Победитель

Майя. Он уже открыл рот, тогда, тем промозглым вечером пятницы, чтобы сказать о своих чувствах, но сомкнул губы, опустил голову, коснулся подбородком своей груди. Над их головами прогромыхало, редкие прохладные капли блеснули серебром в мягком свете уличных фонарей. Кто-то прошел мимо, каблуки чьих-то туфлей простучали по мокрому асфальту.
Он проводил её до подъезда. Без согласия Майи, просто так ему захотелось. Майя, светловолосая, худенькая девушка с выразительными чертами лица, сочувственно глядела на своего ухажёра, пожимала плечами каждый раз, когда Виктор пытался что-то сказать.
Витя пытался, пытался произнести это слово, неужели так трудно? Неужели ему не хватило сил издать хотя бы звук?
Он так и стоял, пока девушка не хихикнула, прикрыла рот ладошкой и не засеменила к подъезду.
Никто никогда его не благодарил за то, что он тратил время, порой жертвовал сном, чтобы проводить юную красавицу до дома. Виктор делал знаки внимания не только Майе, но и другим девушкам, пока не осознал одну простую истину. Одну-единственную.
Витя смотрел в глаза многим девушкам, когда пытался ухаживать, тем самым давая понять о своих намерениях. Он хотел отношений. Крепких, постоянных отношений и, в конце концов, семьи, детей. Он страстно желал того, о чем думали все юноши. Ведь ему было двадцать три года, а спутницу жизни и даже просто подругу он так и не нашёл.
Стыд, позор, неряха, неудачник. Мысли, фразы, взгляды, нотации, насмешки. Он сталкивался с ними со школьных лет. Каждый раз. Снова и снова. Виктор закрывал глаза на издевательства окружающих в школе, в институте, на умилительно-ласковые взгляды девушек, словно они разглядывали беззащитного щенка, но не могли взять его с собой. Жалость. Она съедала в женщинах инстинкт самки, влечение к Виктору, как к парню, как к мужчине, в конце концов. Он знал. Он понимал. И злился. Злоба, отчаяние достигли предела в тот момент, когда его мысли вновь вернулись к вечеру пятницы, к дождливому вечеру, последнему в жизни неудачника. К вечеру, подарившему ему незабываемую Майю, которую он полюбил и которая смотрела на него пустым  взглядом.
Виктор ощутил нарастающую волну ненависти к себе, когда возвращался с лекций домой. Один. В комнату, где проводил время в одиночестве, лишь памятуя и вздыхая о недоступных девушках. О всех девушках.
Он зашёл в здание общежития, поднялся на свой этаж, вставил ключ в замок двери и распахнул её с таким остервенением, что та едва не слетела с петель. Захлопнул. Сосед справа застучал и выругался. Плевать. Виктор бросил папку на диван, шагнул к окну, за которым город окутывала вечерняя дымка. Он долго стоял. Неподвижно и терпеливо, сжимал и разжимал тонкие губы, вздыхал. С каждым вздохом в груди слышался какой-то свист. Молодой человек сбросил лёгкую куртку с себя, снял свитер, майку. Теперь он стоял по пояс голый.
Металлическая грудь поблёскивала. Закон обязывал всех лиц мужского пола носить одежду с вырезом для груди, чтобы каждая женщина могла видеть основные параметры самца, параметры потенциального главы семейства. Виктор не был роботом. Те использовались в домах богачей для выполнения простых задач - уборка, стирка, готовка.
Дроид. Он был дроидом, получеловеком. Если ты получал или зарабатывал квартиру - в грудь монтировали бирку и любая женщина могла сразу понять твое материальное положение. Все молодые люди обследовались еще с рождения, и в течение всей жизни велся тотальный контроль за каждым мальчиком. Металлическая грудь вещала девушке о чувстве юмора, заработке, чертах характера претендента.
У Виктора многие индикаторы горели красным. Он не мог говорить без умолку о мелочах, не был одарён искромётным юмором и твёрдым характером. Ему просто не повезло. Пусть так, но пресловутая индикация, бирки, словно клеймо, унижали Виктора, доводили едва ли не до слёз.
- Да, - сказал он, продолжая стоять в заполняющейся тенями комнате, - человечество с древних времён одурманено предрассудками, штампами и бессмысленными правилами. Я не рождён дамским угодником, но бирки... - Он сжался, по щекам потекли слёзы, - они, они сковывают меня еще больше.
Виктор стоял и тихо плакал. Вдруг он услышал, как в соседнюю комнату слева кто-то вошёл. Это был его сосед Андрей: низкорослый живчик, как его любили называть в институте. Улыбка не сходила с его постоянно светящегося дружелюбием и любовью лица. И металлическая грудь сверкала зелеными индикациями. Юмор - зеленый, смелость - зеленый, материальное положение - ярко-салатовая бирка. Типичный добрячок с подвешенным языком. Андрей никогда не ухаживал за девушками, никогда не открывал им дверь, не провожал, не дарил цветов, не делал ничего. За него всё сделало государство. В древние времена если у молодого человека была квартира, машина, красивое тело и прибыльная работа вкупе с наглостью и "подвешенным языком", он с лёгкостью устраивал личную жизнь. Теперь общество деградировало до уровня безумных лампочек на груди - уже почти людей! - граждан идеального общества.
Как же ему хотелось вернуться на сто - сто пятьдесят лет назад, в эпоху человечного процветания мира. Не имелся в виду уровень жизни, правительство и все те, кто двигал рычагами власти. У простых людей был неповторимая возможность быть не просто собой, а менять характер, поведение, они не задумывались о чудовищных индикациях на своей искусственной груди, о тотальном контроле. Многим удавалось очистить разум от разрушительных социальных программ, от наваждений пресловутой рекламы и навязывания стиля жизни идеального потребителя. По крайней мере, была возможность вырваться и стать свободным в мыслях, а порой и в поступках. Со временем громадные и вездесущие руки коммерческих фирм, верховных правителей сумели добраться и до свободомыслящих ласточек, прикрепив им на грудь разноцветные лампочки.
Виктор сжал зубы до скрипа, из груди вырвался сдавленный рык жертвы. Он развернулся и почти на ощупь добрался до двери. За окном стемнело, где-то вдали загорелись огни соседнего города, общежитие стояло на окраине, у реки.
Он вышел в коридор, над головой мерцала цилиндрическая лампа, десятки комнат с золотистыми цифрами протянулись по всей длине здания, но Виктору нужна была соседняя... Постучал. Ожидая ответа, он пытался нормализовать сердцебиение и придать лицу дружелюбный вид.
- Кто там? А, Витя, заходи.
Виктор молча шагнул в освещённую прихожую Андрея и открыл было рот, но в глаза бросились ярко-зелёные лампочки на груди соперника. Они все, все до единой были зелёными, такими прекрасными!
- Я хотел, - начал Виктор, - хотел попросить сахара. Да, мой закончился, а идти лень, ну ты меня понимаешь.
- Конечно, понимаю, сосед! - воскликнул Андрей и направился на кухню. - Сейчас я насыплю тебе, подожди минутку.
Виктор озирался в поисках предмета. У него не было плана действий, не было каких-либо мыслей, он страстно желал получить заветную грудь успешного человека. Слева на тумбочке стоял металлический чайник. Не раздумывая, он схватил его, в тот же миг оказался за спиной соседа и занёс орудие над его головой.
- Пожалуй, этого должно хватить... - Андрей повернулся с пакетом в правой руке, и улыбка едва заметно померкла, но тут же вернулась. - А ты шутник, дружище, ха, мне совсем не страшно! Вот так!
Виктор изо всех сил опустил чайник на макушку Андрея. Затем вновь  поднял и опустил. Так он повторял до тех пор, пока соперник не упал и не замер. Пластиковая основа необычного орудия отвалилась, металлический корпус покраснел, как и кисть убийцы. Виктор отбросил ненужный чайник, опустился на колени и перевернул тело, стараясь не смотреть на изуродованную голову несчастного. В шкафу отыскал молоток, зубило, дрель. Через два часа непрерывной работы он таки смог отделить грудь от тела, но весь пол, стены, мебель были забрызганы кровью. Руки злоумышленника покраснели до плеч, глаза вылезали из орбит от возбуждения и предвкушения предстоящей победы, ехидный оскал дополнял образ неудачника. Да, в глубине души он чувствовал себя неудачником, убийцей, негодяем, но отказывался принимать столь очевидные факты, так как не желал верить в них.
Примерив грудь с потухшей индикацией, он хотел было торжествующе воскликнуть, но замер. ЛАМПОЧКИ ПОГАСЛИ. В порыве безумия, необъятного отчаяния запамятовал о том, что цвет напрямую связан с владельцем. Ошеломлённый, но всё ещё одурманенный началом псевдопобеды, Виктор поднялся на ноги, опустил руки.
- Эй, откройте! - Кто-то забарабанил в дверь. - Что там происходит?
Победитель прислонился к двери спиной и кашлянул. В голову лезли несопоставимые по смыслу фразы, непонятные мысли и образы, совершенно бессмысленные.
- Откройте, я знаю, Вы там. Андрей!!!
- Андрея нет, - сказал Виктор бесцветным голосом.
Наступило молчание.
- Есть только я с красными лампочками на груди и слабостью в душе.
Послышался удаляющийся топот - человек бежал прочь.

***

Майя, очаровательная девушка с белокурыми волосами и зелёными глазами, проснулась утром следующего дня с мыслью о предстоящих заботах. Она любила свою работу, любила коллектив, любила жизнь и лишь одна мысль не давала покоя - так и не появился тот единственный. Она не могла понять, почему до сих пор одинока, она чувствовала где-то в глубине души, что ей мешают выйти замуж, что виноват образ жизни, но в то же время была рада незамысловатому способу найти достойного главу семейства - по зеленым лампочкам на груди. Основные качества мужчины как на ладони! Разве это не здорово?
Майя вышла на улицу и буквально впорхнула в двери здания, на лестничную площадку, затем в кабинет. Сотрудники сгрудились у стола перед телевизором и молча смотрели последний выпуск. Показывали  сумасшедшего убийцу, погубившего своего соседа по непонятной причине. Лицо задержанного было ей знакомо, но Майя так и не вспомнила, где его видела.
Майя запустила компьютер и услышала тяжёлые звенящие шаги. Робот в форме защитника порядка остановился перед работниками и громогласно объявил:
- Согласно Закону под номером Четыре, все граждане мужского пола должны носить металлическую грудь.
Все переглянулись, но Майя как ни в чём не бывало постукивала пальчиками по клавишам клавиатуры и насвистывала любимую мелодию. Робот-полицейский посещал их офис каждую неделю, этот участок был закреплён под его ответственность.
- Отныне, - продолжал представитель закона, - вносится обязательная поправка. Все женщины, будущие матери, обязаны носить на лбу плату с тремя индикациями. Первая - способность к деторождению, три цвета. Вторая - уровень агрессивности и уравновешенности психики, четыре цвета. Третья - жадность и стремление к наживе, два цвета.
Майя выдохнула и вскочила, но Страж развернулся и неспешно направился к выходу. Мнение граждан никогда не обсуждалось. Никогда.