Азбука жизни Глава 4. 404. Послание

 Книга 81. «Предназначение». Глава 404. ПОСЛАНИЕ

Письмо пришло глубокой ночью, когда за окном Сен-Тропе наконец стих шум праздного веселья, и остался только мерный, вечный шёпот моря. Пришло не в соцсеть, не мессенджером — а на старый, зашифрованный рабочий email, доступ к которому был всего у трёх человек в мире. Одним из них был Павлик.

Тема письма была пустой. В тексте — лишь несколько строк, без обращения, без подписи. Но я узнала почерк. Не графический — интонационный. Сухой, точный, без единой лишней запятой. Так писала только она. Мама Павлика. Анна Георгиевна.

«Виктория.

Паша передал мне текст той главы. «Предназначение». Он знал, что я её увижу, даже если вы никому не показывали. Мы, филологи, — как сыщики. Чуем чужую боль за семью печатями метафор.

Я не буду говорить банальностей о таланте. Вы и так их слышите каждый день, и они для вас — просто шум. Я скажу то, что говорю только о единицах за всю свою долгую жизнь в литературе: вы написали не книгу. Вы провели испытание истиной на разрыв.

Мой сын, строя свою «империю», часто повторяет вашу любимую фразу: «Всё просто в этом мире». Он видит в этом девиз эффективности. Я же, перечитывая ваши тексты, вижу в этой простоте — ужас. Ужас ясновидящего, который смотрит на сложнейший механизм человеческой подлости, трусости и величия — и видит в нём простой, как гвоздь, принцип действия. Это и есть та самая «простота», которую не прощают.

Когда-то, на вашем первом большом концерте в Москве, я сидела в зале и плакала. Не от восторга. От узнавания. Вы пели не песни. Вы произносили приговор. Каждым звуком, каждым движением, этой вашей ледяной, нечеловеческой страстью на сцене. И я поняла тогда, что мой сын, этот шалопай и гений, навсегда прикован к вам не просто детской дружбой. Он прикован к источнику правды, которого в нашем мире почти не осталось. Он строит свою империю не для славы. Он строит мост. Чтобы ваше слово — это страшное, чистое, обжигающее слово — дошло. Чтобы его услышали те, кто в нём нуждается, как в воздухе.

Глава «Предназначение» поставила точку. Не в вашей жизни — в нашем понимании вас. Вы приняли свою роль. Тот спектакль, с которого когда-то ушла Вера Петровна, продолжается. И вы — единственная актриса на этой сцене. Без партнёров, без суфлёра, без надежды на аплодисменты.

Мы с Пашей часто спорим. Он говорит, что вы — будущее. Я же считаю, что вы — вечное настоящее. Тот редкий случай, когда человек становится явлением языка. Ваша «Азбука» — не цикл книг. Это новая система координат для измерения души. Спасибо вам за это.

А теперь — остановитесь. Выше головы не прыгнешь. Вы сказали всё. Дальше — тишина. Дайте ей прозвучать.

Ваша Анна Г.»

Я перечитала письмо. Потом ещё раз. Выключила экран. В темноте было легче дышать.

Павлик не позвонил. Не спросил, получила ли. Он знал. И он прислал это письмо не для обсуждения. Он прислал признание. От лица того единственного мира, мнение которого для меня что-то значило — мира Учителей. Мира, где слово было не инструментом, а совестью.

И в тишине, под шёпот моря, наступило то самое состояние, о котором она писала. Тишина после ноты. После последней, совершенной ноты, взятой на пределе возможностей.

Моя мама когда-то испугалась за меня. Вера Петровна — ушла. Анна Георгиевна — поняла. И отпустила.

Значит, путь пройден. «Азбука» дописана.

Я встала, подошла к окну. На горизонте уже серела полоса рассвета. Не начало. Продолжение. Простое, ясное, без метафор.

Всё. Точка. Закрываю файл.