Простые истории. Ирка

У нас ведь в деревне как? Что ни праздник – то событие. А то что же за праздник, ежели кто не подерется или еще что не учудят, то почитай и праздника не было. А то, о чем бабам опосля языки чесать? А так, кто с «фонарём» под глазом, у кого нос набок, у кого-то столб через дорогу перебегал, да не успел перебежать, а у кого и речка поперек дороги встала.

 Да разное случается! А эти майские праздники как на грех, мирно прошли. Не-е, пили мужики конечно, как без этого. Но мордобою не наблюдалось, и пьяные как-то осторожно ездили, ни столб не сшибли, ни скотину каку не покалечили, да и сами все целёхоньки. Хоть и праздники длинные были, а ты ж погляди – всё гладко.

А тута и праздник то пустяшный, как говорил наш Николай, водитель автобуса, «ни выпить толком, ни закусить, а уже на работу». Ну сами знаете, День России, вроде и звучит гордо, да как-то к сердцу не пристал он, что ли, а может еще что? Но в этом годе он как раз совпал, что сегодня День России, а завтра уже «Троица».

 А «Троица» это для нас, русских, святое. Да вы хоть у кого спросите! Могут, конечно, не знать в чём суть самого праздника, но что до этого самого дня, надо всё высадить в огороде, тут любой малец скажет. А нонче и весна запоздала малёха, да и погода не очень была.

Я-то своей предлагал, может за Росею пропустим рюмашку, как обедать сели? А она, куды там, говорит пока помидоры не высадим в грунт и разговору об этом чтоб не было. А что?.. Пока от садились, потом баньку истопил, а опосля уже, так немного и выпил для аппетиту больше.

А вот некоторые и за Россию, и за Отца, Сына и Святого духа, причастились не слабо видать! В общем на этот раз праздники удались, на радость всем деревенским бабам.

Андрюха Самовар, в речке свой видавший виды ИЖак искупал. Говорит: «задумался чаго-то маленько, а она тут как тут. Ну и не успел затормозить». – Да он то шибко и не переживал, в своё оправданье токо и сказал: «Да и ладно, давно хотел его помыть». Ну хотел, так хотел, что тут поделаешь?

Да еще в тот день, два закадычных друга, Серёга с Коляном, подрались. То друзья не разлей вода, а то вцепились друг в друга ни с того ни с сего. Отмечали праздник дома у Серёги, да видать не поделили чего, а может кто старую обиду вспомнил? Хорошо, что Татьяна, жена Серёгина рядом была, она быстро их разняла. Ну как разняла? Схватила, что под руку попалось, а попался ковшик эмалированный, вот она им и навернула по башке. Хотела, правда, по Колькиной башке, ясное дело, мужа защищала, но тот как-то увернуться умудрился, потому досталось всё Серёги. Да как-то так не удачно, что рассекла Серёги бровь.

 Кровище круго-ом, крику то сколько, там ведь помимо Кольки, еще Танькина подруга была, тоже Татьяна и сестра Татьянина, старшая, Лена с мужем.

Две подружки кинулись первую помощь Сергею оказывать, ну как оказывать? Пластырем залепили, да и всё. А Ленка на Таньку, сестру свою накинулась, ты чё говорит, ковшиком по башке, совсем сдурела. Посмотри, видишь осыпалась эмаль-то, теперь железо голое быстро прогниёт. Ты лучше в другой раз скородой бей, на ней тефаль крепче держится. Ну да-а, Ленка-то постарше будет, у ней опыту побольше Танькиного.
   
Вот такие «пироги» у нас на праздники случаются.

А на утро еще ко всему, Ирка, соседка наша прибёгла со своей бедой.

Вообще, Ирка, надо сказать, девка вроде и видная, да вредная уж больна, характер видители у неё. А я так сажу: «характер он у всех, а мужика своего всё ж пожалела бы», а то во-о как его держит. Мужику своему совсем продыху не дает.

Но так-то, Ирка, она молодец. И хозяйство у неё справное всегда, опять же муж при деле. С утра уже командует им, то-то сделай, то другое принеси. Завсегда мужу работу найдет. Бывало моя её ругает, что мол мужа не бережешь, все норовишь работой уморить, а она смеется говорит: «мол нечего ему прохлаждаться, чай не барин, долги свои пусчай отрабатывает». А каки-таки долги он ей задолжал, о том Ирка всегда умалчивает. А Серёгу, мужа ейного, про долг просишь, так он к жене, Ирке, отсылает, мол у неё спросите. В общем чужая семья потёмки!

Так вот, прибежала Ирка и рассказывает, что кабанчик у неё пропал, может говорит к вам в огород залез. А вообще, говорит, он у неё безобидный и тихий характером.
А моя ей в ответ, мол, забор у нас справный и потом Шарик опять же, он мимо себя никакую живность не пропустит, чтоб не облаять с ног до головы. В общем соседушка не переживай, нагуляется твой кабанчик да домой прибежит.

А я, дурень, старый возьми и брякни, что мол может твоего кабанчика кто того... народ нынче похмеляется, всякое может быть. Зачем ляпнул, сам не знаю.

Ну Ирка распереживалась, конечно, не для того она его кормила-растила, чтобы кто-то позарился на её хрюшку. Ну и пошла она по деревне искать своего порося.

 А Ирка девка дотошная, ей только бы след взять, а там уже как говориться «раскрутит дело». Напраслину гнать, она, конечно, за просто так не будет, пока все досконально не выяснит. Зря ни на кого худого слова не скажет, но зато, когда выяснит, то тут уж как говориться не взыщи – за словом в карман не полезет. А может еще и космы кому повыдергивать, одним словом - характер.

Идет, значит, Ирка по деревне, в каждый проулок-закоулок заглядывает, а на встречу ей Верка Заболотная, соседка Иркина, токо с другого боку и через пару домов. И тоже кого-то кличет. Как выяснилось, у той петух пропал. Вроде только пел и вдруг раз и нету его. Посудачили они и вместе отправились на поиски своих пропаж.

Идут они и рассуждают; Верка та всё на собак Петрасёвских валит, мол как ни крути его псины петуха моёва задавили и сожрали.
 
«Он ведь их не кормит, вечно они голодные по деревне бегают. Вот только как докажешь, если только видел кто? Да и то поди скажет еще, что это не его собаки были. Знаю я его, начнет всякими очными ставками пугать. Хоть бы какие другие собаки петуха моёго задавили, например, соседа твоего, деда Жени (то есть меня), тот бы не стал выкручиваться. Он человек честный, сразу бы сознался». Вот ведь какая у меня репутация на селе, а вы что думали?

А Ирка, молодец, заступаться за меня начала: «ты, говорит, Верка, его собаку видела? Шарик ихней твоего петуха в двое меньше. Дед Женя поди тебе еще счёт выставит».

У Верки глаз на лоб полез, «а мне то за что?» – возмутитась. А Ирка ей, «как за что?! За то, что твой петух его собаку заклевал».

Нее, ну надо же такое выдумать! Верка аж от удивления рот раскрыла, «как заклевал? и когда это мой петух успел собаку его заклевать? – а чуток подумала и выдала «на-гора» – слушай, Ира, а может это сосед твой моего петуха того..., в отместку за собаку и в суп, а?»

Ирка еле смех сдерживает, а Верки и невдомёк шутка. Вот она и говорит ей: «Слушай Верка, шла бы ты со своим петухом, куда подальше. Кому он нужен петух твой? За курями поди соседскими бегает, иди лучше за теми сараями посмотри».

Верка и в самом деле пошла за ближайшей сарай и оттуда сразу в крик. Ирка наша, как и полагается на крик кинулась, за сарай значит и видит таку картину; за сараем в траве лежит петух, ноги кверху, представился значит. А вокруг вонь стоит подозрительная.

 Верка вся в чувствах, не знает, что с петухом делать; толи закопать его где, толи просто выбросить на съедение воронам. Ирка-то сразу сообразила, от куда «ноги растут», что-что, а нюх у неё будь здоров, мужа еще не разу выпившим не пропустила мима себя.

 Всегда алкоголь учует, чем он только не закусывал: и жвачку всю перепробовал и лаврушку жевал, ничего не помогало. Пока однажды, один знающий человек не дал ему пожевать корень Аира. И то, Ирка сразу заподозрила неладное, пытала его весь вечер, видит же, что мужинёк выпивши, а запаха нема! О-ох, как она возле его вилась, прям удавом каким и так понюхает, и с другого боку зайдет. А запаха нема и всё! Но в конце концов Серёга сдался, слаб оказался, не знаю правда, чем уж она его расколола, но выложил он ей все как на духу.

А уж этот запах бражки ни с чем другим она не могла спутать. Мозги то у Ирка нашей работают быстро. Она махом сопоставило все факты и выводы сделала: «Ага, так вот значит к кому мой муж бегает за самогонкой! – от такого возмущения Ирка даже встала в боевую стойку, голову вскинула, руки в бока уперла. – Ну я-то ему еще вправлю мозги, попляшет он у меня ещё. И Машке этой тоже не поздоровиться! Будет у меня знать, как чужих мужиков спаивать!.. Да что ты, Верка, все причитаешь как за покойником! От бражки еще не одна курица не сдохла! Кроме поди вот этой, – Ирка кивнула на ближайший дом, –  ей то я точно перья-то по об щипаю, только пусть попадётся мне на глаза! Что значит от какой бражки? А это что по-твоему? Смотри, – говорит она Верке и в бок её пихает, – это, Машка, бражку процедила, а всю гущу за сарай вылила. Что ну?.. Твой петух и наклевался пьяных, хлебных крошек. Не переживай, проспится твой петух и опять за курями бегать начнёт, так что нечего тут ныть. Живёхонький твой петух. А вот где кабанчик мой, это еще вопрос?»

На этом они с Веркой разошлись; та на радостях петуха в охапку и домой, а Ирка дальше свои поиски продолжила.

Идет она дальше по деревни, а сама думает, если кабанчик не сыщется, то она все дома, не полениться пройдет вечерком и у того дома, откуда жареным запахнет, тот значит и кабанчика её зарезал. Логика вроде простая, но надо отдать должное Ирке – железная!

Так она прошла всю Центральную улицу, спустилась на нижнею, ту что с одной стороны граничила с лугами и одним концом упиралась в озеро. И тут она увидела во дворе дома свою давнишнюю знакомую, тёть Любу Кокорину.

Давай Ирка расспрашивать её, так мол и так, кабанчик у меня пропал, может видели или слышали, чего?

А тёт Люба ей, мол у твоего кабанчика случаем ухо одно не черное будет? Уточнила она все, так сказать, приметы ну и выдала Ирке по первое число, чтоб значит следила как следует за своей скотиной. А уже после рассказала каких делов тут её свинья наворотила.

А наворотил её кабанчик не мало: все клумбы во дворе перетоптал, собаку её чуть инвалидом не сделал, набросился на собачёнку словно не свинья, а вепрь какой! Саму хозяйку чуть с ног не сбил, когда та попыталась свою собачку от него отбить и под конец сломал штакетину в заборе и убежал.

Ирка слушает и своим ушам не верит, ну не может быть, чтоб её спокойный и добрый кабанчик такого натворить, он же у неё с детства к рукам приучен. Ну, всё равно, извинилась она перед знакомой, спросила в какую сторону тот побежал и пошла дальше, поисками заниматься.

Следуя указанным курсом, она подошла к дому Алексея Ивановича, который в это время чинил калитку.

Алексей Иванович он хоть и годков по старше меня будет, но держится ещё молодцом. Всю жизнь отработал начальником почты, а выйдя на пенсию все время что-то чинил, строгал, колотил по дому. Вот и в тот день был при деле.

Ирка как увидела это, ну сломанную калитку, так ей сразу плохо сделалось на душе, думает ну вот и тут мой кабанчик «отличился» и как теперь людям в глаза смотреть? Но из уважения к человеку подошла поздоровалась. А как иначе, у нас на селе все друг друга знают, все друг с другом здороваются, так уж издавна заведено. А топом набралась смелости и спрашивает:

«Что это вы, Алексей Иванович, решили калитку починить?» А сама и ответ боится услышать.

А Алексей Иванович ей и отвечает, что шарниры просели на калитке вот и решил на новое место их пересадить, да заодно и саму калитку обновить. «А что мне еще делать на пенсии, вот и ковыряюсь потихоньку» – у Ирки аж на сердце полегчало, думает, хоть здесь её кабанчик не виноват. Попрощалась она быстро и вновь взялась за поиски пропажи.

 Идет значит Ирка, одну мыслю за другой перебирает, уже почти до озера так дошла и тут ей вроде показалось, что кто-то в канаве толи захрапел, толи хрюкнул. А канава та не простая, она змейкой вьется вдоль дороги, а в этом месте как раз в неё упирается, ну народ и прозвал её «пьяной». Да не потому, что кривая, а потому, что пьяных любит или пьяные её, в общем кто там по пьянке только не побывал!

 А еже ли каждый, кто туда «нырял» соломку бы хоть охапку бросил, такой стог там стоял, ого-го! Скажу я вам. Самовар только в том годе два раза из пьяной канавы свой мотоцикл вытаскивал. А нынче зимой две машины там побывало: одна на старый Новый год угодила, другая на 23 февраля.

Ах да, я ж про Ирку-то.

Так вот, постояла Ирка – тишина. Только шаг сделает, опять храп послышится. И так несколько раз с подряд.  Набралась Ирка смелости и тихонько в канаву ту спустилась. Глядь, а там в бурьяне её кабанчик лежит и похрапывает.

Ирка его звать – он не реагирует, она его ногой легонько в бок – а кабанчик ноль эмоции, храпит себе под рыло и всё. Нее, ну тут бы даже я не стерпел бы, а уж про Ирку то вообще молчу! Подобрала она тут же валявшеюся палку, да как ткнем ему в бочину. Кабан с перепугу как завизжит, подскочил кое-как на ноги, головой мотает, понять ничего не может. А Ирка ему еще добавку по спине, так сказать от обиды. А после то присмотрелась, а у хрюшки-то глазки мутные, ну поди, как у её мужа, когда выпивши домой приходит, Ирка даже понюхала, чем из-за рта у него пахнет. А чем там может пахнуть, коли они на пару с Веркиным петухом, бражку Машкину, подъедали.

Долго же она из той канавы своего пьяного кабанчика вытаскивала, из мудохалась вся. Но не будь она Иркой, если б не вытащила его. А как вытащила, то ужу отвела душу по полной, всю палку обломала об его бока. Кабанчик её бежал домой как нашкодивший щенок, поджав хвост.

А на следующий день праздник был у деревенских наших баб, вот уж кто повеселился от души над всей этой историей. Вдоволь свои языки потешили; и про то что теперь кабанчик её у мужиков «третьим будет», и что мужику её подфартило, зимой сало шмат скушает и пьяный. Сами знаете, у баб хоть языки без костей, но острые на такие штучки.

А Машка, самогонщица, после этого случая долго на глаза Ирке не попадалась.