Мирная Чечня

­Михаил Лермонтов. Пятигорск. 1837-1838

Хотя я судьбой на заре моих дней,
О южные горы, отторгнут от вас,
Чтоб вечно их помнить, там надо быть раз…

М. Лермонтов, Кавказ

В первый раз я попал в село С* Шатойского района тогда ещё Чечено-Ингушетии в 1973 году, до армии, когда мне было 18 лет. До прихода к власти Джохара Дудаева ещё было 18 лет… Отец взял меня в поездку в это горное село в сердце Чечни, поскольку там была колхозная пасека, а он работал в Республиканской пчеловодной конторе и оказывал консультационную помощь пчеловодам на местах.
Мы всего месяц назад переехали в Грозный с Урала и никогда не жили даже на Кавказе, все мои знания о котором ограничивались «Героем нашего времени»** и «Кавказским пленником»***. Телефонной связи с С* тогда не было, и мы ехали без предупреждения, не уверенные даже в том, что нам удастся переночевать. Автобусное сообщение до конечного пункта также отсутствовало и нам пришлось идти пешком не менее 5 км по довольно крутой дороге вдоль горной реки Шаро-Аргун. Картина, которая перед нами открывалась, в точности соответствовала описанию наших классиков, и мы были просто очарованы! Вскоре показалась группа небольших домов на склоне большой горы – это был С*. Непосредственно у реки располагались хозяйственные постройки, в которых, в частности, сушился табак. Мы поднялись по тропинке в село и быстро нашли заведующего пасекой Шамсутдина, который сразу же пригласил нас в дом. В мгновение ока был накрыт стол, и я впервые в жизни отведал горной сметаны, творога, мёда и лепёшек. Ничего вкуснее в своей жизни я пока ещё не пробовал! Хозяин предложил нам остановиться на ночь у него, с чем мы с радостью согласились, ибо других вариантов у нас не было!
После обеда отец с Шамсутдином решили идти на пасеку, а я с любопытством пошёл осматривать окрестности, сын хозяина Али, мальчик лет 15-ти, вызвался меня сопровождать. Какого же было наше удивление перед выходом, когда мы обнаружили у порога до блеска вымытую нашу обувь! Признаюсь честно, более в моей жизни таких эпизодов не случалось.
Сразу за окраиной села начинался густой лес, и мы с Али спустились по тропинке к протекавшей внизу реке с чистейшей водой, Али пояснил, что в ней водится форель. Ещё он сказал, что местных жителей осенью тревожат кабаны, которые лакомятся кукурузой, посаженной на краю села. По религиозным соображениям, мусульмане не должны прикасаться к свиньям и были бы рады, если бы кто-то другой пострелял в кабанов. Я сразу же сказал себе, что вернусь сюда осенью со своей двустволкой, и это произошло, но после армии, спустя три года.
Женщинам-мусульманкам не принято сидеть за одним столом с посторонними мужчинами, но за ужином мы воспользовались правом гостя и попросили хозяина пригласить жену за стол, и также познакомить нас с его дочерями, что и было исполнено. Дочери хозяина во время нашего пребывания скрывались в других помещениях, но чувствовалась, что они не прочь были бы пообщаться. Все женщины были с покрытыми головами, но лица у всех были открыты и мы видели на них улыбки – это были настоящие героини **Лермонтова и ***Толстого!
К вечеру, когда жара спадает, старики собираются в центре села, на майдане для обмена новостями. В этот день такой новостью были мы, и Шамсутдин представил нас местным аксакалам. Хотя после возвращения из ссылки из Казахстана и Средней Азии (1944-1957) прошло не более 16 лет, мы ни у кого не почувствовали агрессии, возможно причина была в том, что мы были татарами, т.е., по местным понятиям, мусульманами, да и то, что мы были гостями, тоже сыграло свою роль – неуважение к гостям в горах рассматривается как оскорбление тех, у кого они остановились.
Солнце в горах садится рано, но ещё долго блестят в его лучах вершины прекрасных гор, окружавших село. Мы вышли с отцом и Шамсутдином за околицу, редкие светящиеся окна домов не нарушали полную тьму, на небе сияли мириады звёзд, внизу пел свою тысячелетнюю песню Шаро-Аргун, да изредка лаяли собаки, учуяв кабанов.
У меня мелькнула невольная мысль: не жениться ли на дочери хозяина и не прожить ли в этом райском уголке всю жизнь? Пройдёт 40 лет и благодаря этому вечеру родится мелодия к стихотворению Вероники Тушновой «Дагестанская ночь»…
Есть места на земле, в которые хочется возвращаться, для меня одним из таких мест стало чеченское село С*, ещё дважды я посетил его.
Рано утром мы тепло простились со всей семьёй, пригласив всех в гости в Грозный (и один раз Шамсутдин приехал!), и поспешили на автобус в соседнее село. Наш путь лежал к следующей пасеке уже на равнине в Шелковском районе.
Шелкозаводская оказалась большой станицей, в которой была даже маленькая гостиница, где мы и остановились. Каково же было наше удивление, когда мы узнали, что здание гостиницы - бывший дом родственников Лермонтова Хастатовых, у которых поэт останавливался пять раз, начиная с десятилетнего возраста! Вечером, мы с отцом вышли на берег Терека, туда, где не раз ступала нога великого русского поэта, писателя и художника.
На следующее утро, на грузовой машине вместе с местными казаками и казачками мы выехали на пасеку, которая располагалась на полевом стане в чистом поле – пчёлы брали цветочный мёд. Обратила на себя внимание красота терских казачек, позже я видел и кубанских, и те и другие были самыми красивыми женщинами, которых я вообще встречал в своей жизни.
На полевом стане, свора кавказских овчарок встретила нас дружным лаем, вместе с пчеловодами в больших палатках жили и чабаны, которые быстро успокоили собак. Впервые в жизни я, житель лесов, видел бескрайнюю степь и понял, что и она может быть прекрасной, тысячи цветов благоухали под жарким солнцем Чечни! Нас снова тепло приняли на колхозной пасеке, отец провёл инструктаж пчеловода и нам подарили трёхлитровую банку прекрасного мёда. В этот же день мы выехали в Червлённую (толстовские места!), а затем в Грозный.
Толстой писал, что он, как писатель, сформировался на Кавказе, влияние которого и на всё творчество Лермонтова огромно. Своё первое стихотворение и первый рассказ я написал в Грозном. Мне кажется, на Кавказе в воздухе разлито что-то непередаваемое, любовь и ненависть здесь приобретают какие-то крайние формы. Людей искусства неумолимо тянет сюда, потому что здесь другая культура чувств, которая меняет приезжих, хотя иногда они находят здесь гибель, как Лермонтов и Грибоедов…
Тронутый красотой и духом Кавказа, в армии я принял решение поступать в университет города Грозного, в котором прожил шесть лет.

20.01.2026