Планета в никуда

Планета в никуда


В бескрайней пустоте, где были мириады солнц и планет, мчался Рой. Тысячи, миллионы каменных сфер, безмолвных и холодных, неслись сквозь вечность по траектории, рассчитанной самой Вселенной. Они были как стая рыб в абсолютно глубоком океане.
Среди них была одна планета. Ее поверхность, как и у других, была стерильна под космическим холодом и усеяна кратерами от столкновений с мелкими осколками, которых в Рое было множество. Но в тонкой, едва уловимой прослойке между мертвой корой и раскаленной мантией произошло чудо. Возможно, случайный выброс космической пыли с других планет, несущей споры, или редчайший, одному провидению известный химический каприз — но здесь зародилась она, Жизнь.
Она была упряма. Сначала выжили мелкие, слепые организмы в горячих недрах, грызущие минералы и обжигаемые жаром планеты. Миллионы лет проб и ошибок без видимой цели. Планета мчалась по своей траектории, а в ее темных порах шла своя работа Жизни. Появились нитевидные грибы, научившиеся точить камень. Потом — слепые черви, пожиравшие грибы. Потом — жесткокожие литофаги, точившие скальную породу. Вся их вселенная была лабиринтом извилистых пещер, теплых потоков, текущих в вечной тьме, и редких трещин, через которые в их мир пробивался лишь слабый отсвет далеких, недостижимых звезд.
Жизнь никогда не видела неба. Мир обитателей был ограничен скалой, теплом и водой. Им и в голову не могло прийти, что их дом — лишь песчинка в чудовищном потоке.
Пока не появились Они. Существа с щупальцами, разумом и хрупкими, почти прозрачными телами. Они назвали себя Геянами, детьми Геи — так они окрестили свою планету-мать. Они открыли ход энергии от тепловых ядер, научились прорезать тоннели с невиданной скоростью, строить целые кристаллические города в полостях магмы. Они создали философию, искусство, науку. Их величайшие умы, изучая редкие сейсмические волны и остаточное тепло, пришли к грандиозному, пугающему выводу.
Их мир летел. И летел не сам по себе. Он был частью чего-то огромного.
Это знание сперва повергло в ужас, а затем опьянило. «Если мы летим, значит, можно управлять полетом!» — провозгласил Верховный Инженер Ксилон. «Мы — разум планеты. Мы — ее нервная система. Мы должны взять курс в свои руки! Найти цель! Вырваться из Роя!»
Начался Золотой Век Наглости. Геяне пробили гигантские шахты к самым недрах Геи, установили там термоядерные реакторы, призванные, по их расчетам, сместить планету с траектории. Они запустили тысячи зондов-разведчиков в ледяную пустоту, чтобы понять структуру Роя и найти выход. Они пели гимны о том, как превратят себя в повелителей космоса.
Планета не ответила. Никак. Реакторы, жужжа, выкачивали энергию ее ядра, буровые установки пронзали плоть, как иглы, кристаллические города росли, как кораллы в ее пещерах. Она не дрогнула. Не сбилась с пути. Она лишь продолжала нестись в безмолвном строю себе подобных, безразличная к букашкам в своей скорлупе.
Когда грандиозный проект «Курс на Свет» провалился (мощнейший направленный взрыв в недрах не изменил траекторию и на микрон), Геяне впали в отчаяние. Потом пришло ожесточение. Одни стали поклоняться Планете как божеству, говоря, что путь ее предопределен и надо смириться. Другие — обвинять ее в космической косности, в предательстве. Начались войны самоуничтожения из-за смысла.
Цивилизация, достигшая пика, рухнула в междоусобной грызне. Кристаллические города потухли. Реакторы остыли. Знание было утеряно, сменившись мифами о времени, когда «боги пытались повернуть мир, но он не послушался».
Жизнь, однако, не исчезла. Она отступила вглубь, к теплым источникам, и продолжила свое тихое, упорное существование. Появились новые виды. Следы Геян стали лишь странными окаменелостями в слоях пород, предметом суеверий для новых разумных существ, которые, спустя эпохи, медленно поднимались на своих шести конечностях из тины подземных морей.
А планета летела.
Она пронеслась мимо мертвых красных гигантов и одиноких нейтронных звезд, ни на йоту не отклонившись от пути Роя. Она пережила столкновения с блуждающими астероидами, содрогалась, теряла куски своей поверхности — и летела дальше. Жизнь на ней то процветала, то едва теплилась, но никогда не покидала своего каменного убежища.
Прошли еще миллионы лет. Последний разумный ручей жизни иссяк, не оставив и воспоминаний. Пещеры обрушились, океаны испарились или замерзли. Тепло ядра угасало. Тонкая живая прослойка истончилась до пленки, а затем исчезла вовсе.
Теперь планета была точно такой же, как все остальные в бесконечном строю: холодная, безмолвная, без единого признака того, что когда-то в ней кипели страсти, рождались надежды и существа, полные наглой веры, пытались править и укрощать планету.
А Рой планет мчался в никуда, которое не могли определить и понять Геяне. И она летела вместе со всеми, став пустой, но все так же неся в себе споры жизни — единственную память о пассажирах, которые когда-то считали себя хозяевами.
Она летела, как летела всегда. И будет лететь.