Долг

     Погода — благодать. «Поехали, — говорю Вовке, моему сотруднику, — на Фиолент». — Ветер сильный. — Не штормит, нам не помеха.
     Уютная бухточка, она, будто специально, отгорожена от моря грядой камней. В середине гряды стоят два больших валуна, между ними свободный проход, метров десять. А слева и справа от гряды отвесные скалы. Спустились мы в бухточку по крутому склону. Народу там человек двадцать, на море волна, а здесь резвятся в спокойной воде.
     Мы с Вовкой уплыли в открытое море, на большие качели: вверх–вниз, вверх-вниз. Но ветер дует сбоку, и волна относит от прохода. Нужно следить, иначе окажешься у отвесных скал, а там вода грохочет, и — конец. «Накачались» мы, устали, даже слишком, вылезли. Подходят парень с девушкой: «Можно и нам туда»? Вовка их оценивает: «Нет».  Лежим, загораем. Подбегает мужчина: «Выручайте, ребята, мои не могут вернуться».
    За каменной грядой те двое; парень гребёт одной рукой, другой тащит девицу к проходу. Но с каждой новой волной они от него дальше и дальше. Вовка оправдывается: «Я на ногах не стою, знаешь же, что выдохся». Глянул на других, особо спортивных не увидел. Вздохнул. И в воду. До хвастунов доплыть не трудно. Козёл сразу удрал. Девицу держу то за подбородок, то под мышкой. Одной рукой гребу быстро... и долго. Как далеко отнесло. Вот и проход. У большого валуна волна поднимается высоко и откатывается в сторону. Девицу у меня и вырвало.
     Дотащил снова. А силёнок уже совсем нет. Замечаю с гребня, что следующая волна ещё больше, и опять её вырвет… И выбора нет. Спускаемся по нашей волне, я ставлю девицу перед собой, упираюсь ногами ей в спину и, что было сил отталкиваю. Большая волна поднимается и разделяется валуном. Её подхватывает и уносит через проход в залив. А меня с пеной в другую сторону. «Что было сил» — было и нету. Впереди отвесные скалы… Остался последний шанс — через гряду… может о камни не разобьёт.
     В поднимающейся волне разворачиваюсь лицом к берегу, закрываю руками голову и набираю воздуха. Волна меня тащит, тащит, сильно ударяюсь о камни ногами, больно, потом локтями, и тут же плечом, очень больно.
    Ничего больше не чувствую… Всё… Живой? Я в заливе! Народ стоит в воде, мужчина с Вовкой плывут ко мне. На берегу ноги подгибаются, и теперь уже меня держат за подмышки. Виновница лежит лицом вниз, ревёт, мать утешает. Мужчина бежит к ним, роется в сумках и обратно: «Возьмите то, что есть. Вечером соберём ещё», — протягивает деньги.
    — Иди отсюда, пока не получил. — К моей угрозе Вовка добавляет: «Если Борис врежет, то мало не покажется».
    — Простите… Будем хотя бы знать, как зовут спасителя дочери.
    Девушка уже сидит, смотрит на меня. «Пойдём отсюда» — зову Вовку. Он не торопится: «А она симпатичная, даже слишком».
    — Ты что предлагаешь?  — Да нет, просто понравилась.
    Мы уже почти поднялись вверх по склону, Вовка оглядывается: «Они нам машут. Посмотри». Я обернулся и помахал в ответ, девушка запрыгала. Вовка спохватился:
    — Она сейчас за тобой побежит.
    — Это не повод, чтобы сблизиться с девушкой. Она, как и отец, хочет расплатиться.
    — Ты и без повода подходишь. Может очаровал.
    — «Долг» — не то чувство, он никогда не пройдёт.
    И мы драпанули.