Слезы Крокодила Гл. 3

     Глава 3. Ритуал

     А в это время на другом конце города человек, которого полиция условно обозначила как «Крокодил», стоял на коленях перед небольшим алтарём. В центре алтаря в стеклянном сосуде дрожала густая, золотистая жидкость – слезы, смешанные с эхом последнего сопрано Моники Рейн. Воздух вокруг сосуда вибрировал.
     – Еще три флакона, – прохрипел он, глядя на свои руки, которые в полумраке казались покрытыми чешуей. – Еще три жизни, и ритуал Возвращения будет завершен.
     Комната была скрыта от мира плотными шторами. На полу мерцали свечи, выстроенные в сложный, почти живой узор.
     Мужчина, обнажённый до пояса, стал на колени и ритмично начал бить в бубен, шепча заклинания. В воздухе, словно подчиняясь невидимому ветру, кружили четыре металлические фигурки – маленькие дракончики, вращающиеся вокруг своей оси.
Когда он произнёс последнюю фразу, огоньки свечей дрогнули и разом погасли. Лишь одна – у зеркала – продолжала гореть, отбрасывая на стены длинные, дрожащие тени. Фигурки упали на пол с тихим металлическим звоном.
    Мужчина поднялся, взял чашу с расплавленным воском и резким движением плеснул содержимое на зеркало. Воск застыл почти мгновенно, образовав маску человеческого лица. Он улыбнулся, наклонился ближе и медленно провёл пальцами по застывшим чертам.
    – Вот какое у тебя сейчас лицо… – прошептал он. Мужчина снял восковую маску с зеркала. Это было лицо… Лео Ковальски. – Ты идешь за мной, маленький дракон, – убийца оскалился, обнажив слишком острые зубы. – Но ты не знаешь, что я уже чувствую жар твоего сердца. Ты станешь моим главным сокровищем…
    Комната вновь погрузилась в тишину. Единственная свеча у зеркала освещала мужчину, сидящего на полу со скрещёнными ногами. Он смотрел на восковую маску – лицо, будто вылепленное из боли и памяти. Осторожно провёл пальцем по её щеке.
    – Ты нашёл меня, брат, – сказал он почти ласково. – Быстрее, чем я думал.
    Он поднялся. В его движениях было что то звериное – плавность, скрытая сила. На столе лежали металлические дракончики, ещё недавно кружившие вокруг него в ритуале. Он взял одну фигурку, сжал в ладони. Фигурка едва слышно вибрировала, будто в ней просыпалось что то живое.
    – Ты всегда был послушным, Лео, – произнёс он, глядя в зеркало. – Всегда следовал правилам. Всегда был любимчиком старейшин.
    Уголки его губ дрогнули в усмешке.
    – А я? Я был тем, кто задавал вопросы. Тем, кто хотел большего. Тем, кто не боялся смотреть в запретное…
    Он подошёл к окну и распахнул шторы. Ночной город раскинулся под ним, как море огней – холодное, равнодушное, бесконечное.
     – Люди… – голос его сорвался на шёпот, в котором дрожала не слабость, а ярость, пережжённая до пепла. – Они не понимают, что держат в руках. Покупают наши слёзы, как дешёвые побрякушки. Играют с магией, которую не способны ни почувствовать, ни удержать…
    Он закрыл глаза – и мир рухнул внутрь него.
    Сначала – огонь, рвущийся к небу, как живое чудовище. Потом – крик, такой высокий, что воздух дрожал, как натянутая струна. Запах обугленной древесины, густой, как смола, липкий, как вина, которую невозможно смыть с рук.
    И среди этого пепельного ада – две маленькие фигурки дракончиков. Его дети. Они были его дыханием. Они были его смыслом в жизни…
    Мир после их последнего вздоха стал тише, чем мог вынести любой живой звук. Тишина была не пустотой – она была приговором.
    Он резко открыл глаза. И в них уже не было ни боли, ни слёз. Взгляд стал холодным, как сталь.
    Он больше не был отцом. Он стал тем, кто возвращает равновесие этому жестокому миру. Глаз за глаз, зуб за зуб… Это правило ещё никто не отменял…
    – Я потерял всё. А они… – его кулаки сжались. – Они смеялись. Говорили, что это судьба. Что так решил Нефритовый Государь.
    Мужчина ударил по столу. Фигурки подпрыгнули, звякнув.
    – Я не верю в судьбу. Я верю в силу. В магию. В цену, которую можно заплатить, чтобы изменить мир.
    Он снова посмотрел на восковую маску.
    – И ты, Лео… – его голос стал почти нежным. – Ты станешь частью этой цены…

    Накинув плащ и засунув за пояс пистолет с глушителем, он вышел из квартиры. Дверь закрылась за ним беззвучно, будто сама боялась потревожить его мысли. На лестничной площадке стояла соседка – женщина с пакетом продуктов.
    – Добрый вечер, мистер Рейнольдс, – сказала она, улыбаясь.
    Он ответил ей мягкой, вежливой, почти очаровательной улыбкой. – Добрый вечер, миссис Харпер.
    Она смутилась, покраснела, словно школьница. – Вы… снова поздно? Работа?
– Да. Работа.
    Она кивнула, не подозревая, что стоит рядом с существом, способным уничтожить весь дом лишь одним своим вздохом.
    Когда он прошёл мимо, её улыбка исчезла. Женщина поёжилась, будто внезапно почувствовала холод. – Странный он… – пробормотала она. – Холодный какой-то…
    Выйдя из подъезда, Рейнольдс шагнул в переулок – и исчез, растворившись в воздухе, словно тень, которую поглотила ночь.