Жизнь за ангела обновлённая версия Главы 31-32

ГЛАВА 31

8-й день, 9-е мая. Проснулся рано, снова открытая форточка, проветривали помещение. За окном яркое солнце, шелест деревьев, щебетания птиц, запах утренней свежести и прохлады... С улицы, из процедурной доносились голоса, обрывки разговоров. Доктор и медсестра были видимо заняты перевязками. Посетителей было мало, поскольку боевые действия не велись.

День начался с осмотра. Доктор спросил, как я себя чувствую, жалобы.
- Ещё не совсем хорошо, сил нет, иногда слабость.
- Tut die Wunde weh? Рана болит?
- Nicht viel, не сильно. Есть ещё боль, при движении...
Доктор осмотрел рану.
- Катя, пульс, давление смеряй. - девушка кивнула.
- Давление 110 на 70, пульс 76... в норме.
- Бинт не можно уже не накладывать, швы обработай зелёнкой, пусть подсыхает. Сегодня ещё одна капельница с глюкозой, вечером можно не делать... Крустозин ещё...
- Доктор...Георгий Яковлевич. - я осторожно обратился к нему.
- Что?
- Спасибо...
- За что?
- Вы спасли мне жизнь, и многое для меня делаете. Если бы не вы и Катя... меня бы не было...
 Доктор посмотрел на меня серьёзно.
  - Я врач. Спасать жизнь человека - это мой долг. Я клятву Гиппократа давал. Вы противник, но ранены, попали в плен, нуждались в помощи, вас должны были допросить. Я не мог иначе.
Но не выразить благодарность доктору, спасшему мне жизнь, я тоже не мог, я бы тогда не имел ни капли совести. Не последняя же я скотина! Хотелось надеяться, что до крайней точки я всё же ещё не дошел и не потерял человеческий облик.

Перед тем, как начнутся процедуры, захотелось в туалет. Все удобства были на улице. Сортир был во дворе, деревянный, и стоял чуть подальше от здания. Сводили меня туда в сопровождении охраны, затем вернули обратно. Ходить в туалет под охраной, такое себе удовольствие, но я хотя бы впервые вышел на улицу и во двор, огляделся по сторонам, глотнул хоть немного воздуха.
После того как доктор ушёл, занялся своими делами, Катя
привычно включила радио, поставила капельницу, чтобы лежать было не скучно и хотя бы отвлекало от утомительной и  болезненной процедуры...
На завтрак была каша пшённая, хлеб с маслом и чай.
- Ешь... - Катя дала посуду.
- Не хочу...
- Ешь, тебе поправляться надо...

В утренних сводках совинформбюро от 9 мая на 12 часов:
В течение ночи на 9 мая на Кубани, северо-восточнее Новороссийска, наши войска продолжали вести бои с противником. На других участках фронта ничего существенного не произошло.

Нашими кораблями в Чёрном море потоплен транспорт противника.
***
На Кубани, северо-восточнее Новороссийска, артиллеристы Н-ской части обстреливали укрепления немцев и разрушили 24 дзота, 9 блиндажей, подавили огонь 6 артиллерийских и 2 миномётных батарей противника. Гвардейцы-миномётчики произвели огневой налёт на скопление пехоты противника и уничтожили до 200 гитлеровцев».
***
На Западном фронте наши разведывательные отряды уничтожили более 100 немецких солдат и офицеров. Группа разведчиков под командованием младшего сержанта Шурупова скрытно подобралась к немецкому дзоту и забросала его гранатами. Уничтожив находившихся в дзоте гитлеровцев, наши бойцы захватили пулемёт, винтовки и благополучно вернулась в свою часть.

Кроме сводок с фронтов, боях, стычках с партизанами шла информации о потерях  немецкой армии, приводилось письмо убитого немецкого ефрейтора. Также упоминалась о преступлениях немецкой армии, что тяжёлым камнем ложилось на душу и становилось не по себе.
***
Продолжают поступать сообщения о зверских преступлениях немецко-фашистских мерзавцев. В колхозе «Красный бережок», Знаменского района, Смоленской области, гитлеровцы убили 45 мирных жителей. Немцы сожгли 74 дома, хозяйственные надворные постройки колхозников. В деревне Свиридово немцы начисто ограбили всех колхозников и расстреляли ни в чем не повинных 67 жителей, в числе которых были женщины и дети.
Услышать такое, для меня было ударом, шок, от которого сложно оправиться. Смесь чувства вины и стыда от которого хотелось провалиться сквозь землю. Но ведь я сам всё это видел, бессмысленно отрицать. Ели так дальше пойдёт, я просто скоро возненавижу всё своё руководство, вермахт и самого себя. Лучше я бы не выжил...

Увидев моё оцепенение, задумчивость, Катя снова спросила:
- Что с тобой? Иоганн?
- Катя... ты меня ненавидишь? Я для тебя враг?
Она на какое-то мгновенье замолчала, не зная что сказать.
- Почему ты так думаешь?
- Скажи правду... я знаю, я пойму...
- Ты человек. Я не могу тебя ненавидеть.
- Я сам себя ненавижу...
- Не надо... слышишь? Иоганн... Не надо... Я знаю, что ты не такой. Возможно, не всё от тебя зависит.
- Прости... прости... Я не могу ничего сделать, не могу... Я видел, видел...
- Тише... всё, успокойся... - Катя взяла меня за руку. - Сейчас обедать будем... да? Давай... капельницу отнесу...

На обед были щи, хлеб чёрный, картофель отварной, с тушёнкой, чай.
По радио передали несколько песен: «Фронтовая», «Катюша», «тёмная ночь»... Музыка успокаивала и позволяла отвлечься от тягостных мыслей. Я всё чаще думал о маме, о доме, о сестре, о дочке, вспоминал Ингу... Как мне хотелось домой! Всё это было так далеко, что тоска западала мне в сердце... Я вспоминал своё детство, бабушку Анну, деда, время когда жил в Польше. Странно, но здесь, в Союзе, где я до этого не был, было что-то родное, знакомое.

Где-то в три часа дня, в санчасть снова заглянул Савинов. Он поздоровался с доктором и зашёл в палату. Иоганн был в постели, но не спал, настроение было не самым лучшим, ушёл в себя, погрузился в раздумья...
- Добрый день! - он сказал достаточно громко.
Я словно вышел из оцепенения, кивнул головой.
- Здравствуйте... - Иоганн ответил как-то очень тихо, без особого энтузиазма.
- Как самочувствие?
- Нормально. - ответ прозвучал кротко и лаконично, максимально сдержанно.
- Настроение как? - майор внимательно посмотрел в глаза собеседника, тот молча вздохнул. - Без особого оптимизма, я так понимаю?
- Да. Простите... - Иоганн приподнялся и постарался принять сидячее положение.
- Ну... что делать то с вами будем?
- Не знаю... Мне всё равно. Делайте что хотите. От меня ничего не зависит.
- Почти. Многое зависит от вашего дальнейшего поведения и насколько вы готовы сотрудничать с нами, честно отвечать на наши вопросы.
- Я сказал всё что знал.
- Верю...
- Я долго ещё здесь останусь?
- Как поправитесь. Вами займётся НКВД, в ближайшее время возможно.
- Что дальше? Меня отправят в лагерь для пленных? - в ответ Савинов молча кивнул. - Мне жизнь сохранят?
- Не знаю, ничего не могу вам сказать, разные решения принимаются. Будет суд, если нет за вами серьёзных преступлений - возможно. Вы ведь неглупый человек, образованный, всё понимаете. Что оканчивали? Берлинский университет?
- Да, факультет журналистики и иностранных языков.
- Сколько языков вы знаете?
- Три - немецкий, русский и польский.
- Знакомы с русской литературой?
- Да. Пушкин, Лермонтов, Гоголь...
- Похвально! За это бы вас уважал. Вот видите... Я вам сочувствую. Мне даже вас жаль, я хотел бы вам помочь, но, это не от меня зависит. Я сам образован, знаю три языка, также немецкий и польский.
- Sind das Ihre Frau und Ihre Tochter auf dem Foto?(На фото ваша жена и дочь?)
- Ja(Да)
- Wie alt ist Ihre Tochter?(Сколько лет вашей дочке?)
- Vier Jahre(Четыре года)
- Die Frau und das M;dchen mit Ihnen auf dem Foto sind Ihre Mutter und Ihre Schwester?(Женщина на фото и девушка ваша мама и сестра?)
- Ja(Да). У вас хороший немецкий!
- Спасибо. - Савинов улыбнулся. Вы ведь оканчивали школу разведки в Цоссене, верно?
- Да.
- Чему вас там обучали? Что изучали? - его интересовала в основном система преподавания в разведшколе.
Иоганн рассказал в общих чертах, уклад, распорядок дня, как построен учебный процесс, какие навыки, какие дисциплины преподают, общую атмосферу. Он говорил аккуратно, не старался выкладывать всё и сразу.
- Сколько в разведке? Два года? Что входило в ваши обязанности?
- Много... - Иоганн перечислил всё, - переводчик, работа с документами, командование взводом, коммуникация, связь, прослушка...
В общей сложности разговор продлился не менее полутора часов, что достаточно долго.
Хоть Павел Григорьевич виду и не подал, но некоторые совпадения явно его удивили. Пленный свободно владел тремя языками, причём теми же что и он, да ещё и из разведки. Случайно ли это? Неужели так может быть. Из одного теста? У майора проснулся азарт и чисто профессиональный интерес к Иоганну. Не зря подал идею капитан Колесов, не подвело чутьё, а может рассмотреть вопрос сотрудничества серьёзно? Мало ли чем может быть полезен.

Под вечер, по традиции к Кате снова пришли подружки, поболтать и обсудить последние новости, заодно и узнать что с пленным, удовлетворить своё любопытство. Охрана сидела во дворе, Марину увидели, но особенно останавливать, размахивать автоматами явно не стали, то ли лень была, то ли от недосыпа и переутомления. Изначально Марина хотела просто выдернуть Катю хотя бы на полчаса. Прямо в коридоре или прихожей Марина не встретила никого. Доктор сидел в процедурной, в своём кабинете и делал записи, Катя тоже была занята, пересчитывала упаковки с лекарствами, чтобы знать сколько чего осталось и чего ещё нужно будет довезти из госпиталя.
- Катя... - Марина окликнула подругу, но та не отозвалась, - ты где? - она машинально заглянула в палату.
В палате она увидела парня, который лежал на кровати и даже не сразу обратил на неё внимание. Иоганн лежал в тишине, в состоянии некой отстранённости или задумчивости после разговора с Савиновым, ещё раз пытаясь всё осмыслить, проанализировать все детали, раздумывая о своём ближайшем будущем, которое могло его ожидать. Через пару секунд он повернул голову и взглянул на Марину, пытаясь при этом слегка приподняться, чтобы её рассмотреть. Марина застыла, как вкопанная, не зная что и сказать, заморгала глазами, слегка приоткрыв рот. Парень повёл бровями, выдавая некоторое удивление и тоже не нашёлся что сказать в первый момент.
- Ой, а где Катя? - Марина вышла из ступора, при этом оба разглядывали друг друга.
- Катя? Не знаю, ушла, скоро придёт, - он ответил на чистом русском, вполне чётко и ясно, при этом очень спокойно, отчего Маринка снова остолбенела: «Ну ничего себе!» - возможно это совсем не то, что она ожидала увидеть. А как она себе его представляла? Как чёрта с рогами? Ну вот... «И это он?» - подумала девушка. По мнению Маринки не то, чтобы «Ах!», но и не отвратительное чудовище. Серьёзный взгляд, может слегка печальный, уставший, измученный, но уж точно не злобный и не агрессивный. Уж больно он не вписывался в тот самый классический образ врага, который рисовала на плакатах советская пропаганда. Маринка почувствовала, диссонанс, явный разрыв шаблона, как будто выбили почву у неё под ногами. Иоганну же было как-то неловко, как будто его опять рассматривают как некую диковину или музейный экспонат на выставке, однако виду он не подал.
В этот самый момент зашла Катя и тоже несколько оторопела от неожиданности.
- Марина! Ты что здесь делаешь?
- Извини... Я тебя искала, там девчонки ждут.
- Так я занята была, сейчас освобожусь и выйду. Ну, любопытная ты «Варвара»! Выйди пока, сюда заходить нельзя, а то меня заругают. - Катя сказала спокойно.
- Ладно... - Маринка выскользнула из палаты.

Майор Савинов вернулся в штаб разведки весьма задумчивый, снял фуражку, сел за стол.
- Коля, чайку поставь... - попросил Колесова.
- Сейчас...
- Только в санчасти был, разговаривал с пленным.
- И что? Как он там? - спросил Николай.
- Да... Сначала вроде совсем сникший был, потом вроде удалось его потихоньку разговорить, оживился слегка.
- Ну и в прошлый раз Мелешников к нему заходил, тоже самое. С трудом идёт на контакт.
- Его как будто выдёргивать надо из комы... Ну ничего, очухается. Надо только не давать ему уходить в депрессию.
- Да. А как?
- Разговаривать надо с ним. Ну, яж не психолог... Тут ещё скоро с НКВД скоро приедут, не сломали бы его окончательно.
- Это верно... Доктору надо сказать, чтобы с ним поработал. 
- А ты прав был, не простой «фриц» нам попался, надо к нему присмотреться. Три языка знает! Мать твою...
- Ого! Ну немецкий понятно... Русский, ещё какой?
- Польский... Теже самые, что и я...
- Мммм... даааа...
- Ну, кое-что интересное всё же мне рассказал. Беседовал с ним относительно разведшколы, чему их там обучают, как система устроена. Спросил какой работой он занимался, что входило в его обязанности, ну и прочее...
Оба офицера обсудили все тонкости и детали работы немецкой разведки, на что делается упор. Поразмышляли, где можно было бы потенциально использовать Иоганна, его навыки и умения, сомнения, слабые и сильные стороны. При определённых задачах, он действительно был бы хорош и мог бы принести пользу.  Насколько оправданы риски? В конце у Колесова даже возникли неожиданные, оригинальные, прорывные идеи. Так что, Иоганн даже ещё и догадываться не мог, а на него уже строили планы!

Из вечерней сводки совинформбюро за 9-е мая 1943 года:
За истекшую неделю, с 2 по 8 мая включительно, в воздушных боях и на аэродромах противника уничтожено и повреждено 930 немецких самолётов. Наши потери за это же время — 235 самолётов.
***   
На Кубани, в районе северо-восточнее Новороссийска, части Н-ского соединения вели бои с противником. Наши артиллеристы подавили огонь 14 немецких артиллерийских и 6 миномётных батарей, уничтожили 3 шестиствольных миномёта, разрушили несколько десятков дзотов и блиндажей. В Азовском море потоплены четыре катера и четыре моторных лодки противника вместе с находившимися в них гитлеровцами.
***
На Западном фронте наши части уничтожили до 200 немецких солдат и офицеров. В результате штурмовых и бомбардировочных действий нашей авиации уничтожено 40 железнодорожных вагонов, 4 паровоза и свыше 25 автомашин противника. В воздушном бою сбито 2 немецких истребителя.

После ужина я лежал  в постели и слушал все эти сообщения. Чем больше слушал, тем больше сталкивался с суровой реальностью.

В штабе дивизии раздался звонок. Звонили из НКВД, справлялись о состоянии пленного.
  - Состояние стабильное, идёт на поправку. Пока морально подавлен, но контакт есть, говорить может.
  - Ждите, завтра приедет старший лейтенант. Нам надо допросить, составить протокол в самое ближайшее время.
 
ГЛАВА 32

9-й день, 10-е мая. Погода была тихая, но слегка пасмурная, переменная облачность, ощущение свежести и утренней прохлады. Ночью шёл дождь и было немного сыро.
Доктор как обычно меня осмотрел, спросил о самочувствии, осмотрел рану.
- Всё хорошо. Заживает как на собаке, - он усмехнулся, - Завтра будем снимать швы. Капельницы отменяем, хватит уже...
А вот это меня очень даже обрадовало, наконец-то! Понемногу, с каждым днём мне становилось легче, рана начала заживать, стали появляться силы, хотя временами ещё штормило, бросало из стоны в сторону, мог уверенно передвигаться по палате, но дыхания не хватало на большие нагрузки. Слабость ещё сохранялась и я довольно быстро уставал. Однако кризис миновал и угрозы для жизни как таковой уже не было. Я постепенно начал привыкать к обстановке и принимать существующую реальность. Плен уже не казался таким ужасным, могло быть и хуже.  С одной стороны, я не свободен, не могу контролировать ситуацию, полностью завишу от начальства и решения советских командиров, а с другой стороны - я не в окопах! А кто будет приказывать, немецкие командиры или советские...какая мне разница? Достало до чёртиков... Но лезли мысли о доме, съедала тоска по прошлому, воспоминания о детстве... Если бы я знал, что так будет и что меня ждёт.
  Сейчас уже достаточно долгое время ни бомбёжек, ни артобстрелов… Иногда кажется, как будто и нет этой войны. По-прежнему поют птицы, и природа весной расцветает, радуя буйными красками. Понимаю, что скоро опять начнётся, но благо участвовать в этих боях мне, очевидно, уже не придётся. По крайней мере, я так думал! Когда-нибудь всё это закончится, мир непременно настанет, но вот каким он будет, даже представить себе не мог. Что будет с Германией, если она проиграет войну? Я всё же ещё надеялся это увидеть, а также вернуться домой. Самое интересное, что мне очень хотелось как следует выспаться в нормальной чистой постели и как следует отдохнуть. Как ни странно, но мечта идиота в какой-то мере сбылась! Выспаться в чистой постели я точно мог, совершенно не опасаясь того, что меня опять пошлют на очередное задание.

Утреннее сообщение от совинформбюро за 10-е мая:
В течение ночи на 10 мая на Кубани, северо-восточнее Новороссийска, наши войска продолжали вести бои с противником. На других участках фронта ничего существенного не произошло.
***
На Кубани, северо-восточнее Новороссийска, миномётчики части, где командиром тов. Суворов, поддерживая действия пехотных подразделений, истребили до двух рот гитлеровцев. Артиллерийские батареи под командованием т.т. Саукова и Сухомлинова уничтожили 6 артиллерийских и миномётных батарей, 21 пулемётную точку и разрушили 8 блиндажей противника.
***
«В районе Лисичанска наши подразделения отбили несколько контратак противника, уничтожили 3 танка и до 200 немецких солдат и офицеров. Захвачены трофеи и пленные».
***
Севернее Чугуева немецкая пехота пыталась переправиться через водный рубеж. Наши передовые подразделения встретили противника ружейно-пулемётным огнём и истребили 60 немецких солдат и офицеров. Артиллеристы Н-ской части разбили 3 немецких дзота, уничтожили 5 автомашин и 10 повозок с боеприпасами».
Далее упоминалось о немецких лётчиках взятых в плен, немецкие атаки, в которых мы потеряли до 100 человек. Сообщение о действии партизан в Гомельской области, уничтоживших 200 солдат вермахта. В Полесской области, партизаны пустили под откос два немецких воинских эшелона. Разбиты паровоз и 16 вагонов с боеприпасами и вооружением. Один из немецких пленных вернувшийся из Германии рассказал о налётах английской авиации на наши города... Ничего весёлого для нашей армии не было, а в городах становилось всё хуже и они всё чаще подвергались бомбардировкам. После официальных сводок фронта, наконец-то прозвучало несколько песен: «В лесу прифронтовом»,
«Синий платочек». Надо сказать. Что песня про синий платочек, нежная и лиричная, запала мне в душу, понравилась!
  Перед завтраком меня побрили, Катя делала это сама, брать в руки бритву мне не позволяли. Я попросил найти мне зубную щётку, порошок или пасту, чтобы почистить зубы.
Посмотрел на себя в зеркало. Лицо всё ещё было бледным, осунувшимся, но гематомы и ссадины уже почти что сошли, над левой бровью остался шрам.
  Снова выводили в туалет под охраной, хотя в самом помещении её не было. Охранников было двое, вероятно охраняли те же самые разведчики или из ближайшего подразделения, кто придётся. В самой палате охраны не было и я мог свободно передвигаться по комнате, но выходить из санчасти даже на крыльцо мне не разрешали. В последующем, мне пришлось спрашивать у доктора, чтобы меня вывели на прогулку хотя бы на 10-15 минут.

  На завтрак снова была каша, на этот раз ячневая. Хлеб чёрный и даже яйцо. Кормили в Красной армии не так уж плохо, если не было перебоев со снабжением. Каши я не особо любил, но стал уже понемногу к ним привыкать. Завтрак в немецкой армии значительно отличался. На обед был суп с макаронами, рис с тушёнкой и чай. После обеда решил немного поспать, но поспать мне не дали.
 
К санчасти подъехала машина и из неё вышел лейтенант НКВД. В дверь вошли.
- Здравствуйте, старший лейтенант НКВД Степнёв.
- Здравствуйте, - ответил доктор.
- Я по поводу пленного. Как его состояние?
- Стабильное.
- Можно я с ним побеседую?
- Да, проходите... он там, в палате...
- Спасибо... 
 Лейтенант зашёл в помещение...
Увидев НКВДшника я тут же встрепенулся, попытался собраться, взять себя в руки и контролировать ситуацию настолько, насколько это возможно. Тот подошёл ко мне и представился.
- Здравствуйте! Старший лейтенант Степнёв, Александр Николаевич, НКВД, - он показал удостоверение.
- Здравствуйте. - я кивнул.
Он подвинул табурет и сел рядом.
- Ну что? Побеседуем? Вы как, настроены? - тон был приветливый.
- Да. - внутри потянуло холодком, нервное напряжение нарастало, хотя старался казаться спокойным, показывая внешнюю открытость и дружелюбие.
- Отлично, - он достал карандаш и бумагу, - Давайте отвечать на вопросы, только честно, тем будет лучше для вас. Хорошо? - Степнёв слегка улыбнулся, пытаясь создать видимость неформальной беседы, откровенной и доверительной.
- Хорошо.
- Ваша фамилия, имя?
- Краузе Иоганн Вильгельм.
- Как вы здесь оказались? Обстоятельства попадания в плен?
- Наша группа вела разведку, в близи советских позиций...попали в засаду, был ранен.
Лейтенант кивнул... и пошли вопросы! Началось с того, где проживал в Германии, кто мать, кто отец, семья и прочее.
- Откуда знаете русский?
- Бабушка из Одессы, русская, дед поляк, уехали в Польшу в 1918...
- Девичья фамилия вашей матери? Фамилия бабушки?
- Новацкая. Бубушка, Новацкая Анна.
- Есть родственники в Союзе, либо на оккупированных территориях?
- Тётя.
- Как зовут вашу тётю? Где проживает?
- Татьяна. Где проживает, не знаю...
- Вы не поддерживали с ней связь? Или ваша мама?
- Нет.
- Фамилия вашей тёти в настоящее время, по мужу?
- Мммм... не помню. Может мама и говорила, но я забыл...
- Может вспомните?
- Нет, - покачал головой, - я не уверен...
После, он задал вопросы, которые просто выбивали меня из колеи. Допрашивал ли я пленных, был ли я причастен к пыткам, преступлениям против мирных жителей и прочее... Видел ли я преступления против пленных и мирных жителей со стороны своих сослуживцев... При этом лейтенант, всё время следил за моей реакцией, пытался поймать на противоречиях.
- Что со мной будет? - я спросил старшего лейтенанта. - Куда меня отправят? Мне жизнь сохранят?
- Всё решит суд. Больше ничего вам сказать не могу. Будут разбираться по вашему делу.

Беседа продолжась почти два часа! Под конец я был выжатый как лимон, едва не покрылся холодным потом. Когда он ушёл, я даже обрадовался, испытав при этом огромное облегчение, наконец-то оставил меня в покое!
Снова устал, морально, физически, мне не хотелось никого ни видеть, ни слышать... Ни Катя, ни доктор, не стали особо меня ни о чём расспрашивать, даже радио я не слушал.
  Задав ещё несколько вопросов доктору, о том, сколько ещё понадобиться пленному до полного выздоровления, чтобы его можно было забрать, старший лейтенант ушёл.
Ужин я съел, но без особого аппетита, был картофель с тушёной капустой, немного печенья и чай. Спал я плохо, всю ночь не мог нормально заснуть, в голову лезли тревожные мысли. Неопределённость и отсутствие, ясности по поводу моего будущего не давали покоя. Я ничего не мог сообщить своим близким, своей маме, неужели они так и не узнают, где я и что со мной.

Предыдущие главы
http://proza.ru/2026/01/15/736

Следующие главы
http://proza.ru/2026/01/20/657