На Луне

Аморалов очнулся на Луне. Он это понял, потому что услышал, как то-то шепчет:
- Дай мне еще, ну я тебя прошу...
Он тут же подумал, что у них отсутствует питьевая вода, воздух и конгресс.
Потом вдруг из пара появилась женщина. Она была в меховой шапке и красных туфлях на высоком каблуке.
Аморалову понравился ее стиль, а он знал, что женщины на Луне хотят любви и готовятся к ней заранее.
Они учатся готовить соус из желтых слив, пекут миндальные кексы, и умеют превратить маленькое черное платье в большую двухнедельную тайну.
Аморалов протянул обе руки и хотел обнять эту даму, но она усмехнулась и стала надевать юбку из жаропрочного сплава, при этом ее волосы сияли, как будто бы на них были нанизаны сверкающие камни.
Как же красиво, подумал Аморалов и в этот момент услышал звон колокольчика.
-Э-э-э, - только и мог сказать он, а у него от такой красоты пропал дар речи.
Женщина отвалила от стены камень, и оттуда полился теплый мягкий свет, как будто бы кто-то зажег камин.
- Добавь ванилина, - сказал чей-то голос.- Я приду в восемь.
Женщина покорно кивнула, и Аморалов уловил сладкий запах замши, в которой лежат красные яблоки.
Ему вдруг захотелось  жареных пирожков с груздями и картошкой, таких горячих, раздувающихся в раскаленном жиру, но тут откуда-то появился Брылёв.
Не было никаких сомнений, что это он. Всё та же красная харя, усы и свитер в оранжевую полоску.
Он начал говорить о любви, вроде как извиняться, кланяться и прикладывая руку к животу жаловаться на боль в эпигастрии.
Женщина достала пробирку с порошком, и Аморалов увидел на ней надпись SiO (+2). Он тоже хотел пожаловаться на общую слабость и какое-то необъяснимое чувство восторга, а его тело парило в невесомости, где ничего невозможно было измерить или взвесить, или посчитать, где совершенно другие величины определяли смысл жизни.
Он всё больше и больше погружался в этот мягкий воздушный мусс и слышал, как кто-то подкидывает маленькие хрустальные шарики и они летят высоко-высоко, а потом возвращаются обратно. 
Утром Аморалов проснулся и увидел на потолке люстру. Потом он перевел взгляд  на шторы, на обои, на старый скрипучий шкаф и ему стало страшно.
Он точно знал, что был на другой планете, где нет такого чудовищного бытия, нет таких острых углов, таких угнетающих жестких линий…
Он увидел, как женщина, одетая в синий махровый халат стоит у зеркала и как ни в чем не бывало, красит губы.
- Я ухожу, - сказала она, и Аморалов понял, что это Наташа.
Он хотел сказать, что видел совершенно другую жизнь, где нет сантиметровой ленты, нет весов, нет часов, что там как раз и нужно жить человеку, но Наташа кидала в чемодан свои вещи и не хотела ничего слышать.
Аморалов почувствовал сильную жажду и, придя на кухню, выпил два стакана воды. Ему снова захотелось улететь на Луну, где он чувствовал радость, где женщина в красных туфлях была необычайно мила…
Только как там оказался Брылёв? подумал он и услышал, как хлопнула входная дверь.
Мы очень разные, успокоил он себя и лег обратно в кровать.