Заметки на полях больная тема национального самосо

Идея написания этого эссе возникла у меня совершенно случайно, как результат прочтения сборника «Современная японская новелла», изданного в 1985 году издательством «Радуга».
Составители сборника в предисловии к нему отметили, что абсолютное большинство размещенных в нем рассказов было написано в 70-х годах. Их авторы относятся к поколению людей, в относительно разном возрасте лично переживших II Мировую войну и первые послевоенные годы.
Почему я именно на это обстоятельство обратил особое внимание, а не, допустим, на литературные достоинства произведений – содержательные и стилистические, на проявляющиеся в них особенности национальных традиций в области литературы, характерные признаки японского менталитета и вообще самосознания? Должен заметить, что у меня сложились определенные представления обо всем перечисленном. Однако я считаю правильным, если бы об этом высказывались специалисты – литературоведы.
Меня же привлекло в двух десятках новелл, помещенных в сборнике, то, что представляет интерес для моей профессиональной специализации: политологии и социальной философии. Я имею в виду хотя бы беглое (а иногда и развернутое), но обязательное упоминание всеми авторами последних лет войны и первых лет наступившего мира, которые были пережиты героями рассказов (а скорее, самими авторами). Отсюда у меня сложилось определенное мнение, что окончание войны и ее последствия – это «больная тема для японцев»!..
Я думаю, что читатель не будет сильно спорить с моим утверждением, что как для советских людей, так и для современных россиян Япония, как была, так во многом и до сих пор остается «экзотической страной где-то там на Востоке»… При всем при том, что, как член «Оси», вместе с Германией и Италией она представляла для нас враждебное государство в годы II Мировой войны, отношение к ней у нашего народа совсем не такое, как к нацистской Германии. Если все, что связано с последней, составляет для россиян огромный пласт национального самосознания и исторической памяти, оценка Японии проходит как бы «по касательной»: да, мы с ней воевали, но недолго и не на своей территории и «очень победоносно!»
Несмотря на огромное территориальное превосходство азиатской части нашей страны над европейской, Россия по-прежнему остается – признаем это, как факт, – европейской державой. Отношения России с Германией многие десятилетия оставались осью европейской политической архитектуры (не исключаю, что по прошествии какого-то времени данная конструкция может снова возродиться). Поэтому исповедуемые послевоенной Германией мировоззренческие и идеологические принципы всегда были в центре внимания России. Одним из таких принципов, особо ценимых в нашей стране, было покаяние немцев за все совершенное ими во время последней Мировой войны и вытекающая из него недопустимость того, чтобы когда-нибудь Германия вновь стала инициатором решения международных политических вопросов военным путем. (Социальная психология однозначно утверждает, что факт покаяния не мог не вызвать чувства унижения достоинства немцев – нации, как известно, исторически очень гордой, – но они сознательно на это пошли, потому что иначе никакого духовного перерождения народа никогда бы не произошло!..)
Хотя за время проводимой нами СВО некоторая часть населения Германии стала выступать с позиции ревизии этого принципа, он все-таки пока еще остается нерушимой ценностью для большинства немцев! Характерный факт: вчера, 8 января 2026 г., члены «коалиции желающих» премьер Великобритании Стармер и президент Франции Макрон подписали с Зеленским договор о введении контингента объединенных вооруженных сил этих стран, численностью 15000 человек, на Украину для обеспечения ее безопасности после заключения мирного договора с Россией. Однако канцлер Германии Мерц заявил, что его страна не подпишет такого договора, если на него не даст согласия Россия!
А вот знают ли граждане стран-участниц II Мировой войны (в том числе и россияне), что думают о ней японцы? Рискну утверждать, что не знают почти ничего! (Даже я, несколько лет назад написавший роман «Кто враг? Кто друг?», в значительной мере посвященный Японии военной поры, прочитав упомянутый сборник японских новелл, понял, что тоже об этом ничего не знаю!..)
Начну нижеследующий анализ отношения японцев к войне с цитаты из новеллы Ёсио Марумото (обращаю внимание: это самый большой по размеру фрагмент из всех рассказов сборника, в котором высказывается «некоторое отношение к войне»). Напомню: 15 августа 1945 года император Японии Хирохито выступил по радио с обращением к нации, в котором сообщил о капитуляции страны в войне и приказал японским войскам сложить оружие. 1 сентября во всех учебных заведениях страны начался 2 семестр. А теперь цитата: «В школе начались занятия, и первое, что нас заставили сделать, – это замазать черной тушью некоторые страницы учебников. Учебник истории был сплошь вымаран черным, читать его было просто невозможно… Хотя война, во время которой мы столько месяцев жили бок о бок со смертью, окончилась, послевоенный быт я довольно долго воспринимал не иначе как ее продолжение. Старые ценности отвергались, уступая место новым, но я смотрел на это отстраненным взглядом. Мне казалось, что новые ценности, как и старые, не заслуживают доверия».
То есть первое, что стала делать японская власть после поражения в войне, это «заметать следы» идеологии милитаризма в школьных учебниках. Учебники истории были тотально пропитаны духом военщины, начиная с самых древних времен; они оправдывали имперское могущество Японии, основанное на военных захватах; постоянное расширение «жизненного пространства» обосновывалось отсутствием природных ресурсов на Японских островах и необходимостью их получения на новых территориях; с целью решения этого вопроса уничтожение «неполноценных народов», живущих на этих территориях, объявлялось не военным преступлением, а образцом доблести японской армии!
Таким образом, уже поколение японских школьников той эпохи после «промывки мозгов» и «переписывания истории» перестало получать мало-мальски объективную информацию о причинах, ходе и результатах участия Японии во II Мировой войне. Поэтому не приходится удивляться, что авторы анализируемого сборника, которые, как я выше уже отмечал, как раз из числа школьников того самого времени, знают о войне только то, что «она когда-то была…» А уж последующие поколения японцев о той войне вообще ничего не знают (и не хотят знать!)…
Не может не обратить на себя внимания такое обстоятельство: если авторы сборника и помнят что-то о войне, так это только факты «обид», нанесенных японцам их противниками. Конечно, самая главная «обида» (которую я в подзаголовке эссе назвал «больной темой национального самосознания японцев») – это поражение Японии в войне («какие-то там американцы, англичане, русские и китайцы победили величайших воинов Востока!..»). Другая «обида» – «варварские бомбардировки американцев» в 1944 и 1945 годах, в которых были разрушены многие японские города и погибли сотни тысяч мирных жителей; и конечно же «две самые главные бомбардировки» – Хиросимы и Нагасаки (которые страдающие «историческим беспамятством» японцы в последнее время все чаще стали приписывать не американцам, а русским!..) (Ко Харуто большую часть своего рассказа посвятил тому, какие «мучения переносили японцы», вынужденные рыть в земле убежища и траншеи, чтобы защищаться от бомбежек.) Очень «обидной» для японцев стала потеря по итогам войны «нового жизненного пространства» – захваченных ими полностью или частично 15 государств и множества островных территорий в Тихом океане. Наиболее тяжелым было «расставание» с Тайванем, которым Япония владела 50 лет, Кореей – 35 лет, Северным Китаем (Маньчжоу-Го) – 14 лет. Но «самой страшной обидой» стала потеря четырех Курильских островов, которыми она владела сотни лет. (Из-за этого уже 80 лет не подписывается мирный договор между Японией и сначала СССР, а потом и Россией. И когда единственный «вменяемый» премьер-министр Японии Синдзо Абе поставил вопрос, а не являются ли добрососедские отношения двух стран намного важнее «четырех скал, торчащих из воды», его просто убили!..) Еще одна «обида», с которой до сих пор не хотят примириться японцы, – проведенный оккупантами в 1948 году Токийский трибунал над высшими генералами страны, которых объявили военными преступниками. Если после Нюрнбергского трибунала над нацистскими «бонзами» Германии, немцы прокляли их и после этого вычеркнули из своей памяти, то японцы – если не все, то большинство – считают своих генералов величайшими полководцами и почитают до сих пор, как героев нации!.. Очень «обидным» для такой воинственной державы, как Япония, оказался включенный в написанную под давлением американцев новую Конституцию страны пункт, запрещающий ей иметь собственные вооруженные силы (их место заняли «силы самообороны», само название которых исключает какую бы то ни было возможность Японии совершать агрессию по отношению к другим странам).
Перечисленные «обиды» наряду с другими, менее значимыми, по мнению японцев, полностью «перекрывают» то, что обычно вменяют им самим в вину, а именно: Япония – не просто участник II Мировой войны, а ее «застрельщик» на восточном, Индо-Тихоокеанском театре военных действий; Япония, в отличие от Германии, в одиночку вела борьбу с полутора десятком стран этого региона, захватывая их территории и добывая тем самым для себя все необходимые ресурсы как для функционирования национальной экономики, так и для ведения военных действий; ведя против них войну, Япония уничтожила десятки миллионов человек (речь именно о «безвозвратных» потерях), как военнослужащих, так и мирных граждан; Япония без какого-либо ограничения применяла в ходе военных действий методы, запрещенные множеством международных конвенций, соглашений и договоров.
Рассмотрим ниже все перечисленные пункты, как говорится, «с цифрами в руках».
Формально Япония вступила во II Мировую войну в сентябре 1940 года после подписания пакта с Германией и Италией (таким образом, срок ее участия в этой войне – 5 лет). Однако уже до этого времени Япония находилась в состоянии «двусторонней» войны с Китаем, начавшейся летом 1937 года, которая тем самым «автоматически» приобрела статус «одной из составляющих мировой войны». А если помнить, что еще в 1931 году Япония захватила огромную территорию Северного Китая, на которой создала марионеточное государство Маньчжоу-Го, в связи с чем постоянно происходили вооруженные столкновения между двумя странами, можно говорить, что Япония и Китай находились в различных формах военного противостояния на протяжении 14 лет! (Уточнение этих моментов необходимо для прояснения разнообразных статистических данных, характеризующих обозначенную эпоху, о которых я еще скажу ниже.) Заключив в сентябре 1940 года военный союз с Германией и Италией, Япония тут же продемонстрировала свою решимость активно включиться в Мировую войну на азиатском театре военных действий, совершив нападение на Французский Индокитай (Вьетнам). И в дальнейшем экспансионистские действия Японии продолжались безостановочно!
Захватывая очередное государство Индо-Тихоокеанского региона, Япония начинала беспощадный грабеж всех его природных ресурсов, которые вывозились на Японские острова. В отличие от Германии, которая, оккупировав европейское государство, организовывала переформатирование его экономики в своих интересах (то есть местные предприятия начинали производить ту продукцию, которая была необходима самой Германии), Япония была лишена такой возможности. Большинство захваченных ею стран являлись колониями европейских государств (Великобритании, Франции, Нидерландов), собственного производства – за исключением добывающих отраслей – не имели, и потому были превращены оккупантами в сырьевые придатки предприятий, действующих на территории Японских островов.
Неопровержимым свидетельством «бесчеловечной сути» войны, которую вела Япония, являются «сухие цифры» статистики погибших в ней людей. Если сама Япония потеряла в ходе военных действий 2,5 млн. человек, то в тех странах, на которые она напала, было уничтожено в 11 раз больше! В Индонезии 4 млн. человек, в Индии – 3 млн., во Вьетнаме – более 2 млн., в Бирме – 1,1 млн., на Филиппинах – 1 млн., в Малайзии – 695 тыс., в Таиланде – 128 тыс., в Сингапуре и Корее – по 80 тыс., на островах Тихого океана – 57 тыс., даже на самых отдаленных территориях – Австралии и Новой Зеландии – соответственно 24 и 12 тысяч погибших. Особо нужно отметить ситуацию с Китаем, который формально в период уже II Мировой войны (с 1940 по 1945 год) потерял 15,5 млн. человек (таким образом, в совокупности на Индо-Тихоокеанском театре военных действий японцами были убиты более 27 млн. человек!). Но если учесть, что еще до этого периода (с 1931 по 1940 год) японцами были убиты около 20 млн. китайцев, то общие потери китайцев за 14 лет составили 35 млн. человек (!), а общее число убийств, совершенных японцами за этот период, превысило 47 млн. человек!!!
Но даже эти чудовищные цифры не дают полного представления о совершенном попрании японцами всех принципов человечности. Наиболее шокирующими в оценке совершенных преступлений против последней являются даже не столько численность совершенных убийств, сколько методы, какими они обычно совершались. Япония, пожалуй, оказалась единственной нацией в истории последних веков, которая отвергла всякие «красные линии», обозначенные в международных договорах, предписывающих определенные ограничения даже в ведении военных действий.
Для того, чтобы понять, почему так произошло, нужно для начала осознать, что такой подход к принципам поведения в «системе международного сообщества ХХ века» складывался столетиями внутри самого японского общества. «Человек с ружьем (мечом)» и «человек без ружья (меча)» в нем были фактически представителями «двух разных наций» внутри одного народа! Вооруженный человек (чаще всего самурай) мог делать по отношению ко второму все что угодно, не неся за это никакой ответственности; невооруженный не имел никаких прав, он мог быть убит, искалечен, ограблен без всякого повода и причин. По той же самой логике вооруженный начальник был «бог и царь» для своего подчиненного, который в структуре вооруженных сил терял человеческую личность (если она у него вообще раньше была!), превращаясь в «говорящее орудие убийства»… В японской армии периода II Мировой войны поощрялись избиения солдат командирами разного ранга, чтобы выбивать из них малейший дух сопротивления или самостоятельного мышления. (Отсюда практика использования в военных действиях смертников-камикадзе, каковой не было больше ни в одной стране мира!) Насаждаемый с древнейших времен в привилегированной части общества культ самураев сформировал особое отношение к смерти (в том числе часто совершаемой путем самоубийства-харакири), которая всегда была более предпочтительной для воина, чем поражение в бою (или в войне в целом) и сдача в плен. (Не могу не отметить уникальный исторический факт: во время разгрома советскими войсками миллионной Квантунской армии в августе 1945 года количество сдавшихся в плен японцев в 3 раза превосходило число погибших. Видимо, таким «разлагающим образом» повлиял на армию приказ императора о сдаче оружия и капитуляции в войне!..) Во все времена японские военные, которым грозило поражение в битве (войне), меньше всего думали о том, какими последствиями оно грозит их собственному гражданскому населению. Последних они считали людьми второго сорта, которые также обязаны погибнуть вслед за разгромленной армией!..
Я думаю, что теперь читателю станет более понятной «логика» поведения японцев во II Мировой войне. Если они исповедовали вышеизложенные принципы в своей собственной стране, чего же можно было от них ожидать, когда они вели боевые действия против «неполноценных народов»?! Если они презирали даже своих военных противников, то гражданское население завоеванных стран они вообще за людей не считали!..
Военные преступления против и первых, и вторых были во время войны настолько многочисленны, что я ограничусь упоминанием здесь только наиболее распространенных и наиболее шокирующих из них. Первое, с чего следует начать, это то, что число убийств японцами мирных граждан многократно превосходило число уничтоженных военных, что является самым серьезным нарушением любой конвенции, посвященной войнам. (Воинский «кодекс чести» всех стран мира признает, что убить врага, выступающего против тебя с оружием в руках, это признак доблести. А убить безоружного «гражданского» – это позор. Для японцев же такие моральные ограничения не существовали. Любой стоящий у них на пути решения задачи «расширения жизненного пространства» – пусть это даже женщина, старик, ребенок(!) – должен был быть беспощадно уничтожен!)
Поскольку, как я отмечал выше, японцы презирали и военных, с которыми им приходилось сражаться, отношение к тем из них, кто сдавался в плен, было самым жестоким. Вопреки существующим международным соглашениям о гуманном отношении к военнопленным, их во время содержания под стражей убивали разными способами «по поводу и без», зверски пытали, мучили голодом и жаждой. А во второй половине войны (начиная с марта 1943 года) японцы начали просто казнить тех, кто попадал к ним в плен. В первую очередь это касалось американцев и англичан, которые воевали на море и в воздухе (на суше воевали только «аборигены») и при этом наносили японцам наиболее ощутимый урон. Каждого захваченного американского или английского летчика или моряка немедленно казнили, отрезая ему голову или вспарывая живот!..
Постоянно на протяжении войны испытывая дефицит вооружений, боеприпасов и топлива для военной техники, японцы с целью максимальной экономии этих средств ведения боевых действий в самых широких масштабах применяли как против военных, так и против мирного населения не огнестрельное оружие, а холодное – ружейные штыки, ножи, мечи и т.п. В японской армии даже периодически проводились «конкурсы по профессии»: кто быстрее убьет ножом (или штыком) 100 человек!! Эта средневековая дикость, хотя и замедляла процесс уничтожения тех, с кем воевали японцы (в сравнении с применением огнестрельного оружия), но при этом наиболее ясно свидетельствовала о том, что они борются не «за победу» над противником, а за его «полное уничтожение» (то есть это был геноцид народов!). А применяемые при этом методы должны были нагнать такой ужас на местное население, чтобы оно оставило всякие мысли о возможности сопротивления. (Напомню читателю, что немцы также избирательно практиковали геноцид – например, по отношению к евреям, цыганам, славянам. Но геноцид японцев был «поголовным»: для них что «цивилизованные» американцы с англичанами, что «дикие» папуасы стояли на одном уровне – «неполноценных народов».)
Как я выше уже отмечал, с тех территорий, которые захватывала японская армия, вывозились все необходимые для захватчиков природные ресурсы. Для того, чтобы этот процесс бесперебойно осуществлялся, оккупанты оставляли в живых трудоспособную часть мужского населения, которое были превращено в натуральных рабов (никакой оплаты за свой труд они не получали, кроме кормежки).
Особой формой использования рабского труда японской армией стало насильственное привлечение сотен тысяч женщин разных национальностей к «сексуальному обслуживанию» японских солдат и офицеров. Это не были «классические бордели», какие создавались при армиях всех государств, участвовавших во II Мировой войне (кроме Советского Союза), и где женщины получали за свой «труд» вознаграждение. Японцы превратили этих женщин не в проституток, а в секс-рабынь! (Как известно, в современном международном криминальном праве этот вид уголовного преступления отнесен к разряду наиболее тяжких!)
К числу самых страшных преступлений, совершенных японцами в войне, относилось и применение оружия массового уничтожения – химического и бактериологического. Как известно, химическое оружие было запрещено к использованию после I Мировой войны. Все государства мира выполнили этот запрет, кроме одного – Японии! Этим, однако, дело не ограничилось: именно японцы стали «пионерами» разработки совершенно нового вида массового уничтожения людей – бактериологического. В дислоцирующемся с 1932 г. в Маньчжоу-Го (в 20 км. от Харбина) так называемом «отряде 731» под руководством генерала Сиро Исии стали создаваться вирусы и бактерии, служащие распространению эпидемий чумы, дизентерии, холеры, сибирской язвы, тифа, туберкулеза. Основными объектами бактериологической войны были объявлены Советский Союз, Китай, Монголия. Исходя из таких целевых установок, подопытными в работе «отряда» (их было около 3000 человек) выступали граждане именно этих стран. Помимо изучения природы массовых заболеваний сотрудники «отряда» ставили изуверские эксперименты над заключенными, в числе которых были: извлечение под наркозом или местной анестезией органов из живых людей; заражение пациентов сифилисом; подвергание конечностей подопытных обморожению вплоть до наступления гангрены. Если кто-то из заключенных после проведенных над ним опытов выживал, его использовали в новых экспериментах, пока он не умирал. К моменту окончания войны (и соответственно деятельности «отряда») с целью сохранения секретности все заключенные были уничтожены!.. (Как, кстати, и абсолютное большинство самих сотрудников «отряда»!)
Подведем итоги.
Человеческое сознание живет стереотипами. Накапливаемый жизненный опыт формирует «блоки устойчивых понятий» о вещах, с которыми приходится сталкиваться в жизни. Уверен, что у большинства людей, живущих ныне на нашей планете, и о японцах сложился определенный стереотип, скорее всего очень положительный. Тихие, вежливые люди, всегда улыбаются, почтительно кланяются при разговоре, особенно в отношениях с начальством. Преданы своему делу, чаще всего постоянно работают на одном предприятии (система пожизненного найма) или в учреждении. Трудятся упорно, достигая высоких результатов даже при ограниченных ресурсах. Пожилые люди помнят совершенную японцами в 60-х годах прошедшего века научно-технологическую и промышленную революции, которые вывели их в лидеры мирового прогресса в этих сферах (и это при полном отсутствии природных ресурсов, необходимых для этого!). И до сегодняшнего дня Япония остается одним из флагманов мирового прогресса (в частности, занимает 5 место в мире – сразу после России – по уровню ВВП по паритету покупательной способности).
Все правильно. Но как же быть с тем, чем являлась Япония 80 с лишним лет тому назад?! Исходя из того, что я написал выше, можно определенно сказать, что она была «нацией убийц»! Считая всех вокруг себя неполноценными существами, достойными уничтожения, как раз именно японцы были «нелюдями», «монстрами», мутантами!..
Кто-то из читателей, наверное, скажет, что сегодня они совсем не те. За 80 лет они, якобы, глубоко переосмыслили свою историю, осудили все то зло, что в ней присутствовало, «переродились духовно» и потому устремлены «ко всеобщему счастью всего человечества»! А я спрошу такого читателя: а с чего это вдруг? Какое может быть «духовное перерождение» у народа, который ничего не знает о своей военной истории и, более того, ничего не хочет знать, потому что это знание компрометирует его в современном мировом сообществе?
Наоборот, само это сокрытие «скелетов в шкафу», нежелание примириться ни с какими негативными для себя последствиями той войны, говорят о скрытых надеждах перечеркнуть ее результаты, если для этого представится хоть какая-то возможность. В последние годы мы наблюдаем очевидные тенденции в идеологии «западников»: оправдывать «бряцание оружием» в отношениях с Россией. Хоть Япония географически и не запад, идеологически она до сих пор остается «скрытым милитаристом». Именно этим я могу объяснить назначение очередным премьер-министром этой страны политика ультраконсервативных взглядов Санаэ Такаити, которая за три месяца своего правления уже успела сделать ряд весьма воинственных заявлений в отношении своих «давних врагов» – России, Китая, КНДР. Так что на счет «духовного перерождения» японцев давайте пока, мягко говоря, воздержимся высказываться…