет десять уже.
Женщина замолчала, обвела взглядом заслушавшихся мужчин и сказала.
– Так что, если нашли её пятьдесят тысяч – верните.
После чего почему-то встала и ушла.
Веня твёрдо смотрел на Антона.
– Это же не её деньги! – запротестовал Антон, поняв намерения друга. – Отдай их мне, – ультимативно проговорил он.
– Нет, – твёрдо заявил Веня, и зажал карман, в котором они лежали.
– Ты меня вынуждаешь, – с угрозой сказал Антон и злобно двинулся на Веню. Но был остановлен голосом участкового милиционера.
– Так, красавцы, – проговорил он официально. – Сутра гуляете!
Веня от вида милиционера потерял бдительность и вынул руку из кармана с деньгами. Антон тут же запустил туда свою и ловко вытянул уже сложенную пачку купюр из Вениного кармана.
– На работу устроились? – протокольно спросил милиционер.
– Куда?! Нет же никакой работы! Заводы сами сдохли, предпринимателей задушили. Одни банки да бензоколонки работают, а нас туда не принимают. Да и на возраст наш посмотри, – отрапортовал Веня, не ставший при милиционере бороться за деньги.
– Вы лучше в зеркало на себя посмотрите! И подумайте. В общем так. Через месяц не устроитесь – налог на тунеядство государству оплатите. Всё понятно?
– Петрович, нам до пенсии всего ничего осталось. Какой налог? – вяло попытался возразить Антон.
– Пенсионный возраст, кстати, тоже поднимут. Так что,  работать ещё и работать.
После этих слов Участковый с чувством выполненного долга манерно отдал честь и удалился.
– Если любишь свою страну ¬– выйди на пенсию и умри! – сказал не понятно кому Антон. Посмотрел вслед участковому и добавил,  – ну, хоть бы одного нормального мента в жизни встретить. Ты нормального встречал? – обратился он к Вене.
– Отдай деньги, ¬– не разделил Веня его глубокой мысли.
– Вот, – скрутил Антон пухлый кукиш.
– Я тебе в морду дам.
– Да, пожалуйста, – не стал возражать Антон, и демонстративно выставил круглое небритое, лицо вперёд, зажмурив глаза.
Веня не стал бить по лицу, а уселся в беседке, где только что сидела женщина, поведавшая душещипательную историю. Антон ушёл в магазин.
Прошло время. Неизвестно сколько бы просидел так Веня, если бы не толчок в плечо.
– Держи, – протянул Антон ему пятидесятитысячную купюру. – Я в магазине поменял. Она же одной бумажкой потеряла. Не понесёшь же ей мелочь.
Вскоре они уже звонили в квартиру № 12, дома №37, по улице Авангардной. Дверь открыла та самая баба Миша. Вполне себе ещё живая бабушка. Видать, Бог дал ей дожить за всех, кого он у неё по какой-то причине забрал.
– Вот, – протянул Веня ей купюру.
Бабушка как-то без охоты их взяла и заплакала.
– Ну что вы, бабушка? – не выдержал Антон. – Ну что вы, в самом деле?
– Спасибо детки, – сквозь слёзы смогла она проговорить.
¬– Да, пожалуйста, бабушка. Плакать-то чего. Нашлись ваши денежки. Больше не теряйте, – проговорил Антон, и приготовился уходить.
– Так я же ничего не теряла, сынки вы мои. А вы… Я уже со счёту сбилась… ой, как же? А вот сами посмотрите.
Бабушка взяла откуда-то с полки веер пятидесятитысячных купюр и показала их друзьям.
– Все сегодня почему-то несут и несут. Я прям не знаю, что это?
Друзья машинально пересчитали купюры. Их пятидесятка была двенадцатая.
– Вы что ж, не теряли денег? – удивился Антон.
– Каких денег, сынок? Ничего я не теряла.
– А объявление? – ничего не понял Веня. – Вы писали?
– Какое объявление сыночки?  Ничего я не писала. Да и не напишу я сама, глаза то совсем худые, да и руки не слушаются. Если что писать, так я, вон, Верку с десятой прошу, она и напишет, если чего надо…

На выходе из подъезда друзья встретили участкового с зажатой в руке купюрой достоинством 50 000 белорусских рублей. Молча с ним разминулись. Антон, отходя, обернулся, посмотрел на хлопнувшую дверь подъезда и с добротой в голосе сказал:
– А нормальный мент этот Петрович.
Вскоре они были на точке, где были утром. Вновь доставляли неудобство прохожим и водителям, попрошайничая мелочь на опохмел. Их внимание привлёк старичок с палочкой. Вид его показался друзьям довольно жалким. Они проводили его взглядом, и когда тот скрылся с глаз, Антон спросил у Вени:
– У тебя ручка с бумагой есть?


2016г.