Ты оставляешь след

     Когда затихла пальба и улеглось эхо взрывов, то оказалось, что дует ветер. Дул он поперёк дороги, словно стремился скорее миновать и деревню, и поля (словно оспой, покрытые воронками), чтобы укрыться от всего этого в лесу.
     Он уносил с собой едкую вонь горящей резины. Что ещё горело в деревне, не хотелось даже и думать. Запах летних цветов с наветренной стороны робко вытеснял всю эту муть, словно напоминая, что и рядом со смертью всегда остаётся жизнь.
     Чирикнула первая птичка.

     Двое шли по дороге, что вела прочь от деревни, ненадолго ставшей полем боя, а теперь брошенной догорать. Оба были в полной солдатской обмундировке и с оружием. Тот, что повыше ростом, шагал легко, неосознанно расправив плечи, и постепенно даже начал насвистывать. На его фоне казалось, что второй тяжело, ссутулясь, волочится рядом. Каждый двигался по своей колее, ещё влажной и потому податливой, двигался не оглядываясь, всё вперёд и вперёд, как если бы знал, куда.
     Какое-то время шли молча. Крупный пушисто-полосатый шмель пересёк дорогу, звучно гудя. Высокий проводил его взглядом, расцветая невольной улыбкой. Он хотел что-то сказать, но глянул на спутника, и лицо его омрачилось.
     - Кислый ты какой-то, братан. Болит чего?
     Второй солдат прокашлялся и сплюнул на полоску травы между колеями. Прислушался к себе.
     - Не, не болит. Обессилел просто. Странно, да?
     - Ещё как странно!
     Первый оглядел его очень внимательно, обернулся - и замер на месте.
     - Э, да ты оставляешь след!
     Оба повернулись и с минуту смотрели на дорогу. Одна колея, выровненная вчерашним дождём, была нетронута, зато по другой тянулась цепочка следов.
     - Вот-те раз... ты что тут делаешь, а, братан? Ты ж живой ещё!
     Сутулый поразмыслил.
     - Больше мёртвый, чем живой, - наконец сказал он. – Пока дойду, как раз и помру.
     Больше ничего сказано не было. Они просто пошли дальше.

     По сторонам дороги всё густел лес. Дружелюбно переливался оттенками зелёной палитры, тянулся к небу, где уже копились сумерки.

     Дорога повернула налево и скоро уткнулась в тупик. Двое остановились, повели взглядом вдоль могучего забора, поверху увенчанного витками колючей проволоки, оглядели дверь и табличку на ней.
     «Солдатский Рай». От пуза жратва, бухло и девки (можно не церемониться)»
     Ветерок пошевелил сгустившиеся сумерки и донёс из-за стены запахи и звуки. Хотя ничего было толком не разобрать, инстинкт подсказывал, что не стоит как принюхиваться, так и прислушиваться.

     Оба, не сговариваясь, повернули назад, к повороту. Только поворота больше не было, поперёк дороги стоял лес, и он больше не выглядел дружелюбным.
     Пристроившись на поваленном стволе, они какое-то время молчали. Потом сутулый глянул на лес. Тот словно бы придвинулся ближе и стал гуще.
     - Слушай, - обратился он к высокому, - ты как, убивал?
     - Убивал, конечно, - откликнулся тот. – А куда деваться?
     - А хотел бы ты... ну... очнуться живым в окопе?
     - Не-а. Нечего мне там делать.
     Ещё взгляд в сторону леса. Тот точно приближался и точно густел.
     - Он сожрёт нас, да? – тоскливо спросил высокий.
     - Похоже на то. Нельзя нам здесь оставаться. Пошли в забору.

     Они вернулись.
     Сумерки сгустились тоже. За стеной полезла вверх луна. С ней было что-то не так. Сперва казалось, что бледный диск исчерчен колючками – но мало-помалу он оказался выше витков проволоки.
     - Мать твою! – вырвалось у сутулого, а высокий сильно вздрогнул.
     Из-за забора на тьму небес вползали всё новые луны, разного размера, и у каждой было – лицо. Это – с рачьими глазками. То – длинное, малиновое и одутловатое. Лица сухонькие и размордевшие. Глазки, подпёртые снизу здоровенными, налитыми синевой мешками, и глаза круглые, с веками от хирурга. Тут были мерзкие бабьи морды и гнусные рыла мужиковские. Местами виднелись луны с меленькими чёрточками личика, бессмысленным изобилием лба и глуповатой улыбочкой.
      Высокий сглотнул, подавляя тошноту.
      - Вот те и сонм ангелов! – Он снова сглотнул. – Так что, братан? Стучаться-то будем?
      - Стучаться? Я им щас постучусь!
      Сутулый вдруг сбросил вещмешок, взял автомат и дал длинную очередь по лунам. Многого он не ждал, просто очень хотел изменить хоть что-то. И уж конечно, никак не представлял, что луны разлетятся вдребезги и что дребезги посыплются ему под ноги.
    
     Эта яростная пальба, казалось, лишила его последних сил, но, глянув под ноги, он встрепенулся, сделал невольный шаг назад. На земле копошилась куча бледных слизняков: они переползали друг через друга, пытались отползти в сторону.
     Автомат полетел в сторону, а он топтал и топтал, в неожиданном приливе сил подскакивал и приседал, словно в пляске, месил и месил, мешал и мешал с грязью это скопище мерзости, пока не осталось на этом месте болотце слизи.
     Земля затянула слизь в себя, и дорожная травка проросла, осваивая территорию.

     Он ощутил неожиданную и дивную лёгкость. Здоровый и полный сил, он перестал сутулиться и с облегчением расправил плечи. Всё это означало, конечно, что он умер совсем и окончательно. Он наконец сумел улыбнуться приятелю.
     - Я тоже так хотел, - повинился тот. – Не вышло у меня ни выстрелить, ни ногой топнуть.
     - Это потому, что ты умер. А мёртвому ничего уже не изменить. – Он хмыкнул. – Вот зачем, выходит, меня сюда ещё живым пропустили...

     Оба в унисон повернулись туда, где только что была дверь. Не было больше ни её самой, ни забора, ни таблички, только на ближайшем дереве, аккуратно привязанный, висел простой лист бумаги. «Вы находитесь на пороге Жизни после смерти. За разрешением пересечь его пройдите в Проходную».
     Проходная была тут же, шагах в сорока – скромное зданьице с обычным входом и парой окошек. Стояло в стороне, не закрывая дорогу, которая шла теперь вольно, теряясь в лесу. Лес источал ночные ароматы, дышал прохладным ветерком и ждал.
     - Что ж, - бодро сказал бывший живой, - идём получать разрешение!
     - А разве нельзя просто мимо пройти? Дорога ж не перекрыта.
     - Мимо тут никому не пройти. Эта дорога – обещание. Его могут и обратно взять.
     Высокий подался назад.
     - Братан, ты вот обеспечил себе разрешение. А что будет со мной?
     - Я за тебя поручусь.

     Они вошли в зданьице, довольно скоро вышли (уже в штатском) и возобновили путь.

     ***

     На месте, где недавно было осклизлое болотце, трава начала перерождаться в ядовитый плющ. Из Проходной вышел кто-то и щедро полил это место гербицидом.