Тень в тумане

Тень в тумане: размышления о парадоксе Эдгара Аллана По

Эдгар Аллан По, родившийся 19 января 1809 года и сгинувший при загадочных обстоятельствах 7 октября 1849-го, прожил жизнь, достойную пера своего самого мрачного героя.
 Его уход — не просто смерть, а финальная, нерасшифрованная новелла.
Он растворился по пути на собственную свадьбу, чтобы возникнуть шесть дней спустя у городского паба в Балтиморе — в чужой, убогой одежде, в состоянии, лишённом внятности и памяти.
 Потеряв сознание по дороге в больницу, он скончался на следующий день. Официальная версия — отравление алкоголем — лишь одна из многих теорий в ряду предположений о заказном убийстве, похищении или редкой болезни.
Эта смерть-мистификация навсегда окутала его фигуру тем же густым, беспокойным туманом, что и страницы его произведений.

Крайне безответственный человек, авантюрист, алкоголик — таков был его земной путь.
Но сквозь эту неприглядную оболочку прорывался гений, без которого немыслима вся последующая мировая литература.
Он выковал архетипы, породил жанры и навеки поселил в культуре холодный, интеллектуальный ужас.

Мне его книги попались ещё в детстве.
 Я помню ту ошеломляющую, почти физическую погружённость в миры «Береники», «Падения дома Ашеров», «Лигейи».
 Это был не просто страх перед неизвестным, а нечто иное — плотное, почти животное ощущение мистики, идущей от самой материи бытия, от тлена и распада.
Его проза холодила не кожу, а костный мозг; ужас был не вокруг, а внутри, пронизывая каждую клетку.
В рациональном зерне первого детектива «Убийство на улице Морг» бился тот же ледяной пульс, что и в фантасмагориях, — пульс безумия, строго подчинённого жёсткому ритму слова.

Его жизнь, столь короткая и беспутная, оказалась невероятно насыщенной для того бессознательного гения, каким он, вероятно, и был.
Он прожил её как автор готической повести — с роковыми женщинами, внутренними демонами, необъяснимыми падениями и творческими озарениями.
 И, подобно героям своих рассказов, он навсегда остался в нашем восприятии призраком на пороге между светом рассудка и бездной инстинкта, между гениальностью и саморазрушением.
Он стал тенью, которую отбрасывает пламя мировой литературы — извилистой, неуловимой и пугающе прекрасной.