206

У двери Мара оглянулась.
Борька и Даша сидели перед печкой и уплетали каждый свою кашу. Борька на воде – молоко из синтезатора табу, Даша молочную.
Место на полу перед огнём оказалось самым привлекательным, оттого, что тёплое и уютное. Постелили медвежью шкуру, там и обитали по очереди. Днём Даша с Борькой играли, ночью Мара с Андреем тихо разговаривали.
Всю неделю завывала вьюга, снегу нанесло – страшно выходить, но на следующее утро предстоял обратный путь. Андрей пошёл его разведать, чтобы не блудить по сугробам. Ушёл и пропал.
Мара не выдержала, оделась, решила немного пройти навстречу.
За оставшихся Мара не особо волновалась - Даша оказалась спокойной и разумной девочкой, Борька тоже не дурак, посидят немного одни. Вот Андрея долго нет…
Выйдя из сторожки, замерла на несколько мгновений. Ну и мир. Сказка. Солнце золотило с высоты и отражалось в каждой снежинке, стоило лишь на неё взглянуть под нужным углом. Лес спал. Замерли в неподвижности деревья и кусты. А мелкие животные вели свою, полную лишений и забот, зимнюю жизнь.
Мара увидела на высокой сосне белку. Та сидела на ветке, свесив пушистый хвост, а он просвечивался на солнце, и был виден тонкий шнурок, от которого отходили в стороны длинные щетинки.
Но некогда глядеть по сторонам, надо идти, и Мара нырнула в первый Андреев след.
Прошла всего несколько шагов, как впереди заскрипел снег под ногами, затрещали ветки, и из-за ели показался Андрей. Даша остановилась, улыбнулась.
Андрей шёл, долго не поднимая головы, и не замечал девушку.
«Вот так охотник, - Маре стало смешно, но она сдержалась. – Наверное, пока не врежется в медведя – не заметит его».
Но потом разглядела нахмуренные брови парня, и сама нахмурилась. Может, случилось что?
Поднял, всё-таки, голову, увидел её – остановился. Брови тут же взлетели вверх, и лёгкая улыбка тронула губы.
- В общем, пройти можно, - пояснил он издалека. – Временами придётся завязнуть, но дойдём. А та дорога уже разъезжена.
- Почему же ты долго?
Андрей снова чуть нахмурился. Подошёл ближе. И Мара заглянула в его глаза, разглядела там лёгкую печаль.
- Не сдержался, к Веде забрёл.
- Узнал про ребёнка?
- Ребёнок жив.
- А мать?
- Кажется, нет. С этой тёткой, я имею в виду Веду, разговаривать ох, как непросто.
- С ней лучше вообще не разговорить. По своему опыту знаю. Жаль, если так. Остался сиротинушка на свете. Как же он теперь?
- Она. Это девочка. Веда над ней прямо трясётся, меня и близко не подпустила. Кажется, она сама решила испытать материнское счастье.
Мара нахмурилась, обдумывая. И Андрей не выдержал:
- Я тебе не сказал… Та девушка… Варвара, она очень на тебя похожа… Просто одно лицо.
Мара пристально вгляделась в глаза Андрея, но видела не парня. Перед мысленным взором предстала Ожана, кусающая губы, точь-в-точь, как это делала сестричка Леся.
Пазл сложился.
- Это не её дочь…
- Что?
- Ожана - не дочка Веды. А Веда, получается, не из моего рода. У нас с ней разная кровь… Фу, - облегчённо выдохнула.
- Ты думаешь, это случайность? Эта Варвара просто твоя какая-то прапрапрабабка?
- Ну конечно. А ты что подумал?
Андрей промолчал. Признаваться в том, что он подумал, будто Варвара – сама Мара в каком-то из воплощений, созданных из-за путаницы во временных путешествиях, не хотелось.
А у Мары уже загорелись глаза.
- Богатая одежда, говоришь? А Веда сказала, что барская кровь? Интересно, что могло с ней случиться? Какая такая беда?
Андрей смотрел на оживлённое лицо Мары и, кажется, догадывался, о чём она думает.
Так и есть:
- А ведь мы могли бы помочь…
- Нет.
- Нет? – Мара удивлённо вскинула зелёные глаза, прислонилась беспомощно к стволу берёзы.
А Андрей посмотрел пристально и твёрдо.
- У тебя есть своя жизнь. И пора её начинать.
Мара растерялась. Начинать? Свою?
А серые глаза становились всё ближе. И губы. Такие… Мара чуть подалась вперёд.
Немного шершавые… И очень-очень нежные.
У Мары перехватило дыхание.
Что это? Так бывает?
Как она раньше жила? Без него?