Клонирование овцы

Их маленький кружок называли «Наши скептики». Прихромав в лекционную аудиторию, доктор Леднем бегло пробежался взглядом по рядам, заполненным студентами, задержавшись на «Скептиках». Разминая руки и речевой аппарат, объявил тему лекции: «Философские и биологические аспекты инволюции человека».

- Но прежде вспомним прошлый материал, - гнусавил доктор, - какова была тема предыдущей лекции?
- Эволюция человека в свете жизни и смерти, - выкрикнул с места  Эо Яс Муссаддач Джуббилани, в просторечии Эя, радуясь тому, что можно так запросто показать себя с хорошей стороны, не вдаваясь в детали.
- Хорошо, Эо Яо… запутываясь в имени и пытаясь выехать на асфальтированную дорогу, сказал доктор. - А с чего начались фундаментальные исследования в этом направлении. Ну, кто? Рахель?
- Как принято теперь считать, начало было положено в 1999 году британскими учеными, - затараторила Рахель (Раха), улыбаясь коричневым лицом, - путём клонирования овцы…

Слушая эту тараторку, доктор Леднем милостиво кивал похожей на заостренное бревно головой, одновременно пытаясь придумать какой-нибудь каверзный вопрос, способный поставить отличницу впросак. Так ничего и не придумав, обратился к Мэлани:
- А что вы лично думаете по поводу удачных эволюционных экспериментов?
Вспыхнув, Мэл начала пересказывать официальную доктрину, только что изложенную Рахой. Поморщившись, доктор прикрыл глаза, стал согласно кивать, зевая. Воспользовавшись прикрытием, Ларс скептически хмыкнул и стал открыто любоваться стоящей слева от него Мэл. Какие у неё красивые, чайками, индейские брови вразлёт, такой твердый непокорный нос и живые, в свободную минуту игривые и сладкие губы. «Все эти эксперименты завершались физическими и моральными уродцами», - тихо прошипела справа Раха, сама себя, предыдущую, опровергая, но будучи не в силах сдерживать ростки правды. Доктор, как крокодил, открыл один глаз, фокусируясь на добыче. Раха, делая вид воспламенившейся вниманием ментора ученицы, уставилась на него с неприкрытым обожанием и соблазнительно облизала пухлые губы. Леднем, скользко уходя от соблазна в тину, прикрыл глаз, но невольная плотская улыбка предвкушения исполосовала его крокодилью пасть.

Раха зарделась. По-видимому, Эя пытается её обнять. Он вечно норовит обнять её за задницу или прижаться к груди этаким толстым черным увальнем, не помышляющим ни о чем, кроме крепкой межрассовой дружбы. Так что спроси его в любую минуту, что думает по тому или иному поводу, ответит: «Я - как Раха!»