Быть может

Крик
4

Мои мысли о суициде — это не просто тени, которые иногда навещают меня. Они стали моими постоянными спутниками, незримыми, но такими реальными, что порой я чувствую их прикосновение к своей коже. Они преследуют меня днём и ночью, в моменты бодрствования и в снах. Я столько раз уже стоял на краю, столько раз собирался покончить с этой никчёмной жизнью, что, будь у меня свидетели, я бы, наверное, попал в книгу рекордов. Но свидетелей моих терзаний нет. Никто не знает, как я страдаю. Никто не видит, как я борюсь с собой, как я разрываюсь изнутри.
Иногда мне кажется, что моя голова — это настоящая находка для врачей. В ней столько боли, столько противоречий, что они могли бы изучать её годами. Но, к счастью, они об этом не догадываются. Я не животное, чтобы становиться объектом экспериментов. Вивисекция, слава богу, запрещена, а лоботомия для меня неприемлема. Я не хочу терять себя, даже если этот «я» — лишь клубок страданий и безысходности. Я предпочитаю оставаться в своём аду, где хотя бы всё знакомо.
Мысли об уходе из этого прогнившего мира иногда начинают доминировать над всем. Они вытесняют даже базовые потребности: еду, сон, секс. Где сейчас наш великий психоаналитик со своими либидо и танатосом? Пусть придет и объяснит, как найти ответы на вопросы, которых, возможно, даже не существует. Как разобраться в этом хаосе, который я называю своим сознанием? Трёхмерным? Нет, оно кажется мне бесконечно сложным, многогранным, как лабиринт без выхода.
Жизнь — забавная штука, если посмотреть на неё со стороны. Человек рождается, и ему сразу вручают его судьбу, карму, или что-то там ещё. Это как попасть в магазин под названием «Жизнь», где идёт грандиозная распродажа. Ты покупаешь тело, а в нагрузку получаешь мешок для накопления грехов, который называют душой. И, конечно, небольшую книжечку — твою судьбу, написанную задолго до твоего рождения. В ней всё уже предопределено: твои победы, поражения, любовь, боль. И всё это якобы можно прочесть по руке, по картам, по костям, по звёздам. Но зачем? Зачем это чтиво, если всё должно идти своим чередом? Но нет, в эту проклятую предопределённость всегда вмешивается «случай».
Случай — это механизм, который рушит всё. Это червь, который точит основы мироздания. Он рушит вечный двигатель, именуемый Историей. Достаточно одного маленького, незаметного события, и всё — логика, закономерность, законы природы, всё это летит в клозет и смывается в унитазе прошлого. И кто я такой, чтобы противостоять этому? Я — лишь песчинка в этом бескрайнем океане хаоса.
Но какое мне дело до всей этой отжившей планеты? Она умерла ещё на восьмой день своего существования, а я всё ещё живу. Я шагаю по костям своих предков, и мне наплевать на окружающих. Я хочу жить только ради себя и только для себя. Моя философия — философия эгоизма. Десять заповедей, которые я написал сам для себя, — вот мой закон. И я буду следовать им, даже если весь мир будет против.
Но мир не просто против — он завидует. Он завидует моей свободе, моему одиночеству. И случай, этот вечный враг, пользуется этим. Он вмешивается в мою жизнь, наносит удар за ударом, пытаясь сбить с ног и оставить калекой. Но я держусь. Я держусь, даже когда всё вокруг рушится.
Любил и был любим. Ха-ха-ха. Работал, чтобы радовать близких. «Нужно быть как все». Ха-ха-ха. Вот она, жизнь — угол, из-за которого на тебя обрушивается глыба весом в семьсот тонн. И ты ничего не можешь сделать, кроме как стоять с высоко поднятой головой и принимать удар за ударом.
С работы уволили. За квартиру платить нечем. Жена сбежала. Друзья исчезли. Близкие растворились. И вот улица становится твоим единственным домом. Ты бродишь по переулкам, наблюдая за этой бесконечной гонкой за выживание. Люди бегут, но куда? Зачем? Цель давно забыта, остались только средства. И тогда ты начинаешь ценить свою свободу. Свободу, в которой нет предрассудков, ограничений, запретов. Ты растворяешься в ней, но свобода не терпит конкурентов. Да здравствует одиночество!
Когда ты жаждешь одиночества и наконец обретаешь его, это великое чувство. Тишина, ради которой можно пойти на любые жертвы. Тишина, за которой — бескрайнее пространство свободы и философия эгоизма. Но когда одиночество — это результат работы машины под названием «общество», когда за его пределами лишь пустота, а свобода — всего лишь миф, вот тогда мысли о суициде начинают посещать воспалённый разум.
Сколько раз я лежал в ванне с бритвой в руке? Сколько раз закрывал глаза, чувствуя петлю на шее? Сколько раз смотрел на землю с высоты, представляя, как падаю? Сколько раз заплывал в омут, надеясь, что это конец? И каждый раз я возвращался. Возвращался к своей философии, к своим заповедям. Возвращался, чтобы огорчить других. Возвращался, потому что завтра — новый день.
Завтра. Это слово стало для меня спасительным. Завтра я проснусь, позабочусь о себе, и, может быть, мне улыбнётся моё отражение в зеркале. Может быть, завтра я буду сидеть на вершине мира и плевать на всех. Может быть. Ведь завтра может быть всё, что угодно. И я хочу увидеть это завтра. Я хочу увидеть, что оно принесёт.
Быть может, завтра будет лучше. Быть может, оно будет хуже. Но я хочу увидеть его. Я хочу жить, даже если это жизнь ради себя. Я хочу жить, потому что завтра может быть всё, что угодно. И я его увижу.
Быть может…