Серая и Медведь. Глава 1

НЕТ ЛЮБВИ БЕЗ РАЗЛУКИ ДАЖЕ ДЛЯ ЗВЕЗД В НЕБЕСАХ…

Ко мне на заре в сновиденье
Пришла моя мать… Не гони ее
Криком своим, кукушка!
(Такараи Кикаку)

…- Мама, мама, вот это наш мир?.. – снова и снова задавал своей матери вопрос крошечный серебристо-серый Котенок с серыми глазами и лиловыми ушками. – Вот это, то, что я вижу вокруг, наш мир?

- Да, мой малыш, - грустно отвечала Кошка, похожая на сына как две капли воды. – То, где мы находимся, не весь мир. Это клетка, в которой нам разрешено жить. Она лишь крохотная часть мира. И наша сегодняшняя действительность. Мир гораздо больше…

- Мама, мама, - снова приставал Котенок, - а то, что за клеткой, это мир?

- Да, мой мальчик, - мурчала Кошка. – Комната тоже часть мира. Она намного больше нашей клетки, но Мир несравнимо больше этой комнаты! Он так огромен и непостижим, что даже я, которая когда-то видела небо и солнце, траву и деревья, не смогу описать тебе его великолепие и размер, потому что и я видела лишь крошечную часть мира.

- Мама, мама, - снова и снова тормошил мать Котенок, - а почему я не вижу неба, солнца, травы и деревьев? Где они в этой комнате? А почему я не могу выйти из нашего маленького мира в клетке в большой мир комнаты, чтобы побегать и поиграть?

- Сынок, нам дали возможность жить здесь. В тепле. Да, мы не можем выйти отсюда, но зато мы не мерзнем и не испытываем мук голода. Мы должны быть благодарны за это…

- Мама, мама, - не успокаивался Котенок, - а что такое голод и холод? И почему ты их так боишься?

- Потому что я испытала их на себе, сынок, когда носила тебя под сердцем. Это страшные чудовища. Голод забирает силы и заставляет мучиться от боли внутри. Холод выстужает кровь и забирает желание жить. Эти чудовища приходят, чтобы украсть жизни живых. Страшнее их нет ничего на свете. Хотя… Наверное, страшнее голода и холода предательство тех, кого ты любил…

Кошка понурилась и надолго замолчала.

- Мама, мама, - не выдержал Котенок, - а что такое предательство? Его ты тоже встречала? Расскажи об этом чудовище! На кого оно похоже?
Кошка с грустью посмотрела на своего пушистого малыша.

- Чтобы рассказать об этом чудовище, родной, мне придется пересказать тебе всю свою жизнь до твоего рождения…

- Я готов слушать, ма! Ведь здесь все равно нечего особенно делать… Два прыжка вдоль, два поперек… И мир кончился…

- Предательство тех, кого любишь, самое страшное чудовище, сынок. А на что оно похоже?.. Оно похоже на человека…


…Я плохо помню свою мать…

Меня рано оторвали от нее, отдав за шелестящие бумажки. Так что, едва научившись жевать, я потеряла свою семью навсегда…

Мне было примерно два месяца, когда люди, в доме которых я родилась, отдали меня другим. Нас у мамы было столько, сколько пальчиков на одной твоей лапке. Мама говорила, что мы родились в сезон предзимья. Это время начала ночных холодов, когда Солнечный Кот становится сонным и ленивым, и время его прогулок по небесным полям быстро сокращается. Наша мать, привычная к частым родам, умело управлялась с новым окотом. Люди, которым она принадлежала, называли себя заводчиками породы.
Мы не страдали и ни в чем не нуждались. Люди не то, чтобы любили нас, скорее берегли. Маму они тоже берегли. Она приносила им прибыль, а значит, была полезна. Ее хорошо кормили, содержали в тепле и ласке. Главным маминым делом было приносить в мир новых детей. Ее сводили с самцами той же породы, которые брюхатили ее в очередной раз, и она снова и снова взращивала в себе новое потомство.

То, что мою мать использовали лишь как производителя новых жизней, никак не сказывалось на ее чувствах к нам. Она отдавала все, что могла, каждому новому окоту. Только длилось это недолго. Как только котята начинали питаться чем-то кроме молока, их разбирали желающие купить породистого и красивого котенка. 

Мы были счастливы рядом с матерью. Она не говорила нам, что расставание произойдет скоро, очень скоро. Не хотела омрачать нашего слишком короткого детства…

Когда настал этот день, я и не поняла сначала, что происходит. Меня, сладко спящую после обеда под материнским теплым брюшком, сладко пахнущим молоком, подняли за шиворот, повертели перед лицами незнакомых мне людей, наверное показывая мои лучшие стороны, и аккуратно посадили в небольшую клетку с решетчатой дверцей.

В клетке было пусто. Я испугалась и заплакала.

Я скребла лапками стенки своей тюрьмы и кричала во весь голос. Но на меня никто не обращал внимания. Мама ответила мне нежным мурлыканием, говоря, что пришел срок расставания, и она должна отдать меня.

- Неужели ты ничего не можешь сделать, мама? – кричала я. – Вытащи меня отсюда! Я хочу остаться с тобой! Мне здесь не нравится! Я боюсь!

- Я не могу тебе помочь, малышка, - отозвалась мать. – Люди наши хозяева. Они делают с нами то, что считают нужным. Тебе придется смириться и привыкнуть к новым людям и к новому дому. Я знаю, что тебе страшно, но у нас такая судьба. Просто прими ее. Будет легче смириться с неизбежным…


- Ну что, по рукам? – спросил хозяин покупателей. – Вы же посмотрели, она здорова, без дефектов. Не доходяга какая-то. Аппетит отличный. Очень активная. Все признаки породы налицо. Вот документ, все, как положено, не волнуйтесь. Все без обмана. Мы и так очень дешево за нее просим. Просто слишком дорого обходится эта свора. Забирайте, не пожалеете! Она вам всех мышей в подполе переловит. Все еще сомневаетесь? Ладно, скидываю пять процентов – и все! Больше не могу. Самим в убыток…


…Переноска закачалась в руке уносившего меня. Я практически ничего не видела сквозь узкие щели. В них мелькали картинки неизвестного мне мира. От переживаний и новых впечатлений кружилась голова, пересохло в пасти. Сознание маленького котенка не справлялось с таким наплывом. Устав, я перестала кричать и поняла, что никто мне не поможет…


…Клетку открыли в каком-то новом помещении. Я осторожно вышла и начала осматриваться. Все вокруг было чужим. Переноска с моим запахом пугала меньше, и я снова забралась в нее…


- Вытряхивай ее! – прозвучал высокий голос моей новой хозяйки. – Хватит ей там сидеть! Я ей молока налью, пусть поест. Да и познакомиться поближе надо.

Переноска перевернулась дверкой вниз, я выпала из нее на что-то мягкое и завопила от страха.

- Ой, как тоненько она пищит! Ультразвук, не иначе! Мышей один ее писк отпугнет! Ну вот, хорошая девочка! – женщина присела рядом и начала гладить мою спинку. – Давай, поешь молочка! Ну-ну, не царапайся, шкодина, ешь! Особых разносолов не жди. Молоко и корм сухой. А мясо… Мясо в подполе будешь сама ловить, как немного подрастешь…

Женщина хохотнула и потрепала меня за хвостик.


…Так начался новый период моей жизни. Дом моих новых людей был большим и теплым. Можно было выходить гулять наружу, в большой мир, но я не спешила. Оттуда, из большого мира за дверью, несло холодом и непривычными дразнящими запахами, которые я не могла опознать, копаясь в своей родовой памяти. Когда хозяева распахивали двери, я выходила на крыльцо и осматривалась. Белый мир вокруг был огромен, холоден и неподвижен. Он пугал меня, и я, тряся застывшими лапками, быстро возвращалась к самому теплому месту дома – большой печи.

В подпол впервые меня запустили в четыре месяца. Там было очень прохладно, пахло человеческой едой и еще чем-то будоражаще острым. Это был запах экскрементов мышей, которые жили в подполе и портили припасы.

По мнению моих новых хозяев, я выросла достаточно, чтобы начать охотиться. Подпол мне понравился. Там было темно и тихо. Можно было просто сидеть и разглядывать все вокруг, а можно было и просто спать, зарывшись в старую хозяйкину вязаную кофту. Иногда я слышала взволнованный писк мышей, чуявших меня. Мыши предупреждали друг друга, опознавая во мне угрозу. Я ощущала и обоняла их страх. В крови горячо разливался охотничий азарт. Я еще не знала, как нужно охотиться. Мать не успела обучить нас. Но мое тело знало это хорошо. Мышцы наливались силой, готовясь к прыжку, уши прижимались к затылку, лапы сгибались, придавливая брюхо к холодному полу, ноздри раздувались, впитывая запах страха обреченной добычи…

В свою первую охоту я поймала лишь глупого мышонка, который еще не знал, как прятаться и убегать, и замер от ужаса, когда я внезапно появилась перед ним. Я придушила его, прокусив тонкую шкурку на горле. Горячая кровь, попавшая в пасть, разбудила во мне древние инстинкты нашего рода и желание убивать еще и еще. Я, давясь мехом и хрустя тонкими косточками, с рычанием сожрала его целиком. О! Это было прекрасное чувство насыщения чужой кровью и жизнью! Ни с чем не сравнимое удовольствие!..


Кошка подняла морду кверху и прикрыла глаза, вспоминая вкус первой крови…

- Мама, мама, - затормошил мать Котенок, - а тебе не жалко было убивать этого мышонка? А что было дальше?

- Что значит «жалко», сынок?

Кошка, округлив глаза, удивлённо посмотрела на сына.

- Мы для того и существуем, чтобы ловить мышей! Все в нас подчинено преследованию добычи и ее поимке. И ничего нет слаще доброй охоты. Мы хищники. Мы не едим траву и деревья, как огромные животные из которых люди берут молоко. Наша жизнь – погоня, охота, сладость насыщения, игры и сон. Правда есть еще кое-что… Но об этом тебе еще знать рановато… И это далеко не всегда приносит нам счастье и удачу…

- О чем ты говоришь, мама? – Котенок в нетерпении куснул мать за кончик хвоста. – Почему мне об этом нельзя знать?

- Это печальное знание. Оно не принесет тебе радости… - грустно муркнула Кошка. – Давай я лучше еще расскажу тебе об охоте, и ты будешь спать.

- Но ведь завтра ты мне расскажешь о том, что мне знать еще рано? Ведь завтра я уже буду большим, когда проснусь!

Котенок хитро взглянул на мать и перевернулся на спинку, подставляя брюшко для вечернего туалета.

- Посмотрим, - муркнула Кошка. – Может и расскажу, если ты будешь хорошо себя вести и перестанешь постоянно кусать мой хвост.

Кошка замурчала и начала медленно вылизывать Котенка с головы до кончика хвостика.

- Спите-спите ушки, спите-спите глазки, спите-спите лапки, спи-спи брюшко… Может быть когда-нибудь и ты, брюшко, ощутишь сладость крови пойманной добычи… Может быть когда-нибудь и вы, лапки, вонзите когти в мягкую шкурку поверженного… Мы рождены для этого... Мы забираем жизни, чтобы жить самим... Это не жестокость... Это данность и судьба…
Кошка, монотонно мурча, рассказывала засыпающему сыну о маленьких радостях охоты. О стремительном броске и последнем крике загнанной в угол добычи…


…Котенок спал. Ему снилась огромная клетка и огромная серая мохнатая мышь, притаившаяся в углу. С огромными зелеными глазами и острыми ушами.

- Я великий охотник! Бойся меня! Сейчас я напрыгну и съем тебя! – закричал Котенок и бросился вперед.

Прыжок вышел долгим. Перебирая лапками, Котенок медленно перемещался в пространстве клетки, словно плыл в чем-то густом и прозрачном. Он видел, что мышь удивленно разглядывает его, неуклюже перебирающего лапками в пустоте, и издевательски хохочет, широко раскрыв розовую клыкастую пасть…

- Ты что, малыш, не признал меня, дурачок? – смеялась мышь, вдруг встав на высокие лапы и обернув их длинным пушистым хвостом.

- Ой, мама, оказывается это ты? - Котенок с разбега воткнулся носиком в мохнатое теплое брюхо, вдохнул молочный запах сосков и счастливо засопел, проваливаясь в сладостное небытие глубокого сна…


Ива склонилась и спит.
И, кажется мне, соловей на ветке –
Это ее душа.
(Мацуо Басё)

(продолжение следует)