Этот ужасный Боевой устав пехоты РККА 1938 года

55. Боевой устав пехоты РККА (БУП-38).

   "Боевой устав пехоты РККА (БУП-38). Часть I (боец, отделение,
взвод)" -- тот самый, с которым вступили в войну и который стал
одной из множества непосредственных причин катастрофы 1941 года,
хотя разумного в нём хватает.
  Разумное -- уже в коротком приказе Ворошилова, вводящем в дейс-
твие этот Устав:
  "Указания Устава надлежит применять, строго сообразуясь с об-
становкой."
  Правда, тут не понятно (для таких, как я), является ли это раз-
решением отклоняться от Устава -- для пользы дела, при явной
необходимости -- или же это только призыв к тщательности выбора
из того, что есть в Уставе.
  Первое предложение собственно текста Устава стр. 9) -- уже ОЙ:
  "Сила пехоты в бою заключается в метком огне, манёвре и реши-
тельном штыковом ударе."
  Может ли метание гранат рассматриваться как "меткий огонь"?
  И зачем выпячивать штыковой удар, тем более на первой же стра-
нице (дальше которой многим читать в лом)?
  ЭФФЕКТИВНОСТЬ пехоты зависит от много чего. Основное:
    - выбор позиции;
    - оборудование позиции;
    - маскировка;
    - маневрирование;
    - храбрость, стойкость, выносливость бойцов;
    - хорошее физическое состояние бойцов: сытость, бодрость,
      тренированность, здоровье;
    - "высокое политико-моральное состояние" бойцов;
    - умелое использование вооружения;
    - умение биться холодным оружием, без оружия;
    - подручные запасы;
    - тыловое обеспечение;
    - разведка, наблюдение;
    - связь.

  Вроде, недурственно говорится в Уставе об отходе (больной для
1941 года вопрос!)(стр. 11):
  "Отход -- движение для временного отрыва от противника. Отход
применяется с целью:
 а) заняв новую позицию, вынудить противника вновь наступать под
    огнём;
 б) отойдя частью сил фронтально, большую часть подразделения от-
    вести в косом направлении для последующего удара по флангу и
    тылу наступающего противника;
 в) подвести наступающего противника под фланговый огонь и удар
    своих частей."

  Хорошо, но мало. Начисто игнорируется ключевая деталь: при ка-
ких условиях отходить-то? Когда разрешит начальство? А если оно
убито? Или с ним невозможно связаться? Или оно явно печётся о се-
бе, а не о пользе дела? Никто из начальников не хочет давать при-
каз на отход: может, ждёт когда подчинённые совершат нужный ма-
нёвр без приказа.
  Про самоубийственные лобовые атаки:
  "Боец должен продвигаться вперёд от укрытия к укрытию с соблю-
дением мер маскировки. Прежде чем начать передвижение, он обязан
наметить себе следующее укрытие, путь и способ движения." "На
открытых участках боец должен передвигаться перебежками." "Вблизи
противника стремительная перебежка не должна продолжаться более
3-5 секунд, чтобы противник не успел прицелиться." "Окончив про-
бежку, падать камнем." Для обмана противника при остановке для
стрельбы или для передышки следует сперва укрыто переползти на
3-4 м в сторону от точки приземления, а затем открывать огонь или
снова продолжать движение."
  А чего же тогда в 1941-1942 гг. бегали в атаки толпами? От без-
удержного подъёма жертвенности или потому что так было удобнее
командирам? Или было психически легче солдатам? (Когда двигаешься
короткими перебежками, то зрелище для тебя такое, как будто насту-
паешь ты один.)
  Вдобавок несколько замечаний от меня.
  Чтобы "наметить себе следующее укрытие", надо поднять или высу-
нуть из-за препятствия голову. Вот тут в неё и попадёт вражеская
пуля. К тому же из низкой позиции бывает видно немного. Поэтому
бойцу придётся в основном не высматривать себе предварительно
очередное укрытие, а определять его на бегу, за 3-5 секунд.
  И "переползти на 3-4 м в сторону от точки приземления" тоже
вряд ли получится. Потому что, во-первых, тебе придётся для это-
го, возможно, покинуть укрытие, которое ты так высматривал. Во-
вторых, в 3-4 м в сторону от твоей "точки приземления" должен
уже находиться другой боец, тоже наступающий. В-третьих, ты вряд
ли будешь вполне уверенным в том, что на местности нету мин, а
раз так, твои передвижения лучше... эээ...  минимизировать.
В-четвёртых, поскольку ты наступаешь, скорее всего, не один, то
бойцы вскакивают на несколько секунд здесь и там, поэтому про-
тивнику нет смысла выжидать, наведя оружие, твоё очередное вста-
вание в месте, где ты "упал камнем". Да и не запомнит он места
твоего падения, если там не на чём зацепиться взглядом. В-пятых,
переползание -- это потеря времени, а залог успеха в атаке --
это быстрота. Но иногда, наверное, лучше всё-таки переползать.
Кстати, поскольку "падать камнем" -- выражение не в стиле устава,
я думаю, оно было добавлено самим Ворошиловым: младшие по долж-
ности не рискнули вымарать это художество.

                *  *  *

  Меня удивила трактовка ручного пулемёта в этом Уставе (стр.
33):
  "80. Главным огнестрельным оружием отделения является ручной
пулемёт. При значительных потерях, имея только 3-4 бойцов, отде-
ление продолжает оставаться сильным в огневом отношении. В этом
случае оставшиеся в строю бойцы обязаны обслуживать автоматичес-
кое оружие."
  Получается, что "винтовочники" -- это в основном боевое охра-
нение пулемётного расчёта и источник кадров для замены выбывших
пулемётчиков.
  По-моему, снайперы, гранатчики и миномётчики (с 50-мм миномё-
том) могут быть в целом не менее эффективными, чем стрелки из
ручных пулемётов, только набирать свои высокие результаты в
немножко других ситуациях. Но если мыслить в парадигме массиро-
ванных лобовых атак, тогда, таки да, пулемёт видится как главное
оружие, только у него -- в отличие от винтовок -- быстровато
заканчиваются боеприпасы.
  (Кстати, под гранатчиком я тут понимаю солдата, который спосо-
бен далеко и точно бросать ручные гранаты, специализируется на
этом и носит их с собой побольше.)
  Ну почему хотя бы в условиях  дефицита патронов (обычное дело
в 1941 году!) главной ударной силой стрелкового отделения не мо-
жет быть снайпер? Пока его не убьют, конечно. Всё отделение ра-
ботает на его успех: охраняет своего снайпера, наблюдает в его
интересах, отвлекает от него внимание, имитирует его присутствие
в разных местах.
  Солдаты противника боятся снайперов больше, чем пулемётчиков.
  Недостаток снайпера в сравнении с пулемётчиком: снайпера труд-
нее готовить. Кстати, немцы иногда устанавливали на свой пулемёт
MG-42 снайперский прицел: чтоб хотя бы первый выстрел из пулемё-
та был особо точным.
  Между прочим, работе снайпера в этом Уставе (стр. 30) уделено
всего 8 строк. Из них можно узнать, кто такие снайперы, по каким
целям они стреляют (среди прочего, по низколетящим самолётам) и
что они действуют парами (один -- стрелок, другой -- наблюдатель,
и через некоторое время они меняются ролями). Это -- всё (и, надо
думать, не потому, что дела, связанные со снайперами, были засек-
речены, а потому что снайперство считалось малозначимым -- на фо-
не танков, артиллерии, пулемётов и т. п.).
  А вот как хорошо говорится в этом Уставе про гранатомётчиков
(вооружённых, наверное, гранатомётами Дьяконова). Стр. 59:
  "173. Гранатомётное отделение владеет грозным оружием для пора-
жения противника, скрывающегося за складками местности и недо-
ступного огню пулемётов и винтовок."
  Про действия гранатомётчиков написано в Уставе подробно -- не
так, как про действия снайперов: видно, на какой вид оружия воз-
лагались основные надежды. Когда разразилась война, оказалось на-
оборот: гранатомётчики даже не отметились, а снайперы -- к концу
1942 года (см. снайперское движение в Сталинграде) -- заняли важ-
ное место. Полагаю, сталинисты позже, после 22.06.1941, попросту
не "потянули" гранатомёты -- технологически, логистически, такти-
чески. Но в 1938 году задумка была правильная. Возможно, Устав
был по части гранатомётов написан "на вырост", но потом дело не
пошло в основном из-за качества гранат. Делать патроны было много
проще.

                *  *  *

  В Уставе по поводу правильных атак есть только про короткие
перебежки и завершающий штыковой удар. Ничего про предварительную
разведку, отвлекающие манёвры, дымовые [и пылевые] завесы, проса-
чивания, десанты и т. п. Может, считалось, что всякое такое -- не
для уровня командира взвода. Лично я считаю, что для уровня. По-
тому что взводу могут поручаться и довольно самостоятельные зада-
чи (скажем, захватить какое-нибудь здание при штурме города или
какой-нибудь мостик на второстепенном шоссе).
  А ещё не понятно, в каких случаях надо контратаковать (= выле-
зать из уютных окопов и бежать навстречу противнику вместо того,
чтобы просто стрелять по нему из своих ямок, пользуясь преимущес-
твами оборудованной позиции). Но хотя бы пояснено, что такое
контратака (стр. 154):
  "Контратака -- встречное движение подразделения против атаку-
ющего противника с целью уничтожения его в рукопашном бою."
  (Надоели мне мемуарные описания "контратак", совершаемых ЧЕРЕЗ
НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ после того, как противник выбил доблестную РККА с
такой-то позиции. Выглядит это так, как будто авторы мемуаров,
хм, не читали Боевого устава РККА. Или почему-то боялись исполь-
зовать выражение "ответная атака" -- кстати, почему-то неустав-
ное. Ну, "мы все учились понемногу".)

                *  *  *

  Прописанный в Уставе штыковой удар как нормальная кульминация
атаки не понятен. Штык должен был торчать наготове, это ясно, но
не следовало ведь игнорировать револьверы, автоматические писто-
леты, пистолеты-пулемёты, ручные пулемёты, гранаты, сапёрные ло-
паты и траншейные ножи (а то и ножи-кастеты типа американского
М1917, появившегося соответственно в 1917 году).
  Когда ты бросаешься с оштыкованной магазинной винтовкой напере-
вес, тебе перезаряжать её проблематично. И обе руки у тебя заня-
ты: нечем держать/бросать гранату и т. д. Но в окопе или блиндаже
колоть примкнутым к винтовке штыком бывает затруднительно, и это
стало очевидным ещё в Первую Мировую войну. Но можно ведь делать
последний рывок с автоматическим пистолетом в одной руке и ножом
в другой. Или с сапёрной лопаткой, а нож -- [в зубах] наготове на
поясе.
  Получается, для атак лучше использовать специально вооружённые
ударные подразделения (на всю пехоту 1938 года не напасёшься ав-
томатических пистолетов), а прочих бойцов задействовать лишь для
"развития успеха". К такому решению постепенно пришли немцы в
Первую Мировую. А наши -- ко времени штурма Кёнигсберга.
  А в "Боевом устав пехоты РККА" про это НИЧЕГО. И на практике в
1941 году -- ничего тоже. Возможно, не только из-за простоты, но
также из расчёта на использование тяжёлого вооружения: предпола-
галось лишь слегка добивать штыками почти уже раздербаненного
врага. Надобивались, ага.
  А теперь представьте себе 1941-й год и ужас оккупантов, на ко-
торых, едва окопавшихся где-нибудь под Одессой, прут сквозь дымо-
вую [и пылевую] завесу ОНИ: красные головорезы с траншейными но-
жами, обученные и мотивированные, обвешанные гранатами и маузера-
ми и посылающие вперёд себя град пуль из импортных пистолетов-пу-
лемётов Томпсона, добытых НКВД через третьи страны. Вот это --
АТАКА, а не бегать на убой по-суворовски -- с оштыкованной "мо-
синкой" и криками "ура".
  Храбрецов ведь хватало, но эти алмазы нуждались в огранке и
оправе.
  Разумеется, штурмовые подразделения не вписывались в идею блиц-
крига, советского в том числе. Обратим, кстати, внимание, что в
начальные месяцы войны масштабный сложный штурм немцам понадобил-
ся только под Одессой и Севастополем. Наши тоже столкнулись с не-
обходимостью обширного серьёзного штурма только в начале 1942 го-
да, в районе Вязьмы. Но ведь по мелочи, так сказать, наверняка
здесь и там случались ситуации, когда штурм требовался. Поэтому
создать хотя бы по одному штурмовому взводу на батальон имело
смысл, тем более что такой взвод вполне был способен вести и
"нормальный" бой, да ещё как. У каждого солдата такого взвода
второе стреляющее оружие -- автоматический пистолет Токарева со
множеством обойм. А первое оружие -- "мосинка" или пистолет-пу-
лемёт (у каждого четвёртого, может, -- и товарищи с винтовками
тоже таскают запасные магазины для него). Каждый боец имеет длин-
ный штык-нож и вдобавок ещё пару траншейных коротких ножей (один
на поясе, а другой, полегче, в сапоге). И цепляет на себя перед
штурмом 6 гранат (а в обычном состоянии носит только 4). А ещё
на время боя он, конечно, надевает на себя советский стальной
нагрудник образца 1935 года (имелся и такой, только мало кто его
видел; лично мне довелось -- в Краеведческом музее Выборга). Про-
тив вражеского штыка нагрудник -- в самый раз.

                *  *  *

  Рассматриваемый Устав, среди прочего, примитивно кровожаден. В
первом же его пункте -- вот это:
  "Основной целью боя является уничтожение противника. Для того
чтобы сломить сопротивление противника и уничтожить его, каждый
боец и командир должны проникнуться непоколебимой решимостью вы-
полнить поставленную задачу во что бы то ни стало..."
  Надо же, как конкретно. Как будто писали для бойцовых собак.
  В советском боевом уставе (= в гуманном уставе нового типа для
строителей Нового мира), наверное, должно было быть всё же не
так, а вот как:
  "Цели боя -- уничтожение, оттеснение, моральное подавление,
пленение противника, а также подготовка условий для смены миро-
воззрения у него. Война нового типа -- это не в последнюю оче-
редь состязание мировоззрений. Если правильно воевать по-новому,
то противник будет в основном сдаваться без боя, точнее, перехо-
дить на сторону передового общества. Храбрость, дисциплина, рас-
чётливость, уровень подготовки и оснащения советских бойцов долж-
ны демонстрировать заведомое превосходство социализма (моральное,
интеллектуальное, организационное и техническое) и впечатлять
противника настолько, что у него как минимум пропадало бы желание
меряться силами с Красной Армией."
  Кстати, это лучше сочеталось бы с пунктом 7 рассматриваемого
Устава:
  "Своим безупречным поведением командир должен показать лицо
Красной Армии, как армии освобождения и братства народов."
  Правда, не понятно, почему тут образцовость вменяется в обязан-
ность только командирам, а не каждому служащему РККА.
  Впрочем, о какой образцовости могла быть речь, если даже вид
советской униформы, скажем мягко, не восхищал? Принимают-то по
одёжке. Вообще, куда в РККА ни ткни, почти всюду был профук,
профук, профук: игнорирование разнообразных больших и маленьких
возможностей усиления. Правильная армия правильного государства
должна побеждать без боя: своим видом, своей репутацией. Полити-
ческий руководитель государства всего лишь обращается с просьбой
(не требованием даже!) к другой стороне, и все сколько-нибудь
разумные люди полагают, что эта просьба продуманная, справедли-
вая и направлена в конечном счёте на ОБЩУЮ пользу, а не только
на пользу этого государства. Вот Вы сами полезете драться с че-
ловеком, который заведомо сильнее и ловчее вас, а ещё опытнее,
хладнокровнее и, может, даже сообразительнее, а главное --
ЧЕСТНЕЕ? Гитлер потому и рискнул напасть на СССР, что видел пе-
ред собой большое, рыхлое, неповоротливое, простоватое и подло-
ватое лишь бы что с амбициями.
  Боевой устав пехоты, тем более для несекретного уровня "боец,
отделение, взвод", -- не в последнюю очередь документ пропаган-
дистский, направленный и на своих, и на противника. Ну так и
надо было при написании Устава основательно принимать это в рас-
чёт.
  У Адольфов Гитлеров должно было пропадать желание воевать с
СССР уже после одного только чтения советского Боевого устава
пехоты (во всяком случае такая максимальная цель при написании
Устава должна была ставиться). Даже сам товарищ Сталин после каж-
дого очередного перечитывания этого Устава должен был задумывать-
ся, не сделаться ли ему [социалистом] коммунистом по-настоящему:
это же так прекрасно и многообещающе, обеспечивает мир в душе и
соответственно укрепляет здоровье и продлевает годы.
  Идеологическая приниженность, простоватость и расходная направ-
ленность реального Боевого устава пехоты РККА вполне соответство-
вали концептуальному уровню сталинизма -- и, можно сказать, отра-
жали его. И война потом пошла сообразно этому уровню, с законо-
мерными миллионами жертв и кровавыми соплями на миллионах физио-
номий.

                *  *  *

  Меня немножко удивило отсутствие в рассматриваемом Уставе раз-
дельчиков про особенности боевых действий в городе, в лесу, в
горах, зимой, а ещё про переправы через водные преграды. А ведь
надо бы и про то, что делать, если твоё подразделение разгромлено
или по меньшей мере основательно отрезано от остальных войск (а
такое ведь на войне -- обычное дело). Получается, людей даже мо-
рально не подготовили к весьма возможному худшему (хотя и у впол-
не победоносной армии локально случаются неудачи). Последствие --
высокая вероятность паники в ситуациях, когда ещё более-менее
можно воевать, только с использованием другой тактики.
  И я ничего не нашёл в этом Уставе по поводу "военных хитрос-
тей", а только отдельные фразы насчёт того, что надо бы маскиро-
ваться, а ещё создавать ложные позиции. Ну, на то они и хитрости,
наверное. И нет ничего про то, что война -- это кто кого переду-
мает.
  С боевыми уставами, конечно есть следующие две ну очень большие
сложности. Во-первых, эти уставы вскоре оказываются в руках (по-
тенциального) противника, и ему становится понятно, как правильно
воевать или хотя бы как, возможно, будут воевать против него. Во-
вторых, эти уставы должны скрывать от "расходного материала" его
расходную природу и манипулятивно настропалять его на безропотное
расходование. Получается, что в боевые уставы НЕЛЬЗЯ вносить ВСЁ,
что вроде как должно в них быть. И выходит, что таким уставам И
НАДО БЫТЬ написанными как бы поверхностно и как бы немножко даже
недописанными. Но при этом от них должна получаться некоторая
польза "расходному материалу", потому что они -- номинально важный
источник информации для оного. Они -- как бы азбука.
  Что имеется в боевом уставе (потенциального) противника, то мож-
но передирать в свой устав без опасения, что скажешь слишком мно-
го.
  В принципе боевой устав даже может быть средством дезинформации
противника: писать в нём одно, а в реальности делать немного дру-
гое.
  Распространять особо правильное и особо эффективное в военном
деле можно не через устав, а [через совершенно секретные приказы]
в форме устной традиции. Но это тоже не защитит от шпионажа пол-
ностью.
  Таким образом, по поводу любой чуши в Боевом Уставе пехоты РККА
можно предположить, что она там подпущена намеренно. Или после не-
чаянного обнаружения оставлена в нём из высших соображений. Во-
прос: зачем тогда тут вообще анализировать и оценивать этот Устав?
  Ну так и не будем в это дело шибко углубляться. Тем более что
Ворошилов разрешил отступать от Устава, если это явно на пользу.
  Отсутствующее в Уставе или неправильно (!) изложенное там могло
даваться через другие источники (приказы, учебные курсы, практи-
ческое обучение), вот только делалось ли это?
  Так или иначе, а немалая часть дохлых собак РККА была зарыта и
в районе её Боевого устава пехоты.