Медовый Спас

   Серыми нитками тени вышита листва на парусах занавесок. Ветер, попутный этому дню, толкает его вперёд, оставляя за кормой пенится слухами прошлое, направляет по волнам невнятного, небрежного, торопливого, вечно спешащего в сторону покрашенного мечтами будущего. Не терпится ему разузнать - что там, впереди, забывает, что и сам некогда был тем самым загадочным грядущим, которое всё, с немытых волос головы до потрескавшихся пяток - из минувшего.

  Будущее - это настоящее, приукрашенное надеждами на лучшее. Ничего боле. Но даже будучи убеждённым в том, разве может это помешать радости созерцания чудес каждого нового дня, соучастия, сопереживания ему...

   ...В кроне дуба, на самой его вершине, яблоком, антоновкой, созрело солнышко. Смачно и сочно глядится оно, да не откусить ни кусочка, ни отведать его сладости... И любовались тем прекрасным видом на закат два приятеля, оба в годах и сединах, но впрочем - нестарые ещё, спелые, и как водится, - один посуше, другой полнее.

- А, вот, кстати же, друг мой, хотелось мне поведать вам о пчёлах! - заговорил вдруг, обращаясь к приятелю тот, что посолиднее.
- Неожиданно, но извольте, всё одно нечего делать, ежели выйдем, как вчера, да опять небо затеется поливать землю, - не ограничишься в этот раз тем, что поменяешь мокрое бельё на сухое, можно и горячку схватить. Ну так что с вашими пчёлами?

- Так я и говорю! - обрадовался рассказчик дозволению продолжить. - Намедни, едва проснувшись я сверился со Святцами, убедился в наступлении Первого Спаса и начала Успаенского поста, отчего вспомнил про пчёл, что выстроили улей в стене дома под окном. И решил я угостить тех мух в их, понимаешь, праздничный день. Отрезал от сот, что хранятся в кладовой, ломтик на дюйм, не больше, и выставил блюдце с ним на подоконник.
- И что?
- А ничего! Отказались! Покружились было над посудиной, врать не стану -две пчёлки даже что-то там возились, но согнали их оттуда.
- И кто согнал? Осы?
- Нет, их же товарки и погнали прочь. И показалось мне, признаться. что не хотели те пчёлы чужого брать. Не их трудами собранного, чужими стараниями запечатанного.
- М-да... Непросто оно, устройство.
- Вы про рой, про пчелиный?
- И про пчелиный, и про человечий. Мы-то вот, не побрезговали бы, сунули бы в рот, не думая, салфеткой утёрлись и вся недолга.

   Приятели загрустили, каждый о своём, а затем и яблоко солнца упало в лукошко горизонта, где затаилось до утра, что мудренее вечера, судя по тому, как про него говорят.