Проскомидия духа и земная эпидерсия

//Проскомидия – в переводе означает «принесение», – это особая подготовка к ритуальному действию//

Продолжение повествования на тему «Тайна времени Че и мистика Космоса».
Начало – «Моменто Че и Мементо мори» http://proza.ru/2025/12/15/917, предыдущая глава – «Вечно тонущий Титаник и непотопляемые рептилоиды» http://proza.ru/2026/01/15/841.

Свинцов не спеша пошёл на остановку маршрутки, которая была на улице Свободы.
Будучи озадаченным явной своей зомбированностью, он натужно размышлял…

– И всё же – кто эти ребята, которые его сейчас так просто, но при этом затейливо используют? Вульгарно, конечно, звучит «ребята», ведь они – и личности, и сущности.
Во всяком случае, они много выше тех, кто тут, в этой округе, крысятничает… ведь у своих крысить даже жуликам вроде как западло…
А кто это – они? Гуманоиды? Которые на ступень выше гомов сапиенсов? А мы, гомы – разве мы «ступень»? Если и ступень – то не вверх, а вниз… Гома – организм с мысленными способностями, ленью и всевозможными чувствами, крайне эгоцентричное существо… Произносишь «гуманоид» – слышится «гуманный»… Но – не свойский, не человечий, а только человекоподобный… Вот и инопланетян некоторые так называют, хотя поначалу этим словом обзывались коренные народы, колонизированные европеи;цами.
«Будьте как дети!» – кто сказал? – искупитель и спаситель гомов, – Христос. О чём дети не думают? Совсем дети – обо всём. А потом, когда начинают думать… а думают они тогда уже так, как их научили «уже не дети»… поэтому они уже и гадят… и зависают…
А гуманоиды терпеливы и миролюбивы, они – жители ментального мира, и из-за этого они очень стеснительные и, как гомам кажется, безучастные. И не боязнь вызывают, а симпатию… Откуда у меня такое мнение? Из подсознания? Если это не знание, то остаётся только подсознание…
Да, у них какие-то свои цели, я их не осознаю. Но эти цели по крайней мере не оправдывают неправедных средств, как у наших деятелей-благодетелей… Они решают благие вроде как задачи без таких, как у нас, средств…

Проходя через скверик возле музучилища, Свинцов увидел Вэла, стоявшего на тротуаре возле машины и махающего ему рукой. Машина – «праворукая японка» белого цвета, значит – его собственная. Сколько Свинцов знал Вэла, тот имел только такие: белые и праворукие.
А знал он его… собственно, с самого начала своей послевоенной трудовой деятельности. С самой середины тех самых «девяностых»…

Вэл – Володя, имел непросто-простую фамилию Павловский, а родом был оттуда, откуда был знаменитый Котовский. Но это было лишь некоторое сходство фамилий…   
«Вэлом» его именовали сослуживцы, и вероятно потому, что похож он был на англосакса. Точнее, на одного нашего артиста, который довольно часто играл роли англичан либо американцев. Вэл всегда был одет если не изысканно, то безупречно и аккуратно. Как аристократ.

Павловский был у Свинцова при работе у братьев Ройманов заместителем. Они сразу же сошлись. Свинцову импонировало и поведение зама: всегда спокойно-ироничный, сводящий сложности в шутливую форму и с какой-то уверенной лёгкостью решающий все вопросы. А лёгкость чаще всего просматривалась от того, что он как бы видел людей насквозь, редко в них ошибался. И при этом был неизменно педантичен, даже в мелочах. Казалось бы, иногда излишне педантичен, но такой подход себя оправдывал, хотя и вызывал у многих недовольство.
Вэл отвечал за вопросы охраны и за оружие – и лучше его с этим щепетильным делом было никому не справиться.
Свинцову не хватало такой уверенности и непредвзятости, и он эти качества уважал в других. 

Когда Свинцов из-за личных обстоятельств быстро и по-резкому ушёл от Ройманов, Павловский остался вместо него. А когда ассоциация Ройманов лопнула, на него написали «заяву» по недостаче оборудования отдела, которое растащили приближённые и соратники хозяев… Хотя какие могут быть соратники в отношениях бизнесменов, – скорее подельники. И Вэл убедительно спокойно направил расследование в реальное русло.   

И когда Свинцов уже к нему подходил, в голову прилетело то, на что раньше он не обращал никакого внимания: где бы он потом ни работал, а всегда пересекался с Павловским, и всегда это каким-то естественным образом получалось, без определения того, кто из них кому был полезен…
– Мы же шли по жизни, начиная с первых извилистых дорожек капиталистического труда, и оба – не приобщаясь… точнее, не прилепляясь к паскудным продуктам и результатам метаболизма взбурлившего в стране капитализма! – осознал Свинцов…
И почему он до сего момента не придавал значения этому вполне правильному мужику?
Нельзя сказать, что они крепко дружили, но между собой всегда делились, даже личным. На поляне своей одинаковости, что ли?

Вэл тоже служил офицером, а потом Горбачёвская перестройка – точнее, настройка на прямое предательство, которое потом замутил Ельцин, оставили его ни с чем. Разве только с очередью на получение жилья, которая росла, не двигаясь. 

Помог с приобретением своего жилья брат жены Игорь, в прошлом штурман атомохода Тихоокеанского флота. Это был весьма хитромудрый мужик, который сразу вписался в капиталистический поворот… И штурман он был талантливый – прокладка безупречно-точного курса была его и проходным коньком, и аргументом.
Оставшись на Дальнем Востоке, он реализовал простую и действенную схему поставки авто из Японии. Когда на этот бизнес наложила руку местная мафия, сумел и с ними договориться, а потом выскользнул, почти ничего не потеряв из заработанного, чего в те времена никому не удавалось – выйти можно было только пусть и в дорогом, но гробике, под крутым постаментом на кладбище…

И потом оказалось, что этот Игорь стал директором одной из компаний Холдинга, в котором трудился и Свинцов. Трудился под началом того самого Эн-Эн…
– Бог ты мой, как же всё сейчас в жизни переплетено… – в который раз уже за один только день выдохнул Свинцов…

Компания Игоря была самой успешной. Какие только хитроумные схемы он не использовал! Уверенно и нахраписто – и не нарушая закона. Талантливо – ведь этот термин и начался с ещё древнего бизнеса, с притчи о розданных талантах, прописанной у евангелиста Матфея, который знал, о чём писал, ибо в своём до-апостольском прошлом был мытарем, то бишь сборщиком налогов…
Он приезжал на работу с самого с ранья и уходил последним – трудоголик был высшей пробы, с каким-то бешено несусветным задором… У японцев, что ли, заразился?

Но потом Игорька забрали в столицу, и она его испортила… это Свинцов узнал уже от Вэла. Талант бизнесмена не уберёг от великих соблазнов – закуролесил, завёл жгучую молодуху, а семью бросил… Москва портила всех челябинцев, а кого-то и убивала, как убила в одной в машине на утреннем шоссе, политом поливальной машиной почти всё руководство Холдинга. Ребята они были молодые, а на той скорости, на которой они гнали, водичка на асфальте вызывает аквапланирование, что ещё хуже льда, а вдоль дороги – столбы стоят, которые попрочнее даже самой крутой тачки… До много они дошли, кучу денег заработали, а этого не знали…

Они обнялись – давно ведь не виделись, не меньше года. По телефону – это ни о чём…

– Я тут вот внучку привёз. Для привития, так сказать, тяги к музыке, – сообщил Вэл, – ну как ты?
– Да вот – не на Канарах, и без шоколада… Но – живой…

Обменялись новостями о своих семействах да о некоторых общих знакомых, с которыми случилось увидеться.
Потом Вэл спросил:
– Слушай, а говорят, что ты на озере в какую-то историю попал… Скандальную…

– И ты, Володя, в этой эпидерсии какое-то участие принимаешь? – с каким-то сожалением подумал Свинцов. Но и почувствовал, что это сожаление не привело к потере доверия…

А Павловский по-простому сказал:
– У меня же там недалеко фазенда. Не доезжая до Новой деревни налево, где был каменный карьер… Я уже второй год не работаю и сейчас летом всё больше на своей фазенде. Ну и пару раз видел, как ОНИ летают…

Свинцов как можно наивнее и отстранённее вопросил:
– Кто летает?

Вэл понимающе и искренне, во весь рот улыбнулся… И его улыбка сняла возникшие было подозрения.
– Слушай, а поехали ко мне? Я там всё как надо обустроил. Не можешь сейчас – на выходные бери жену и приезжайте. И будет время поговорить… Сейчас внучка выйдет, и не получится…

– И в этом дельце мы оказались рядом – только и подумал Свинцов. Пока больше ни о чём думать не хотелось…

Уже дома, проваливаясь в сон, Свинцов как будто понял: работает программа… Он как-то чётко видел возникающие элементы структур, и когда они как будто перед его глазами соединялись, становилось легко и радостно, – возникало какое-то небывалое удовлетворение… Чувство наполнения смыслом и верой в то, что всё – это программа, что всё – во благо…Есть такое подходящее слово – благодать пришла…

В ближайшую субботу погода была так себе, и это дало ещё один повод к тому, чтобы отложить все свои садоводческие дела и с женой отправиться к Павловским. Заскочив по дороге в супермаркет «Молния», прикупили тортик, шампанское и коньячок.

Народу на фазенде было много – всё семейство Павловских. Но и места было много, и никто никому не мешал. Вэл был занят делом, которое требует мужских рук – приготовлением шашлыка. Салатами и прочими изысками занимались женщины.
Во дворе возле забора, скрытый декоративными кустиками, был универсальный мангал, совмещённый с барбекюшницей. Свинцов занялся рассовыванием уже почти раскалившихся углей, чтобы не было открытого огня. Павловский с большой сноровкой подхватывал замоченное мясо и нанизывал на шампуры, после каждого кусочка – кружок лука. Когда шампуры были выложены, занялись овощами, которые собирались потом запечь на решётке.
Само собой, перед этим процессом, чтобы моглось и ладилось, они опрокинули по стопочке.

– Ну что, давай обсудим последние события… – предложил Вэл, – что у тебя на озере приключилось?

Свинцов вкратце рассказал и про находку, и про повторную попытку заполучить «штуковину», предпринятую вместе с другом Валерой. И о том, как эта коробочка его обморочила в первый раз, и как не далась в руки во второй.

– У меня потом несколько дней такие глюки шли… И главное, до сих пор эти глюки – как какая-то пережитая реальность, и всё неймётся разобраться, как зашла и откуда влетела в жизнь такая эпидерсия… – продолжал делиться Свинцов.
А когда взглянул на Вэла, то поразился, с каким вниманием тот на него смотрел… Как будто внутрь него смотрел…

Но тут же тот отвёл взгляд и стал рассказывать:

– Вот и со мной тоже была… как ты говоришь, эпидерсия… Поехал я, значит, на каменный карьер, – давно хотел камней набрать, чтобы здесь оградкой на клумбах выложить. Красиво, когда камушки и цветочки… Из машины вышел, иду к камням. Солнце светит, ни одного облачка, рядом – никого… А потом как будто выключили свет, темнота! Мне показалось, что пару секунд было темно, а потом – солнце в глаза и ничего не вижу… Сигналка в машине пиликает, и меня распинает как-то изнутри… А к свету привык – будто ничего и не было. Думал, что приступ какой с организмом случился, но я ж как стоял – так на ногах и оставался.
Не стал камней много набирать, несколько штук прихватил. А сюда на фазенду приехал – жена верещит: «Где тебя носило?! Почему телефон не берёшь?» – оказывается, больше трёх часов прошло, и я был вне связи. Был бы солнечный удар или чего ещё – просто трубку бы не брал…
Потом успокоился – мало ли что бывает. А через день читаю новости – в нашем районе мужик уже вечером увидел луч сверху, достал телефон и начал снимать. А телефон перестал работать, и так же сработала сигналка на машине, и он сознание потерял…

– Володь, а с головой у тебя ничего не происходило? – Свинцов перехватил недоуменный взгляд товарища, и поправился, – я вот о чём: глюки потом не посещали?

– Ха, ещё бы… посещали. Тоже до сих пор парюсь, как это всё понимать… Короче, 
наша Вселенная собрана из как бы вложенных друг в друга пространств… Я это прям увидел! Как наяву! Пространство, которое больше, вмещает то, что меньше.
А все эти вложенные друг в друга пространства находятся внутри ещё одного пространства… А на них действует какая-то сила – она соединяет все вложенные друг в друга пространства. И то пространство, что больше, влияет через эту силу на пространство внутри. И может изменять свойства этих, что внутри. Это вроде как сознание! И сознание, подключившись к объекту, находящемуся в другом пространстве, воспринимает себя как тело, позволяющее сознанию вышестоящего, так сказать, существа не только видеть, слышать и чувствовать всё, что находится и происходит в этом другом пространстве… да и ещё в этом пространстве что-то делать… Не знаю, понятно говорю или нет?..

– Врубаюсь с трудом, но что-то подобное и мне приходило…

Свинцов понял: ОНИ использовали и Вэла. Так же, как использовали и его. Как они отбирают – по принципу подобия? – или похожести? Вот Свинцов Павловскому доверял. А во взаимоотношениях это – главное… Это объединяет…
И он продолжил:
– Плохо помню, да и трудно это словами сформулировать. Но я тебе скажу, что на сей момент понял: это – не инопланетяне! Это – НАШИ, это – у нас, это – тут, но… не совсем тут, а «ОТТУДА» – не из мира, который существует, а из мира, который управляет… И «тарелочка» эта по ходу не из дальнего космоса, а из ближнего. Испытуемый аппарат для влияния на… Нет, не на то, где можно отжать и обналичить, как рассчитывают на меня выходящие ребятки. Некоторые – и тебе знакомые… А влияния на то, что почти… всё! Не выразить человечьим языком, потому что человек может влиять только на малое, и то, на что он влияет – конечное, а влияние это временное…
А то, что действительно влияет всерьёз и надолго, в железку, даже крутую электронную или там цифровую, не засунуть никому и никогда… Потому что мы даже не знаем, что ЭТО и ОТКУДА появляется…
Вот верёвочка вьётся, извивается, тянется, и конец вроде не виден, а он – есть. Но ещё ведь есть много того, чего не видим и никогда не увидим… Но и оно – есть!
А этот наш разговор – пустой, и не стоит строить иллюзий, что мы на что-то повлияем… Только поговорим – и потом забудем. Как и всё, что у человеков с человеками перетирается. Хорошо, если о ни на этом притираются – хоть какой-то толк будет…
Конечно, всё имеет историю, но и это – пустое… Важно не то, что происходит снаружи, а то, что изменяется внутри…

– Погоди, раз ты в этой теме, я вот ещё… – Павловский принёс и разложил ксерокопию карты с его пометками, – я тут разбирался, что и как с этим метеоритом. Всё, что было, перебрал и разобрал…
К вопросу о месте, где ты «тарелку» нашёл, – вот слушай: тут линии – как раз по курсу разлёта осколков. Метеорит бахнул в стратосфере где-то в районе между Коркино и Еманжелинском. Большой кусок упал в озеро Чебаркуль. Его как раз и обнаружили – по проруби. Поменьше обломки, которые зафиксировали, пошли один – в Цинковый завод, – а это западная часть Челябинска, второй – в район Зюраткуля, – это почти на юго-запад, и там такие леса, что хрен чего найдёшь… А камушки собирали ещё по снегу от Полетаево до Барановки – она вот тут рядом.
Вот – Большой Боляш, где ты штуковину нашёл, – аккурат в серединке зоны разлёта осколков. Я тебе как артиллерист говорю – по метеориту этому кто-то чем-то долбанул, иначе бы такого разлёта не было… Бабахнули его сверху, иначе бы он так быстро не приземлился… А влететь он мог как раз не в Челябинск, а учитывая угол наклона траектории 20 градусов, в Уфу, может и дальше… Это если правильную информацию по траектории его входа в атмосферу выложили…

– Ну и я вот думаю, что было внешнее воздействие на болид, и если бы не было его разрушения, он вполне мог долететь и до… Москвы. Не я один продлил траекторию полёта болида – и она прошла прямо туда…

К тому моменту, когда стол был накрыт, они уже ополовинили бутылку коньяку…

После бесподобного шашлычка и прочего довольно обильного застолья отошли на перекур. Вэл стал курить меньше, но совсем избавляться от этой привычки не собирался. Он считал, что организм должен хоть с чем-то бороться …

Он что-то говорил о людях, которых Свинцов знал, они тоже что-то видели, что-то думали, стремились понять… Но Свинцов уже не мог сосредоточиться и «плыл» сознанием куда-то в сторону. В какой-то полусон. Так бывает, когда случается перегруз. А тут перегруз был двойной… Но он встрепенулся, вроде бы услышав: «Алексей»… И с Павловским – Алексей? Выходило, что Алексей на всех их выходил, всех их как-то объединял…

– Володя, а Алексей сейчас где? Что-то я его не вижу… А обещал появиться.

– Я же говорил: он и есть СВЯЗНОЙ. Почему не появился? Он долго жил там, где любая щепетильная уловка типа подставы, когда приходится играть роль, абсолютно претит, потому что обижает неверием других. Там берегут веру, там знают на опыте, что вера спасает…

– Вот оно слово – связной… Какое точное слово! Почему оно мне в голову раньше не приходило? Алексей – связной. Вэл – связной. Я – тоже… связной?!

Свинцов вдруг снова почувствовал в районе солнечного сплетения какое-то излучение. И не мог понять откуда. Посмотрел на Володю – тот спокоен, не напряжён… А он вновь напрягся…

– Вишь ты – что творится! А что делать, брат? – А не морочиться тем мороком, который здесь и сейчас. «Здесь и сейчас – в этом жизнь» – говорят мотиваторы. А где через пару секунд будет это здесь и сейчас? Нигде. Его просто не будет. А что будет? А будет то, что будет…
А в жизни всё получается именно так потому, что по-другому – не получается…
Проскомидия и эпидерсия? И то, и другое вроде бы человечья «цивилизация» отменила, но… И то, и другое – всё это осталось!..

И тут он как-то отчётливо и удивительно для его состояния трезво увидел окружающее его место, которое действительно было обустроено душевно, с любовью… Со всем тем по-человечески красивым, что помогает чувствовать ценность жизни… Ему с чего-то чувствовалось, что через это место что-то шло, потом проникая в него…
Но откуда шло?!
Да какая разница откуда! Это есть, и это надо принимать и жить тем, что даётся… Богом даётся – кем же ещё? А когда какими другими что-то даётся, то за это приходится платить.
Так что? – неужели просто «живи здесь и сейчас» и ни о чём не думай?
Сейчас – да! А что потом – Бог даст, разберёмся…

Продолжение следует…