Новый свет

Оглавление:

Глава 1 Странное явление
Глава 2 Вселенский переполох
Глава 3 Конспирология отца Гавриила
Глава 4 Новый свет
Глава 5 Золотая лихорадка начинается
Глава 6 Что делать?
Глава 7 Сестры
Глава 8 Сомнительный выход из положения
Глава 9 И кто же тут власть?
Глава 10 Родственные связи
Глава 11 Дорога жизни
Глава 12 Поручение
Глава 13 В ста шагах от рая
Глава 14 Чувство долга
Глава 15 Последняя литургия
Послесловие


Глава 1 Странное явление
  Над городом, высоко в небе, чуть правее зенита, появилась надпись, словно высеченная из огненных протуберанцев: FINIS: 50: 00. Других странностей в небесной эклиптике не наблюдалось – обычное небо весеннего погожего утра, редкая бахрома облаков, повисшая за речкой, да вороны, снующие туда-сюда по своим птичьим вопросам. Даже химиотрасс, последние четверть века заботливо пеленавших город, не наблюдалось.
На земле же, как всегда, кипела жизнь - одни уткнулись в свои смартфоны в ожидании автобуса, другие выгуливали собак в сквере, третьи ставили машины на парковке, причем так же, как и все вокруг (вот оно высшее мастерство), не отрывая взгляда от телефонного экрана. Ну и курьеры естественно.  Как там у классика: «И в ту же минуту по улицам курьеры, курьеры, курьеры… можете представить себе, тридцать пять тысяч одних курьеров…».  Тем не менее, никто, ни прохожие ни, понятное дело, курьеры, чего-то из ряда вон выходящего не заметили. А вот Егор Лужин, молодой человек тридцати трех лет, облокотившийся обнаженным торсом на перила своего балкона и в задумчивости отправлявший в небо одно за другим кольца сигаретного дыма, на необычайное атмосферное явление внимание обратил. Но удивился все равно как-то вяло. Только распрямился и хмыкнул скептически, не выпуская изо рта сигареты, сделавшись похожим на Бреда Питта из культовой сцены ристалища в «Бойцовском клубе».
Последние лет двадцать научили всех вокруг, в том числе и его, ничему не удивляться: зима уже давно не зима, лето не лето, северные сияния над экватором, поражающие воображение облака в виде гигантских скульптур каких-нибудь авангардистов типа Бранкузи или Модильяни, непрекращающиеся вспышки на солнце, укутанные снегом пальмы Саудовской Аравии, град величиной с арбуз… Список можно продолжать до бесконечности. 
«Разучился народ по сторонам смотреть- отрешенно подумал Егор, рассматривая привычную суету во дворе. - Кому есть дело до того, что происходит над головой? Куда интереснее жвачка, которую бесконечно генерирует искусственный интеллект. Вот если я сейчас это дело сфоткаю и выложу в сеть, тогда да – сто лайков, как с куста. Может, больше.  Но, предположим, что это солнце так прихотливо отразилось от облаков – может быть такое? Может. С другой стороны, какова вероятность, что символы сами собой, случайным образом сложатся в осмысленный текст? Да еще такой зловещий.  Тут не надо лаже латынь знать, Finis, он и есть finis. А может это все чьи-то фокусы, лазерное шоу?»
Егор, покрутив белобрысой коротко стриженой головой, посмотрел по сторонам, словно пытаясь найти источник сигнала.
- Егор, - донесся из комнаты голос Альки, его жены. Вообще жену звали Алиной, но «Алька» ей подходило больше. Пышная копна огненно-рыжих волос, вечно румяная нежная кожа на лице – Алька была красива от макушки до пят той вопиющей, чуть ли не аномальной красотой, которую один раз увидишь – не забудешь. И одевалась она под стать своей царственной внешности – ярко, броско, предпочитая всем остальным красный цвет. Алый. Ну и кто она после этого, если не Алька?
–  Егор! -  с досадой повторила Алька, красиво встав у балконной двери, упершись кулаками в тугие- того и гляди брызнет сок- бока, задрапированные красной плиссированной юбкой, - Ты меня слышишь вообще? Помнишь какой сегодня день? Шестнадцатое мая – надо идти в школу на родительское. С нас с тобой десятка на праздник окончания учебного года, или на что там у них еще. Вот так.  А у меня на счете восемь. И до конца месяца еще тянуть.  Твой же счет и вовсе в минусе.  Короче, опять со стыда гореть. Придумай что-нибудь, Егор. Его-ор! На балкон спрятался? То есть пускай собака лает, а мы покурим пока.   А знаешь, что? Я от тебя ухожу.  Надоело лаять. Поживу пока с родителями. Далее посмотрим. И детей забираю.
Егор вытряхнул из пачки еще одну сигарету. Назад в квартиру, к демонстрации очередной порции Алькиного недовольства возвращаться не хотелось. Опять тягостное выяснение отношений, жалобы, упреки. Это уже третий их развод за неделю. Ан нет, четвертый.  Что говорить, Алька, конечно, девчонка классная, и характер у нее в целом нормальный, но вот вспыльчивая, этого не отнять, и рубит с плеча. Хотя, в чем-то она и права, ничего не попишешь. Он – неудачник. Преподает в школе математику, а по совместительству еще физику и географию за полтинник «е’баллов» (так ласково в народе называют электронный рубль) в месяц. Ну не дурак ли?  Но, наверное, кто-то должен быть дураком, чтобы подрастающее поколение не осталось дебилами.
А ведь теща уже три раза договаривалась по своим каналам, что его возьмут актуарием. И не куда-нибудь, а в сам Экстрабанк, который с тех пор, как власть в мире перешла в 2030 году к великой курии ООН уже не просто единственный банк в России, а разветвленная финансовая и административная система, государство в государстве.   
- Если тебе настолько претит пользоваться услугами мамы, - громко возмущалась Алька, после того, как он в очередной раз отверг предложение тещи, - Гордость не позволяет, тогда вперед, сам суетись. Будь мужиком. Сделай хоть что-нибудь. Вон хотя бы на объект законтрактуйся. 
Эта самая бурная за все время их семейной жизни ссора произошла буквально на днях. Алька как раз пришла от родителей. Там, наверное, ее и накрутили. От нее пахло дорогим вином и еще чем-то непонятным, приторным, такой запах обычно стоит в отелях на рецепшн.
- Это ты сейчас серьезно?
Егор сразу понял, что Алька говорит об закрытых объектах, разбросанных по всей стране, где проводятся засекреченные инновационные исследования. О них сейчас только ленивый не говорит. На эти объекты теоретически у каждого смертного есть шанс законтрактоваться на десять лет. Востребованы практически все специальности – от ученых-ядерщиков до строителей, от логистов до медицинских работников, от стропальщиков до продавцов. Берут, конечно, на конкурсной основе, результаты которого приходится ждать по полгода. Тем не менее, как утверждает реклама, оно того стоит. Зарплата в три раза выше, чем средняя по стране, льготы.  Правда обратно за периметр выйти сможешь только по окончании контракта, а вся внешняя переписка цензурируется. Строгая секретность.  И да, пока еще оттуда никто не возвращался.
-Ты сама-то как, со мной поедешь или тут подождешь? – подначил жену Егор, не отводя взгляда от ее отстраненного лица, безуспешно пытаясь идентифицировать исходящий от нее запах.
Алька, кусая губы, молчала.
- А то, давай. Махнем не глядя. Условия труда и жизни на время вахты, слышал, роскошные. -  продолжал дразнить он жену, - Квартира, поликлиника, школа, магазины, даже фитнесс центр- все свое и отменного уровня. Ты же этого хочешь? На счет своего, это понятно, фигура речи. Там у них все в собственности Экстрабанка, включая полицию. 
Егор не преувеличивал насчет силовиков. Впрочем, и снаружи все, на что ни кинь взгляд, принадлежало этому спруту. От заводов, как говорится, до газет и пароходов. Даже эта квартира, в которой ютился Егор с семьей. А после того, как в обращении остался только цифровой рубль, Экстрабанку стали принадлежать и сами деньги – которые он выпускал, то есть программировал. Так, что устройся Егор актуарием в банк, он буквально сидел бы на деньгах.
- Правда, твои любимые родители внуков увидят, когда те уже взрослыми станут, - правильно интерпретировал Егор сомнения, которые были написаны на Алькином лице. – И забудут кто такие бабушка и дедушка. Да и ты сама куда без мамочки.  Ладно, ладно, будем считать, что насчет объекта ты сгоряча. – попытался миролюбиво положить руку на ее плечо Егор, -   Проехали.
- Не подходи ко мне. - отпрянула Алька. Это получилось у нее зло, даже брезгливо.  Впервые за всю их семейную жизнь, наверное.
Спасли в ту ночь порознь.
Точнее спала только Алька. Егор слышал, через приоткрытую дверь в гостиную ее глубокое ровное дыхание. Сам он даже не вздремнул, кряхтя ворочался на надувном матрасе, что положил себе в коридоре, трижды выходил на балкон курить. Злился не то на нее, не то на себя, а скорее досадовал, что Алька не может смириться с тем, что она называет в нем инфантильностью, бледной немощью, и бесхребетностью.
- Раз сам ни на что не способен, радовался бы, что все за тебя решили. – стоял у него в ушах резкий, буравящий мозг фальцет жены, - За ручку можно сказать привели на хлебное место поближе к деньгам, а этот святоша и бровью не повел.  А может просто гордыньку немного умерить нашему величеству?
Причем тут гордость?  Как ей, дочери своих до мозга костей практичных родителей, объяснишь, что особого выбора у него не было?  То есть формально выбор как бы, конечно, был, потому что выбор есть всегда. Но… не было.
Как объяснишь им всем, что с его стороны это было бы подлостью по отношению к своему делу, по отношению к тем пацанам и девчонкам, которых ему следовало перевести в другой класс, выпустить, научить думать? Каждый раз, когда Егор клал на стол школьной директрисе заявление, та со вселенской тоской во взгляде бухалась перед ним на колени. Пожилая женщина, которая уже лет десять как должна была отдыхать на пенсии, заслуженная учительница еще старой советской школы, положившая на алтарь педагогики жизнь, унижалась перед ним тридцатилетним не нюхавшим пороха оболтусом. И ее можно было понять. Учителей в государственных школах, после того, как образование повесили на ИИ и так осталось раз два и обчелся. А детям, как оказалось, была нужна не просто электронная энциклопедия, а авторитет, старший товарищ, наставник. Тонкий, гибкий, сочувствующий.  И каждый раз он, кляня себя за мягкотелость, обещал дотянуть ребят до ЕГЭ. Дотягивал. 
Только вот сам за десять лет работы в школе ни до чего путного не дотянулся. Альку можно было по-человечески понять. Ни до нормального положения, ни до машины (если не считать, конечно, его старый Патриот машиной), да и внутри их скромной двушки… как там у О'Генри в «Волхвах»? Не то чтобы вопиющая нищета, но скорее красноречиво молчащая бедность. Без перспектив превратиться в зажиточность.  Двоих детей, зато с Алькой нажили, мальчика и девочку. Но тут, как говорит теща, дурацкое дело не хитрое.
- Даже социальный рейтинг у тебя ниже среднего, - отвернувшись от него, рыдала Алька, мелко подрагивая плечами, - У всех вокруг, как у людей. Работал бы в банке, горя бы не знали.
Что ей скажешь на это. У работников банка, действительно, рейтинг просто космический.  Потому, как рейтинговая система- тоже внутренняя кухня Экстрабанка, а своя рука, как известно, владыка. И все бы ничего, если б от рейтинга напрямую не зависели уровень и качество жизни. А точнее- сумма ежемесячного кредита Экстрабанка, на которую человек может рассчитывать. В 2037 году все в мире живут исключительно в кредит – «социальный кредит», как его называют. Без него никак. На собственно зарплату учителя особо не разгуляешься. Можно несколько раз закупиться в магазине, ну и по мелочи – сигарет взять, в кино сходить. И все, половины зарплаты как ни бывало.  Оставшуюся же половину приходится отправлять, пока деньги не растаяли (причем в прямом смысле, ибо есть у них и такая предусмотренная программой функция) в Экстрабанк в качестве взноса на погашение социального кредита. Кредита, который, по определению, никогда не вернуть полностью. Собственно, это банку и не нужно. От тебя лишь требуется исправно отдавать пол зарплаты в счет погашения задолженности. От чего зависит твое право на новый кредит в следующем месяце. И так до бесконечности.  Увеличивающийся в прогрессии долг могут, конечно, списать в рамках «программы лояльности», но для этого опять же нужен достаточный рейтинг. Сам же кредит тратится, в основном, на аренду жилья, на аренду автомобиля, на аренду бытовой техники, на медицинское обслуживание, на путешествия и так далее. Но и тут получателем денег является все тот же вездесущий Экстрабанк.  А с таким рейтингом, как у Егора с Алькой, из жилья светит только двушка в доме без лифта, из автомобилей можно рассчитывать, в лучшем случае, на УАЗ Патриот, а из всех возможных видов путешествий – разовые вылазки на тещину роскошную дачу.
 Хоть и горько это признавать, но, когда б не предки жены, ноги бы, наверное, уже протянули.  А так тесть – модный писатель, автор нашумевшей трилогии «Адское пламя» - и теща – шишка в пресс-службе Мэрии –  не позволяют совсем уж по миру пойти молодым, подкидывают, хоть и с кислой, как водится, миной.  По большому счету все размолвки у Егора с Алькой в последнее время происходят на материальной почве. Причем, чем дальше, тем драматичнее.  Егор на фоне перманентных нервотрепок пристрастился к сигаретам. Алька пагубных привычек, слава Богу, избежала, но зато стала чужой, отстраненной, холодной как Снежная королева. А тут еще моду взяла чуть что, собирать чемодан. Нет, пора заканчивать подвижническую просветительскую деятельность и топать, пока предлагают, актуарием. А то как бы, действительно, до развода не дошло.
Егор уже докуривал третью сигарету, когда, запуская очередное кольцо дыма, обнаружил, что граффити над городом слегка изменилось и теперь гласило:
49: 55
-Черт, а вот это уже интересно.
Пораженный своим новым открытием Егор стал, прищурившись, всматриваться в небесную синеву более пристрастно. Ему даже на какой-то миг показалось, что само небо стало как будто чуть ближе к земле, чем обычно. Совсем чуть-чуть, едва заметно.  Словно реальность принялась сжиматься, сморщиваться, как воздушный шарик, из которого сквозь маленькую дырочку уходит воздух.
Егор уже не отрываясь смотрел вверх, где небесный хронометр исправно менял цифры 49: 53.  Число из последнего регистра равномерно убывало с каждой минутой.
- Так это же обратный отсчет- похолодел Егор. В голове у него зазвучала некогда популярная песня - The Final Countdow. Обратный отсчет, обратный отсчет… Вопрос, до какого события только. Хотя и так все понятно -  до Finis. Да нет, глупости все это. Так не бывает.
- Егорушка. – позвала Алька растерянно. - Подойди сюда, пожалуйста.
Только что негодовала, разводилась, а тут «Егорушка», «пожалуйста».  Сама уже не знает, чего хочет. Третьего ей надо, чтоб отбесилась…девочку.
-  Егор… - голос Альки стал умоляющим.
- Перезайми у мамы, - ответил Егор, будучи не в силах оторвать взгляд от небесного зрелища, - Со следующего кредита, скажи, отдам…
- Господи, да причем тут деньги, Егор! Тут по телевизору такое…

Глава 2 Вселенский переполох
 Москва, Кремль, рабочий кабинет президента Российской Федерации в Сенатском дворце. Внутри кабинета несмотря на то, что на часах еще нет семи утра, уже вовсю кипит работа. Накануне у главы государства случился довольно распространенный в последнее время цейтнот, такой, что пришлось заночевать на работе, благо все необходимые условия для этого имелись: примыкающая к кабинету гостиная – небольшая, но уютная – рядом с ней спальня и душ. Вчера президент засиделся допоздна: заседание Правительства, рабочий ужин с управляющим Экстрабанка, награждение в Екатерининском зале видных деятелей культуры, затем состоялись-таки перенесенные встречи с председателем Конституционного суда и директором Фонда экологического страхования. Так что рутинная работа с нормативными документами отложилась на глубокий вечер. Впрочем, президент любил работать с документацией поздними вечерами, в то время, когда страна отходила ко сну. Сами собой отлетали срочные дела, телефон, наконец, замолкал, никто и ничто уже не мешало сосредоточиться. Можно было наконец плеснуть себе на полпальца из бутылки, что спрятана за томиком Свода Законов Российской империи. Оставалось только набрать жене, сказать, чтобы поцеловала от него внучек и, не дожидаясь его самого, укладывалась спать. Домашние привыкли. Это был его уже миллион тысяча сто пятьдесят пятый такой вечерний звонок, с тех пор, как он занял высший руководящий пост в стране.
Разобравшись с «домашними делами» президент выключил большой свет, оставив из освещения только настольную лампу на рабочем столе, повесил на стул пиджак, ослабил галстук, и наконец-то, позволил себе откинуться в кресле вместе со стаканом, из которого доносился аромат, обольстительно пощипывавший ноздри.
Коснувшись языком и небом вязкой тягучей жидкости, он почувствовал резкие нотки ванили, и сразу за ними терпкий привкус чернослива.  Армянский, пять звезд. Любимый. Поболтав коньяк во рту, приятно обжег им слизистую, потом сделал маленький глоток. Вздохнул.
  Столько было пережито всего за эти годы и им самим, и его народом, и миром: тотальная война всех со всеми, небывалый вселенский голод, эпидемии, одна страшнее другой- три этих апокалиптических всадника унесли в общей сложности 6 миллиардов жизней землян. Так или иначе бедствия коснулись каждой страны, но сильнее всех пострадали Индия с Китаем, откуда вышел последний самый смертоносный вирус и чье население в итоге уменьшилось в десять раз, Африка, почти полностью обезлюдевшая от недостатка продовольствия, и объединенная Европа, понесшая самые большие потери в глобальной войне. В России численность населения сократилась после всех испытаний, согласно последней переписи, вдвое. Мировая экономика ушла в глубочайшую рецессию, в сравнении с которой великая депрессия тридцатых годов двадцатого столетия показалась бы невинным детским розыгрышем с кошельком. Единственными, кто в результате катаклизмов не только не пострадал, но и, если говорить прямо, невероятно упрочил свое финансовое положение, оказались крупнейшие транснациональные корпорации, в руках которых в итоге сосредоточились почти все мировые активы.
- Что называется- Cui prodest. – вырвалось у президента виньеткой его мрачных размышлений.
Перед ним под настольной лампой лежала докладная записка министра образования относительно новой инновационной разработки Экстрабанка, позволяющей записывать знания и компетенции непосредственно в подкорковые структуры мозга ученика.
 «И тут Экстрабанк. К каждой бочке затычка. Где только его нет теперь.»
Словно отвечая на свои мысли, президент машинально обернулся. Его взгляд привычно уткнулся в государственный флаг Российской Федерации, зафиксированный на флагштоке сразу за его креслом. По соседству с триколором стоял еще один стяг, на голубом фоне которого была схематично изображена карта мира с полярной равноудалённой азимутальной проекцией в обрамлении двух оливковых ветвей. Венчала земной шар императорская диадема. Так теперь выглядела эмблема ООН.  Увы, с недавнего времени в президентском кабинете обосновалось и такое вот «чудо».
 Непроизвольно поежившись, словно под рубашку к нему забрался колючий мороз, президент освежил свой стакан. Ерничая, приподнял его, как бы чокаясь с «заморским» флагом.
- Теперь без вас тут никак. Извините, что сижу к вам спиной.
Скепсис президента был понятен.  На фоне небывалых потрясений и повсеместного хаоса транснациональные корпорации, ставшие реальной политической силой, продавили (где напором, где подкупом) принятие ассамблеей ООН Мировой Конституции, превратившей ее в Мировое правительство с неограниченными полномочиями, с необъятными ресурсами, сокрушительной армией, а также судом и карательной полицейской машиной. Руководство миром из единого центра в тот момент было представлено изможденному человечеству, как некая спасительная доктрина, как верное универсальное средство, способное положить конец бесконечной череде конфликтов, международному неравенству и катаклизмам.  В результате 189 стран мира как таковые прекратили свое существование. Были Испания, Венесуэла, а стали просто безликими Area (зона 1, 2 и так далее) под прямым управлением ООН, а точнее под властью ее исполнительного комитета– Великой курии со штаб квартирой в Иерусалиме. Несмотря на давление мировых элит, четыре наименее ослабленные на тот момент в военном и экономическом отношении державы: Россия, Китай, США и Великобритания де юре сохранили независимость, хотя частью суверенитета с мировым центром все-таки поделиться пришлось даже им.  В результате достигнутых компромиссов, руководство России уступило Великой курии поле деятельности в экологической, финансовой, инновационной и информационной отраслях. Вынужденный, но единственно возможный в тех условиях, шаг, чтобы не потерять все.  Дань за право быть. Плата за то, что в России худо-бедно сохранились историческая память и гражданские свободы, а жизнь пока еще в целом походила на ту, прежнюю, докризисную. Все это резко контрастировало с остальными регионами планеты, где люди, оказавшись под железной пятой бездушного мирового порядка, стали понемногу забывать свою культуру и идентичность. Там жизнедеятельность народов была строго регламентирована Мировым правительством универсальным вселенским «дресс кодом», от верований и взглядов, до одежды, еды и свободы перемещений. Полномочным представительством мирового правительства в России (считай наместником) стал (кто бы сомневался) Экстрабанк во главе с его вот уж тридцать лет как бессменным руководителем Андреем Леманом.
«Ничего, ничего, в истории Руси в свое время уже была эпоха вассальной зависимости. – утешал себя на этот счет президент, -  Выстояли. Разберемся и на этот раз.»
  К часу ночи из кипы принесенных ему на подпись нормативных актов, он успел завизировать только треть. За годы административной работы сформировалась привычка не рубить с плеча, не принимать решений, без обстоятельного разбора, без погружения в тему. Погружение же в детали- дело хлопотное, требующее времени. Пока источники поднимешь, пока с мнениями экспертов ознакомишься – вот тебе уже и полночь. Чтобы недоработка не наложилась на новые дела и не повлияла на рабочий график, президент решил продолжить утром и поставил будильник на шесть. Знал бы он, что завтра все его графики и планы полетят к чертям собачим, что придется, как говорится, работать с чистого листа, и что самое страшное, резать по живому.
И вот, когда на антикварных часах, исполненных в виде Спасской башни Кремля что стояли возле стола президента, пробило семь утра, увесистая дверь из массива бука легко отворилась, и в кабинет влетел непохожий на себя взволнованный до крайности Алексей Константинович Скворцов, заместитель руководителя президентской Администрации.
 - Господин президент, господин президент... – принялся причитать он с порога, задыхаясь и глотая слова, - В обсерватории Нижнего Архыза… ночью … беда, господин президент… а под утро уже стало известно…
Седовласый худощавый мужчина с умными усталыми глазами, сидевший за столом, поднял голову, нехотя оторвав взгляд от документов, аккуратной стопочкой лежавших перед ним на столешнице из сандалового дерева: Поправки к закону об электронном правительстве, указ о развитии искусственного интеллекта до 2040 года. Поморщился недовольно. Вопиющий случай. Чтобы какой-то помощник врывался в святая святых без доклада. Что там охрана делает? Спит? А Алексей Константинович-то хорош- красный, взлохмаченный, галстук поверх пиджака, словно всю ночь по притонам шлялся. Пьяный что ли?
Полноватая нескладная фигура с распростертыми вперед словно в мольбе непропорционально короткими руками, выглядела комично. Президент невольно улыбнулся.
Из-за спины несанкционированного визитера показался мощный торс начальника личной охраны.
- Игорь Иванович, ребята на посту говорили ему, что необходимо доложиться. А господин действительный государственный советник прямо напролом. Надо было на болевой его?
- Иди, Лева, оставь нас, разберемся. - миролюбиво сказал президент, поправив карандаш в стакане малахитового письменного набора с золотым орлом. -  Что там еще стряслось?
Вопрос был обращен уже к помощнику, который не дожидаясь приглашения, обессиленно упал в кресло у переговорного столика.
 - Беда, Игорь Иванович. Конец света. – набрав, наконец побольше в легкие воздуха, выпалил он.
- Конец чего? –не поверил своим ушам президент.
«Видать, ночка выдалась у Алексея Константиновича непростая. В его-то годы поосторожнее бы надо с напитками»
- Света, - выдохнул помощник и зажмурился, точно ожидая от президента увесистой пощечины, - Апокалипсис.
- На-ка вот выпей минералочки, - кивнул президент на поднос. - И расскажи все по порядку. Спокойно только. Вдох- выдох…
По мере того, как помощник, отстукивая зубами морзянку по краю стакана объяснял, спотыкаясь, путаясь и повторяясь, лицо президента становилось все серьезнее и озабоченней.  Он не торопил, не перебивал, уточняя детали – понимал, что это бесполезно. Нетерпение главы государства выдавала только барабанная дробь костяшек пальцев, отбиваемая по столешнице. В конце концов, пересев за переговорный столик, он тоже налил себе минералки и жахнул стакан залпом, поморщившись, словно это была не минералка, а чистый спирт.
Алексей Константинович, вцепившись в край стола, чтобы унять дрожь в руках, рассказал, что в космосе начали происходить невиданные доселе, невозможные с точки зрения известных законов физики зловещие изменения, распространяющиеся повсеместно и со страшной скоростью.
С его слов, первые странности были замечены специалистами Карачаевской обсерватории еще вчера вечером.
Пугающие аномалии обнаружил астрофизик РАН Семенов, дежуривший в ночную смену в РАТАНЕ-600 (радиоастрономический телескоп Академии наук), расположенном в Карачаево-Черкесском Архызе. Примерно в девять вечера скопление галактик Абелл в созвездии Дракона, удалённых от Млечного пути на 2 млрд световых лет, перестало передавать электромагнитные сигналы на телескоп. Изображения звездных агломераций исчезли с экрана его компьютера, подключенного к телескопу, а на их месте осталась зиять чернота. Буквально через пять минут та же участь постигла галактику Сомбреро, галактику Боде и наконец уже довольно близкую к солнечной системе туманность Андромеды.
-Хрень какая-то, - сказал Семенов, не веря своим глазам, - Опять Хижняк, наверное, по сети шастал, нацеплял всякой дряни. Юнец прыщавый. Ему после прошлого залета еще надо было доступ в интернет закрыть. Теперь вот придется звать айтишников, чистить сервер, разбираться.
 Кляня ни в чем не повинного Хижняка, Семенов на всякий случай проследовал из своего кабинета под купол, где в огромном сферическом зале располагался шестиметровый дефлектор телескопа.  Каково же было его изумление, когда в окуляры самой трубы он увидел ту же картину, что и на своем мониторе, только более характерную. За те четверть часа, которые он потратил на перемещения, перестал подавать сигналы еще ряд галактик- соседей Млечного пути. Их словно ластиком стерли. Вжик-вжик. Через полчаса директору обсерватории уже невозможно было дозвониться, а весь личный состав института астрономии Академии наук был поднят по тревоге. Планетарная катастрофа тем временем разворачивалась на глазах. К трем часам ночи астрономы перестали получать сигналы от дальних звезд Млечного пути.
Понятно, что российские специалисты связались с коллегами из обсерватории Хаббл, чтобы сообщить о потрясающем открытии. Но те, как оказалось, уже сами вовсю ломали головы над проблемой. До утра между учеными ведущих космических держав проходили консультации: Академия наук, НАСА, Китайское национальное космическое управление.
Видимая Вселенная, имевшая тенденцию, как известно из школьной программы, к расширению, ни с того ни сего принялась наоборот, сжиматься. Со всех сторон и, что самое удивительное, четко по направлению в Земле.
- Сейчас же изменения можно наблюдать… Я имею в виду в небесной сфере…легко увидеть …даже глазом. В смысле, даже невооруженным. -  закончил свой рассказ Алексей Константинович, пояснив, что два часа назад на небе появилась светящаяся надпись на латыни с таймером.
- Какая еще надпись? - рассеянно переспросил президент, с тоской поглядывая на Свод Законов Российской Империи.
- Ну это… как бы… Конец, - помощник, взяв со стола карандаш, начертил на лежавшей перед ним салфетке пять букв FINIS. - А вы в окно не смотрели разве сегодня?
- Как-то было не досуг.
- А вы все-таки гляньте.
Президент с недоверчивой кривой улыбкой подошел к окну, одернул занавеску.
- Мать честная…- невольно вырвалось у него, когда он устремил взгляд в безоблачное небо над Тайницкой башней Кремля.
- Вот и я о том же.
Президент, уже не смущаясь от присутствия Алексея Константиновича, достал бутылку Армянского, и наполнил вязкой приятно пахнущей жидкостью стоявшие на столике стаканы до половины.  Коньяк прошел по пищеводу легко, не обжигая, и вернул телу ощущение жизни, а мыслям – способность не путаться
-  И сейчас международному ученому сообществу ясно только одно, - понизил голос Алексей Константинович, - Если все будет продолжаться в том же духе, то через…-  Помощник поднялся, и встал рядом с президентом у окна -… пятьдесят пять часов и три минуты наша Вселенная перестанет существовать.
- Хотите сказать, что Вселенная закончится здесь, на Земле?
-  Очень похоже на то. Такое ощущение, что именно тут находится ее центр, ее ядро. Может быть даже отсюда она и начиналась, -  к немного успокоившемуся Алексею Константиновичу, по-видимому, возвращалось его прежнее красноречие, -  Представляете, что это значит? Геоцентрическая система древних греков в действии.  Мракобесие какое-то, если отталкиваться от современных преставлений о мироздании, но на настоящий момент- это самый упрямый факт, господин президент.  Наука со всеми ее теориями летит к чертям.  Не удивлюсь, если скоро откроется, что землю от падения в пустоту удерживают какие-нибудь мифические животные: черепахи или киты. - Алексей Константинович вымученно улыбнувшись, посмотрел на свое запястье, -  Академия наук сейчас проводит консультации с лидерами традиционных религиозных институтов. В ФСБ с четырех утра тоже все на ушах. Рассматривают варианты планетарной диверсии.
-  Понятно. - оборвал помощника президент. - У меня к вам в данной связи только один вопрос.
- Какой?
- Сейчас уже сорок минут восьмого. Почему до сих пор не на ушах я?
- Мы не хотели вас беспокоить. Вы и так сегодня, как мне сказали, легли поздно.
-  Сказали, сказали, - досадливо поморщился президент, - А если бы ядерная война началась, вы бы также заботливо берегли мой сон?
- Но сейчас вроде как не война. – разочарованно развел руками помощник, получивший нагоняй там, где в глубине души рассчитывал заработать себе призовые очки.
- Вот именно, не война. Судя по тому, что вы мне рассказали, все гораздо хуже.
Президент, оттолкнув с пути совсем потерявшегося помощника, быстрым шагом направился к столу и нажал кнопку селектора.
- Слушаю, Игорь Иванович, - донеслось из динамиков.
- В девять ноль-ноль прошу собрать Совет Безопасности у меня в представительском кабинете. В полном составе.
-  Это уже через час двадцать минут, - женский голос в динамике дрогнул, - Боюсь не все члены успеют собраться в столь короткие сроки. Возможно даже не все в Москве.
- А вы не бойтесь, вы действуйте.
Взгляд президента споткнулся о фотографию молодого улыбающегося офицера, стоящую на рабочем столе в черной рамке. Офицер на фото обнимал симпатичную девушку со смеющимися глазами. На голове у девушки белела фата.
- Вот такие теперь у нас дела, сынок…

Глава 3 Конспирология отца Гавриила
  Отец Гавриил, настоятель храма Животворящей Троицы в селе Лыково, расположенном на юге Московской области, уже второй час испытывал новый триммер для стрижки газонов.  На батюшке были вьетнамки и шорты, а вместо подрясника-  майка с принтом «Мы русские, с нами Бог». Гавриил был еще не настолько стар и слаб, чтобы доверить такое ответственное мероприятие кому-то еще. Что такое пятьдесят пять лет? Не возраст. А для священника это вообще - период расцвета духовных и интеллектуальных сил. Впрочем, и с физическими кондициями у отца Гавриила еще все было в порядке. Грузный, с большой стриженой головой, без шеи, весь зеленый от налипшей мульчи, он сейчас чем –то напоминал мультяшного Шрека. Только тот был без длинной окладистой посеребренной местами бороды и без внушительных размеров креста на упругом, с трудом втиснутом в майку животе. Отец Гавриил как раз прокосил придомовую территорию и, увидев, что это хорошо, решил заодно причесать газон возле храма, благо тот располагался не так далеко, в конце улицы. Но перед тем присел на скамейку у калитки перевести дух. Пятьдесят пять все-таки, как ни крути.  Это молодежь не задумывается, откуда у них жизненные силы берутся.  А людям в возрасте приходится буквально на всем экономить.  Устроился отец Гавриил поудобнее, ну и как это часто бывает с «людьми в возрасте», прикорнул на солнышке.
Когда таймер на небе показывал 48: 12 священника, сладко причмокивающего во сне со скрещенными на животе руками, попыталась разбудить встревоженная соседка- молочница Зинаида, разведенка сорока лет, по воскресеньям помогающая ему в свечной лавке.  Вопреки расхожим представлениям о торговцах молочными продуктами (взять хотя бы молочницу Вермеера), была она сухенькая, маломерная, вид имела невзрачный, болезненный.  Всегда какая-то растерянная, неловкая, она производила впечатление женщины забитой жизнью. Тем не менее, несмотря на внешнюю забитость и обманчивую неуклюжесть, место свое она держала на рынке крепко. Все, кто начинал вместе с ней в молочном отделе, слились, не выдержав конкуренции с сетью «Продуктомания» Экстрабанка, а точнее с ее синтетическим молочным ассортиментом. А она какой уж год на плаву.  Вцепилась железной хваткой в свое место под солнцем. При этом сметана у нее была так себе, водяниста, зато творог, тот всегда высшего качества – рассыпчатый, жирный, хоть сырники из него лепи, хоть пасхальный кулич. Но лучше, наверное, так съесть.
- Отец Гавриил, отец Гавриил, - взывала Зинаида, робко касаясь могучего плеча кончиком указательного пальца.
Отец Гавриил в ответ только блаженно хрюкал и пускал слюну.
- Отец Гавриил, тут такое происходит. Да проснитесь же. -  Зинаида, ухватила священника обеими руками за широкую ладонь и отчаянно потянула на себя.
Настоятель возмущенно и в то же время жалобно застонал, не размыкая тяжелых век, вырвал у Зинаиды руку, и, собрав три кряжистых перста в щепоть, положил в сторону молочницы крестное знамение. После чего, вернув ладонь на живот, удовлетворенно чмокнул толстыми, как у карася, губами.
- Господи, да что же это. – Зинаида набрала побольше воздуха в легкие и крикнула отцу Гавриилу в ухо: - Вооонмем!
 Настоятель открыл сперва один удивленный глаз, потом второй.
- Мир всем, - бодро подхватил он, вскочив с лавки, - Премудрость прости. Ох, мать честная, это я что, заснул что ли?  Господи, напасть какая.  Стоп. Зинаида? А ты сама-то, как в алтаре … Тьфу…-  выдохнул настоятель, разобрав, наконец, что он не на службе. – Ну и напугала.
- Я сейчас вас, отче, еще не так напугаю, -  вырвалось у Зинаиды, - А то я уже переживать начала, что вы в эту, как ее, в летаргию, впали. Нельзя вам туда, когда у нас такие дела творятся.
Отец Гавриил зевнул и лениво поводил взглядом по сторонам, - Ну рассказывай, заблудшая душа, что у тебя стряслось.
-  У нас, -   поправила его Зинаида, - Вы на небо-то давно смотрели, отец Гавриил?
- Я на небо смотрю всегда. – пробасил отец Гавриил, широко зевая, - В духовном смысле, конечно. Если под небом понимать наше горнее отечество. А материальное небо, то есть воздух, да будет тебе известно, это ничто иное, как обитель бесов. Нечего туда лишний раз заглядывать.  О том, что в поднебесье водятся нечистые, еще святитель Афанасий Великий говорил, и даже сам Иоанн Златоуст, а с ним блаженный Феодорит…
- Понятно, отче, но вы все-таки взгляните…
 - А еще блаженный Августин,
- Отец Гавриил...
- А еще святитель Феофан блаженный…
Настоятель наконец поднял голову и осекся, 
- А еще…это еще что такое?
Высоко над селом, распростершись с запада на восток, светилась словно выточенная из красного янтаря надпись: FINIS: 48: 02
Было видно, как сквозь зеленую мульчу на лице отца Гавриила выступили бордовые пятна. Рука его непроизвольно наложила на себя крестное знамение. Настоятель осоловело посмотрел на Зинаиду.
- Что за напасть, а?
- Что за напасть?   Я думала, это вы мне скажете, батюшка. Сие, боюсь, уже по вашей части.
- FINIS – это, типа, по латыни финита, – вцепившись изо всех сил в бороду, пытался соображать отец Гавриил. - А дальше там уже арабскими цифрами.  Что тут сказать? 48: 02.  Набор цифр на мой взгляд довольно хаотичный. Выглядит словно баскетбольный счет после первого периода игры между командой НБА и юниорами из Серпухова, или номер городского телефона. Но нет, пожалуй, не номер. Короткий слишком. В моем понимании, если эта надпись не экзотическое природное явление и не чей-то дурацкий розыгрыш, то это послание.  Именно. Зашифрованное послание. Хотя, ты гляди, уже 48: 01…
Отец Гавриил поднял три перста ко лбу чтоб перекреститься, но застыл, пораженный зрелищем.
Зинаида тем временем тоже смотрела ввысь и, казалось, настоятеля не слушала.
- Отец Гавриил, а вы не обратили внимание, что солнца стало как-то меньше? – изливала на батюшку словесный поток молочница, -  Верхнюю часть диска вроде как топором стесали. Может затмение, а?  И еще эта тонкая черная полоса над горизонтом. Час назад не было.  А небо, небо, видите словно сплющилось как-то?
Зинаиде, казалось, доставляло удовольствие терзать своими смутными сомнениями отца Гавриила. Хотя, вполне возможно, что это у нее так оригинально проявлялось нервное возбуждение?
- Отец Гавриил, вы, помнится, Великим Постом нам про конец света говорили на проповеди. Что последние времена на земле, что мир погряз во блуде и гордыне, что любви в людях не осталось.  Так, помнится, проникновенно говорили, что до сих пор забыть не могу.
Зинаида, наконец, посмотрела на настоятеля. В ее глазах он не увидел ужаса (хотя даже у самого всегда невозмутимого отца Гавриила внутри словно что-то оборвалось) только растерянность и смирение.
- Времена сгущаются…- только и смог выдавить из себя отец Гавриил, промачивая красное от натуги лицо нижней кромкой своей майки.
- А помните, как над рекой воронка в небе крутилась месяца два назад? – – продолжила бомбардировать батюшку каверзными вопросами Зинаида, - Все тогда еще решили, что инопланетяне летят, побежали ружья свои доставать из схронов. Помните?
- Нет инопланетян никаких в природе. – не совсем уверенно возразил отец Гавриил, - Бесовские уловки все.
- А теперь пожалте новая…лихоманка. Скажите честно, батюшка…- Зинаида на секунду замолчала, а потом набрав в легкие побольше воздуха решительно выпалила, -  Это что у нас конец света что ли такой?
Вместо ответа, разом отяжелевший настоятель, обхватив голову руками, рухнул словно куль на скамью. Он изо всех сил пытался истолковать увиденное явление, как-то иначе, нежели ему, подкованному в этой сфере богослову, только что объяснила простая не шибко искушенная в этих вопросах женщина.  Но как он не тужился, у него ничего не получалось.
Отец Гавриил, к слову, давно уже размышлял на тему конца света, но проповедовал о нем довольно редко (не благословлялось сверху). Хотя патриарх сам нет-нет, да и затрагивал болезненный вопрос – то на Рождественских встречах в Думе, то на совещании у президента, всегда с беспокойством, с усиливающейся раз от раза озабоченностью.  Но на то он и патриарх, чтоб монополизировать те или иные аспекты духовной жизни. А на местах никому не дозволялось особо разглагольствовать – чтоб умы не будоражить, наверное, и панику не сеять. Отец Гавриил был послушным клириком, поэтому, как правило, этот вопрос обтекал.  Но размышлять-то не запретишь. В последнее время, глядя на то, что происходит в мире, отец Гавриил думал об Апокалипсисе все с более растущим чувством обречённости и уныния. Он был хорошо подкован академически, основательно изучил пророчества.  Сколько было попыток на протяжении предыдущих 20 веков проникнуть в тайну Откровения, а все зря. Потому что не время. Толковать, а точнее разгадывать сокровенное писание до времени было бессмысленно и даже вредно для ума.  Разберись поди: зверь, вышедший из моря, зверь вышедший из земли, имя зверя, число зверя, рог малый. Голову сломаешь. Святые отцы говорили, что суть описанного тайнозрителем Иоанном Богословом откроется только тогда, когда это будет иметь практический смысл для христиан, то бишь в последнее время.
– В нужное время все само откроется. - говорили они. - Апокалипсис будете читать словно новостную газету
И действительно, если раньше отцу Гавриилу ничего из написанного в Откровении понятно не было, то теперь, как откроешь газету, то сразу ясно, что зверь, вышедший из «Атлантического моря»— это новый безбожный мировой порядок, или, как его еще называют Евроатлантический New World Order (прям так, как на обороте долларовой банкноты было когда-то написано), что ввели с тех пор, как власть перешла к мировому правительству. Храмы под блудилища отдали, мужика (тьфу, срамота) от бабы не отличишь, хлеб из тараканов, узаконенное самоубийство- на каждом шагу, за нательный крестик в тюрьму, чипуют всех без разбора, ну и все остальное в этом духе. Такая вот теперь настала толерантность (слава Богу, хоть не у нас пока).
А второй апокалиптический зверь, тот что из-под земли вылез - это, гадать не надо, искусственный интеллект. Земля, она, в основном, из кремния состоит. Компьютерный процессор как бы тоже из кремния. Даже название у них там есть такое - Кремниевая долина. Может совпадение, конечно. Только целый мир теперь под ним. Бездушная машина (бездушная ли?) жизнь каждого определяет: кому какой рейтинг, кому дозволено что купить, куда кому можно пойти, как кому думать, кто нужен на земле, а кто лишний.  А искусственный интеллект, как только чересчур умным стал, сразу (не будь дураком) власть над миром захватил. Сам решает, что ему делать, как строить отношения с человеком. Должен был стать слугой, а вышло так, что стал господином. Силища.  Что ему теперь человечество- тьфу. Когда сами люди, наконец, поняли, какого монстра породили, начали бить в колокола. И толку. Все, как один, уже под его колпаком, под всевидящим оком с долларовой банкноты. Щупальца зверя, что из земли, в кармане лежат у каждого в виде телефона.  И глаза его на каждом шагу подглядывают в виде камер. А ведь вполне хорошая штука могла бы получиться из зверушки, полезная… Если бы человек сам ее в свой ошейник не превратил.
Даже нынешний глава мирового правительства не внушал отцу Гавриилу особого доверия. Уж больно он какой-то идеальный с какой стороны ни глянь. Ангел. Молодой, не больше тридцати. Благообразной симпатичной внешности, можно сказать смазливой. Скромный, любезный, положительный Подозрительный, в общем. Чересчур безупречные всегда подозрительны. Откуда взялся, никто не знает. Но всем вокруг объявили, что именно он войну остановил (вот так все в мире взяли не пойми кого и послушались), с мором разобрался (он еще и великий ученый-иммунолог, ко всему прочему), голод прекратил опять же.
«А с чего бы ему не накормить голодающих? – думал отец Гавриил, - Богатств теперь у него, как у дурака махорки. Все любостяжатели- мировые олигархи положили свои кошельки к его ногам. В общем, такой вот он супергерой Бэтмен. Ходили, правда, упорные слухи, что и не человек — это вовсе, а образ, сгенерированный нейросетью. Никто из смертных вживую его не видел. Только издалека если. Кто его знает, может и голограмма какая. А по телеку и вообще можно все, что хочешь и кого хочешь показать, технологии давно имеются.» 
Так что мало по малу в голове у отца Гавриила, как ему казалось, все более-менее сложилось. Ну и проставление печати зверя, то бишь индивидуальной его метки, как последний аккорд этой апокалиптической пьесы. Получивший на лоб такую метку- микрочип человек уже вроде, как и не свободный индивид вовсе, а подданный искусственного интеллекта или точнее того, кому этот интеллект принадлежит, полностью зависимый от него и материально и, что самое страшное, духовно. Свободная воля, которой человека наградил Бог, отнимается у него машиной вместе с личностью. И становится этот переделанный индивид сам, как машина. Один чистый разум без любви, или как сейчас говорят, без эмпатии. Был образом Божиим, стал компьютером, образом зверя. Святые отцы говорили, что такой человек с меткой на лбу об отце своем небесном не вспомнит, и покаяться не сможет.  Действительно, в чем машине каяться?  И будущее таких людей- суть вечное страдание в геенне огненной.  Чипы в мире много уже кто получил.  За пределами России- это вообще обычное явление. Довольные все ходят, говорят, что соображать стали лучше. И удобно тоже, конечно. Спору нет. Никаких тебе документов, ни денег с собой, даже телефоны не нужны. Информационные сообщения из банка прямо в голову приходят. Красота.  Правда сам отец Гавриил таких гомо электроникусов еще не встречал. Ни в селе, ни в районе. Редкое в России, слава Богу, явление. Хотя, под давлением великой курии тут тоже процесс, как говорится, пошел. Не мытьем, так катаньем. Прямо в Экстрабанке, говорят, вживляют эту штуку. При его отделениях в городах уже медицинские кабинеты есть. Даже социальная реклама пошла такая: «Один укол и свободен». Впрочем, насчет свободы, это еще вопрос. Одно радовало отца Гавриила, не так гладко в России процесс идет, как хотелось бы мировому правительству, с пробуксовками. Принуждать власти, хоть и давят на них из курии (отец Гавриил называл ее – фурией), не позволяют. Сам же народ тоже не бежит ставить себе устройство, задрав штаны. Опасается, на подсознательном уровне бережется.
«Спасает, видно, Господь пока святую Русь. – радостно потирал руки он»
Для самого же отца Гавриила получение индивидуального чипа было красной чертой, через которую он переступать не собирался.
- Даже если с ножом к горлу приступят, откажусь, - твердо решил настоятель, когда к нему на телефон пришла реклама электронной метки, - Лучше лягу и умру от голода, но образ Божий осквернить не дам.
Из состояния глубокой задумчивости его вывел голос Зинаиды.
- Ну так что скажете батюшка, умрем?
- Надо бы всем причаститься сегодня. – не ответил на прямой вопрос молочницы настоятель, - Хоть и не воскресный день, не праздничный, но все равно неплохо бы службу отслужить.  Причаститься надо.
- А мы умрем, да? – никак не успокаивалась Зинаида, до которой, кажется, дошло, что «дело пахнет керосином».
- Что ты заладила все, умрем, да умрем. Не нам об этом судить. – рассердился отец Гавриил, -  Все в руках Божиих. Вместо того чтобы языком, как сорока, молоть, ты лучше на Евхаристию вечером приходи. И всем нашим передай. Я сегодня ночную Литургию служить буду, точно такую же, как на Рождество. Только не ешь ничего после шести, попостись перед причастием. Впрочем, кому я говорю, ты и без меня знаешь.
- Значит, все-таки умрем. – неизвестно как ей это удалось, но в голосе Зинаиды прослеживались одновременно утвердительные и вопросительные интонации.
 - Верующий во Христа не умрет вовек, - уклонившись от прямого ответа, процитировал Гавриил стих своего любимого Евангелиста Иоанна Богослова…

Глава 4 Новый свет
   Совет безопасности в Кремле шел уже третий час. За столом, занимавшим половину представительского кабинета президента, расположились все члены совета, которых удалось застать в Москве: сам президент, руководитель его администрации, министр обороны, директор ФСБ, премьер министр и так далее по списку. Рядом с президентом стояла, мигая красным огоньком, веб-камера. Напротив, висел экран в полстены, по нему транслировалось экстренное совещание, проходившее под председательством самого молодого в истории секретаря ООН. Правда, с недавнего времени, эта должность официально называлась по-другому –  Чрезвычайный архонт Великой курии. Ну а в просторечье (между собой на кухне), просто архонт.   
Члены Совета безопасности во все глаза смотрели на экран. На трибуне, окруженной мраморными колоннами и скульптурами античных богов, стоял молодой глава курии, одетый в пурпурную тогу римского императора. На голове у него сиял, в свете софитов, символ высшей политической мировой власти-  инкрустированный рубеллитом и хризопразом венец, похожий одновременно на диадему и лавровый венок.
На вид главе мирового правительства можно было дать не больше тридцати. Наружности он был броской, яркой – стройный, даже худощавый, с небольшой клиновидной бородкой и длинными волосами, схваченными сзади в пучок, архонт производил в целом впечатление благообразности и положительности. Если бы только не его глаза. Глаза главы мира были холодными и безжизненными, как у змеи, – и из-за этого его правильные, можно сказать, идеальные черты лица, представляли собой некое подобие посмертной маски, заставляя, смотревшего на него, невольно содрогаться.
- Человечество постигло страшное несчастье. –подняв в приветствии руку, сказал архонт, когда фанфары, предварившие его выступление, смолкли, - В ближайшее время этот мир, который тысячи лет был нашим общим домом, мир, который безмерно нам дорог, перестанет существовать. Это плохая весть. 
Выдержав эффектную паузу, спикер продолжил речь. В его голосе появились нотки торжественности.
- Но у меня есть для вас и хорошая новость. По счастью мы сумели своевременно подготовиться к этой экзистенциальной катастрофе. Пророчества Иезекииля, Даниила, катрены Нострадамуса, все они указывали на наше время, как на последнее перед всеобщим концом. А кто предупрежден, тот, как известно, вооружен. Соответственно, непростительно было бы не воспользоваться имеющейся информацией и не постараться найти выход из этого непростого положения. Так возник проект под кодовым названием «Новый свет». На средства наших уважаемых партнеров, транснациональных корпораций, мы провели колоссальную работу по созданию устройств для разведки так называемых параллельных миров.  Работы велись на стыке передовых научных знаний, современных айти технологий, и даже теософии. И, наконец, героическое упорство миропроходцев было вознаграждено. У нас появился портал в… другую реальность. По ту сторону канала обнаружился такой же по сути мир, как и этот, только моложе возрастом. Сейчас там приблизительно две тысячи лет до нашей эры. Даже цивилизации, насколько нам известно, в нем сейчас такие же, какие, согласно историческим сведениям, были на Земле четыре тысячи лет назад: Легендарный, сакральный для нас, Вавилон у них пока еще только небольшой провинциальный городок в долине Евфрата. Вождь Сумуабум, которому предстоит положить начало великой Аморейской династии еще даже не родился. На полудикой территории будущей Европы пока еще как-то выделяется только Минойская цивилизация. На острове Крит, Родос, например, обнаружено что-то наподобие дворцовых комплексов, окруженных мастерскими, правительственными зданиями и складами. Зато на территории тамошнего Египта, в самом своем расцвете находится среднее царство, в Гизе давно стоят пирамиды, и в ходу папирус. Но это все только детали для общего понимания вами ситуации.
Главное, что у человечества в параллельной вселенной есть еще, как минимум, четыре тысячелетия до того момента, когда у нее тоже «закончатся батарейки». А к тому времени мы чего-нибудь да придумаем – например, научимся управлять временем или создавать новые вселенные, которые в отличие от этой будут находиться под абсолютным контролем с нашей стороны.  Пока же в каждом регионе планеты у нас есть установки для связи с параллельной реальностью, от совсем маленьких, до поражающих воображение своими масштабами. И в этом заключается наш шанс на спасение.
Когда стихли бурные продолжительные аплодисменты, делегаты совещания один за другим принялись включаться в обсуждение.
- А почему мы оказались не в курсе происходящего, господин Чрезвычайный архонт? - недовольно скривил лицо глава КНР. - На нашей территории, оказывается, строятся какие-то порталы, а руководство ни сном не духом. Мы суверенная страна.
-С чего вы взяли? –  загадочно улыбнулся докладчик, -  Я не про суверенитет, - насмешливо добавил он, заметив, как округлились глаза китайца, - А про то, что в роли порталов выступают широко всем известные адронные коллайдеры.
-Коллайдеры? А мы думали, что это лаборатории для исследования антиматерии. - удивился президент США.
- Так оно в общем-то и есть. Но, как и любая современная техника, коллайдеры имеют в своей функциональной линейке несколько назначений.   Кроме того, в глобальной научной программе по фундаментальным ядерным исследованиям имеется много направлений. Среди них есть одно стратегическое, о котором мы предпочли не распространяться.
- Но Америке- то можно было б сказать. - президент США капризно передернув плечами.
- Теоретически да, можно.  – архонт попытался доброжелательно улыбнуться. Глаза у него еще больше сузились, уголки рта опустились, что только добавило его виду холодной надменности, - Но не нужно. Так или иначе было принято решение провести работы в обстановке строжайшей секретности. Во избежание возможных утечек информации (кто поручится, что у вас в администрации умеют держать язык за зубами) и последующих… дискуссий. К тому же возведение адронных коллайдеров происходило, как я говорил, на частные средства уважаемых инвесторов. Так что это на сто процентов коммерческий проект, на который распространяется понятие коммерческой тайны.
Попросив слова, в дискуссию включился российский президент.
- Но сейчас-то, наверное, когда возникла глобальная угроза уничтожения человечества, речь не может идти ни о какой о коммерции. –  не то спросил, не то заявил он, -  Коль скоро у нас есть техническая возможность спасти цивилизацию, то необходимо в срочном порядке обеспечить передачу всех имеющихся ресурсов в ведение местных властей. Коллайдеры- это достояние мирового сообщества.
- Увы, это не совсем так. – нахмурил брови архонт. Ему давно уже стоял поперек горла этот жалкий местечковый царек. Самый хлопотный регион - эта его Россия. Несмотря на антиклерикальные эдикты архонта, там до сих пор официально действуют религии, кроме того саботируются инициативы по переходу на синтетическое питание. Ну и еще много чего. И вот даже тут он вперед батьки лезет.
Но выказывать свое недовольство чрезвычайный архонт не стал. Никто не должен знать, что его можно вывести из себя.
 -  Как уже было сказано, проект «Новый Свет» изначально осуществлялся в рамках частной инициативы, - со снисходительной улыбкой пояснил он, -  Поэтому коды доступа, программное обеспечение и все остальное – то есть, условно, ключи от того мира, находятся исключительно у фактических его владельцев и инвесторов. И будучи хозяевами положения, они имеют право называть условия реализации полученного в результате своей коммерческой деятельности продукта.  Если вспомнить, подобный прецедент уже имел место в период пандемии. Тогда условия вакцинации диктовали фармакологические компании. И ничего, человечество справилось.
- И кто у нас хозяин положения на этот раз, если не секрет?
-  Да все те же лица. Формально для оперативного управления проектом «переселения» был создан трансвселенский оператор- компания «Сириус». Компания не публичная, поэтому название вам ничего не скажет.  А вот концессионеров у этого синдиката много, и они всем известны хорошо: Порядка сотни самых крупных транснациональных компаний, банков и фондов.  У вас в России, если мне не изменяет память, акциями «Сириуса» владеет Экстрабанк. Но не в этом не суть.
- А в чем тогда?
- Суть в том, что синдикат милостиво разрешил человечеству воспользоваться имеющимися у него техническими возможностями по перемещению землян в другую реальность или, как мы ее теперь называем, в Новый Свет.
- Очень мило с их стороны, господин архонт.
- Так что уже можно объявлять эвакуацию на местах. – глава курии сделал вид, что не заметил иронии, - Но все население земли, понятно взять с собой нереально. Общая пропускная способность порталов увы, невелика.
Архонт на секунду задумался.
- Итак, всего в мире за последние пять лет было построено порядка тысячи порталов различной мощности. Если мы начнем эвакуацию прямо сейчас, то за оставшиеся двое суток сможем провести через них около… -  глава курии замер, словно что-то подсчитывал в уме, - Около десяти миллиардов тонн груза. Другими словами, эвакуации подлежит не больше сорока миллионов человек.
- Ничего не понимаю в ваших расчетах, уважаемый господин архонт. – сказал российский президент, сделав пометки у себя в блокноте, - В мире, если мне не изменяет память, сейчас около трех миллиардов человек. Средний вес каждого, ну пусть семьдесят килограмм. Итого, чуть больше двадцати миллионов тонн.  С большим гандикапом хватит, чтобы переместить всех.
- Забыл сказать, что перемещение, подразумевает некоторые формальные процедуры, только идентификация и оформление занимают около двух минут на человека. Это, кстати, самое узкое место в озвученной вами проблеме. На пунктах пропуска, в зависимости от того насколько развита там инфраструктура, одновременно можно оформить до двухсот- трехсот человек. Вот и считайте, сколько человек можно инициировать за оставшиеся двое суток?
- По крайней мере триста миллионов человек, но никак не сорок…
- Кроме того, чтобы нам не скатиться в будущем в каменный или какой там сейчас у них… бронзовый век, на каждого переселенца придется, - спикер сделал вид, что не услышал возражения президента, а может демонстративно показал, что не обратил на него внимания, - Порядка десяти тонн полезного груза. И это только по самым скромным подсчетам. Необходимо иметь в виду, что помимо людей нам будет необходимо переместить спутники связи, телекоммуникационное оборудование, объекты энергетики, производства и городской инфраструктуры, необходимое медицинское оборудование, топливо, продовольственные запасы, оружие, автотранспортную технику, авиацию, торговые и пассажирские суда, комплекты сборных конструкций жилья. Короче, много чего. Даже с учетом того, что за последние полгода особенно активной работы мы многое уже успели сделать: оборудовали площадки для приема грузов, провели железнодорожные пути, построили несколько ВПП, причальных стенок, и даже перевезли часть негабарита. Были, конечно еще планы... Не думали, что, все произойдет настолько быстро. В общем, сорок миллионов человек это хорошая, я бы сказал оптимальная цифра.
 - Но вам не кажется, что мы, спасая в десять раз меньше людей, чем позволяют технические возможности, тем самым берем на себя функции Бога, принимая решение кому жить, а кому умереть? С моральной точки зрения это неприемлемо.
При слове Бог, глаза главы курии впервые за все время трансляции хищно блеснули. Его лицо на какой-то момент стало почти одухотворенным.
- Извините, господин президент, но мораль в таких ситуациях не работает. – с удовольствием утер нос выскочке архонт, - Мораль хороша, она даже необходима, в спокойное время, как некий стабилизирующий фактор. Во время глобальных потрясений на первый план выходит спасительный прагматизм. И тут со мной, полагаю, все согласятся. С практической же точки зрения, переместив в Новый Свет человечество без необходимого материального обеспечения, мы устроим там хаос, в результате которого пострадают все – и они, и мы с вами в том числе. Но даже если бы и не так.  Я вам сейчас скажу одну крамольную с вашей точки зрения вещь.
Архонт вытянул правую руку вперед словно указывая пальцем на далекую цель. Его вид был величественен, как у статуи императора Августа из Прима-Порта.
 - Не нужно человечество в полном составе обществу будущего. И не стоит на меня всем так жалостливо смотреть. Да. Нас на планете три миллиарда. Это, не восемь конечно, но все равно очень много. Переместив в новый дом даже триста миллионов, мы, не заметим, как нас опять станет три миллиарда, шесть, а там и десять.  И что? Общими силами уничтожим новую реальность, загадим ее, как уже загадили землю углеродным следом и продуктами своей жизнедеятельности? Давайте все же исходить из прагматических соображений при отборе переселенцев. К слову, это даже не нам решать. Набор релокантов - прерогатива владельцев данного бизнеса.  С практическими аспектами вас сейчас познакомит управляющий директор компании «Сириус» Архан Ханнес Чопра.
На экране появился одетый в смокинг и чалму смуглый мужчина средних лет. Обнажив в дежурной улыбке два ряда безупречных белоснежных зубов, он начал с места в карьер.
- У меня на руках ряд условий по контингенту перемещаемых лиц, которые выдвинули хозяева порталов. Начну с главного.
Им в новом мире точно не нужны всякие нищеброды- люмпены, религиозные фанатики, вроде радикально настроенных православных, представителей некоторых католических общин, радикальных исламистов и экстремистов всякого толка. Также в новых условиях обществу не нужны лица с ограниченными физическими и умственными возможностями, и люди старше семидесяти лет. Это бессмысленный расход и без того лимитированных ресурсов. Понятно, что однозначно отбор не пройдут асоциальные элементы, осужденные преступники и люди, склонные к правонарушениям. Их будет очень сложно контролировать. пока не наладится сотовая связь и не заработает полноценная идентификация. А на это уйдет, заметьте, время. Может быть годы. Не требуются там и полудикие племена Африки. Зачем? Кормить? В Новом Свете есть своя цивилизация, от которой современные Африканские государства ушли в развитии не сказать, чтоб далеко, если вообще ушли. Прошу представителей этого континента, присутствующих на совещании, извинить меня за прямоту. Но вернемся к аборигенам. В том мире пока царит Бронзовый век, и для низкоквалифицированного труда местное человечество вполне сгодится. Нам их отсталость в некотором смысле лаже играет на руку: аборигены не испорчены правами человека, демократией, и другими пережитками нашего времени, не особо отягощены религиозными предрассудками и современными знаниями.  У нас у всех появится возможность начать с чистого листа.  Глобальная перезагрузка. 
Докладчик поправил на шее бабочку, сползшую на бок от усиленного отрицательного мотания головой.
- Теперь, если вы не против, в общих чертах расскажу, кого хозяева рассматривают в качестве кандидатур для будущей жизни. И тут у меня, господа, для вас хорошая новость. Берут политический истеблишмент в полном составе вместе с семьями. Ну это вроде понятно. Также берут управленцев высшего и среднего звена и чиновничество. Это необходимые люди, умеющие служить, становая ось любой политической системы. Представителей успешного бизнеса тоже автоматически ждет билет в новый мир – равно как и творческих деятелей: востребованных писателей, блогеров, звезд шоу-бизнеса, спортсменов и так далее. Квалифицированных специалистов во всех отраслях, от генетиков и айтишников до электриков не ниже четвертого разряда, тоже возьмут, как же без них. Будущий мир придется еще обживать и обслуживать. Но тут уже, как говорится, отбор пойдет по конкурсу. Давайте так. У нас давно есть социальный рейтинг, который учел, в целом, все необходимые аспекты, и исходя из него уже будет приниматься решение. Инвесторы поставили условие: эвакуации подлежат граждане с персональным рейтингом не ниже 1100 баллов.  И еще один важный момент. Граждане, которым не хватает рейтинга, могут купить баллы, оплатив их золотом. Получатель- Всемирный банк. Пункты приема золота будут открыты непосредственно у каждого из переходов, на специализированной таможне. Там же можно будет пройти все формальности по коррекции рейтинга и чипированию.  Микрочип - это единственный гарантированный способ не потеряться в диком новом мире, или, по крайней мере, найтись после того, как заработают средства связи. Помимо того, что это средство облегчит задачу по демографическому учету населения, его значение трудно переоценить с точки зрения логистики, социального обеспечения, а также физической защиты переселенцев. Есть у него еще одна функция, необходимая для перемещения. Техническая. Но об этом в свое время.
На докладчика посыпались вопросы.
- Какова цена приобретения баллов рейтинга?
- По текущему курсу один балл - один грамм чистого золота.
- Не дороговато ли?
- Гораздо дешевле, чем космический туризм, притом, что себестоимость перемещения единицы массы через портал соизмерима с доставкой того же количества груза на околоземную орбиту. – парировал Чопра, -  Ну и соответственно провоз багажа. Один килограмм багажа -10 граммов золота. Ручная кладь до 20 килограмм-  бесплатно. Все подробные инструкции мы направим в наши региональные отделения по каналам спецсвязи в ближайшее время.
- Оплата обязательна только золотом, а как же национальные валюты, доллары, юани?
- Вы что смеетесь, какие доллары? – широко улыбнулся докладчик, -  Электронные? Только золото, господа. Его там понадобится очень много, потому как без связи и надлежащих условий на первых порах золото будет единственным устойчивым средством финансового обращения. Ну и вообще, как вам сказать… золото- есть золото. Единственный актив, который во все века и в любой реальности имел, и всегда будет иметь безусловную, общепризнанную ценность. Все остальные средства платежа от ракушек до биткоинов представляли собой только жалкие попытки приблизиться к потребительским возможностям этого благородного металла.
-Сколько конкретно человек готовы принять эвакопункты?
- Исходя из рейтингов список кандидатов на эвакуацию, в общих чертах, можно сказать, уже готов.
 Докладчик заглянул в ноутбук.
- В режиме реального времени будут возможны, конечно, корректировки исходя из естественных колебаний рейтингов и финансовых возможностей граждан. Тем не менее на текущий момент эвакуации подлежит 42 миллиона 893 тысячи 145 человек...
Изображение господина Чопры исчезло, а на экране под звуки фанфар снова возник глава курии.
- Итак, голосуем за предложенную программу. - сказал он, активировав режим удаленного голосования, и после некоторой паузы объявил результаты:
 - Сто голосов за, четыре против, девять воздержались. Принято. На этом экстренное заседание ООН объявляется закрытым.  А теперь, господа, принимаемся за дело. Поспешим, ибо до конца света осталось уже сорок шесть часов. Как вы уже поняли, впереди еще много работы. Ответственными за эвакуацию на местах назначаются региональные отделения оператора- компании «Сириус».  Пожелаем всем нам удачи в этом нелегком, но благородном деле …

 Глава 5 Золотая лихорадка начинается
После того, как экран погас, президент повернулся к присутствующим.
- Ну что скажете, господа? На мой взгляд наша первостепенная задача в сложившихся условиях- принять все необходимые меры по поддержанию стабильности внутри государства насколько это возможно. Государство должно выполнять свои функции вплоть до самого конца.  Это наш общий долг.
Сейчас, когла появилась надежда, лица членов Совета безопасности слегка порозовели. Еще час назад на них всех было тяжело смотреть.
Всем присутствующим стало ясно, что исходить в своих дальнейших действиях следует из двух главных тезисов, вытекающих из сказанного на экстренной сессии ООН: спасать этот мир бессмысленно; самим умирать не обязательно.
 Члены Совбеза приободрились. Периодически они, извинившись, выходили из кабинета в коридор, где вполголоса по телефону отдавали распоряжения своим чадам и домочадцам. До охранника, дежурившего у дверей кабинета, долетали обрывки фраз: «любое, не только в слитках», «все основное в гараже, в запаске», «какие к лешему вечерние платья, аптечку не забудь», «извини, дорогая, джакузи там пока нет» …
Окончательную ясность в ситуацию внес припозднившийся директор Экстрабанка, который был назначен официальным оператором трансвселенского перехода на территории Российской Федерации.
-  Исходя из текущего рейтинга, эвакуации подлежит около четырех процентов населения России, - по-деловому доложил Андрей Леман, присоединившись к совещанию, - Оформить заявку на переход будет можно у нас на сайте.
Несмотря на всеобщее уныние, он выглядел воодушевленно, не сказать самоуверенно. Настолько самоуверенно, что даже счел возможным позволить себе опоздать на оперативное совещание у президента эдак на пару часиков.
«И слова ему на это сказать не моги. – скривил в недовольной гримасе рот президент, - Личность. А ведь как начинал.»
Действительно, в лихие девяностые, забросив институт (только зря золотое время терять) Леман занялся доходным делом. Открыл продовольственную палатку. Потом хорошо поднялся на ваучерах и прикупил себе несколько ларьков. Потом, перепродав еще больше ваучеров, приобрел банк. Со временем окреп на потребительском кредитовании, влез в госпроекты, затем засветился на Всемирном Экономическом форуме. Но всегда вел себя по чину. В политику не совался. Теперь же, когда его Экстрабанк получил карт бланш в сферах, которые традиционно считались государственной зоной ответственности, честно говоря, принаглел. Конечно ногой Леман дверь в президентский кабинет пока не открывал, но чувствовал себя в Кремле вполне вольготно, хозяйским глазом присматриваясь к местным интерьерам.
«Оперативно работает Экстрабанк, уже все и всех посчитал, даже видишь ли форму для обращений приготовил, - подумал Президент, с тоской глядя на, франтоватого, моложавого, несмотря на довольно уже солидный возраст, руководителя банка. - Впрочем, как всегда.»
 Президент вспомнил, как еще в нулевые Леман также ловко и споро прихватил к традиционному тогда для банков кредитованию кусок социальной сферы, развил сегмент инновационных сервисов, не остался в стороне от рынка телекоммуникаций и даже медицины. А сейчас функционал банка раздался до таких масштабов, что уже и будущее нации оказалось в его руках.
- Не думаю, что сейчас имеет смысл афишировать эвакуацию. –бросил вызов Андрею Леману президент, - Коль скоро спасать будут далеко не всех. Понятно, что шила в мешке не утаить, но наша вторая по важности после эвакуации задача- это сохранение дееспособности органов власти и поддержание общественного порядка на местах. Если сейчас все узнают про конец света, про коллайдеры, то я…я даже не могу себе представить, что в стране начнется. Короче, меньше шума, больше дела.
- Наш Банк уже разослал всем клиентам из базы электронные сообщения, - невозмутимо пожал плечами директор Экстрабанка, - а на своем сайте вывесил Инструкцию по необходимым действиям.
- Зачем? - схватился за голову президент, на лбу у него выступил пот. -  Зачем? Теперь начнется черт знает, что. Хаос, паника, безвластие.
-  Извините, господин президент, но у нас общество равных возможностей. – холодно парировал Леман, -  Каждый, доплатив, имеет право претендовать на место в ковчеге.
-  Насколько я понял, тут ключевое слово «доплатив». –  поморщился президент, понимая, что крыть ему нечем, -  Как всегда, дело в золоте. Совсем из головы вылетело, что проект коммерческий. Банкстеры, надо понимать, захотят отбить вложения, а при благоприятном стечении обстоятельств еще и заработать. 
Леман слушал президента молча, хотя его снисходительно ироничный взгляд говорил: «Видите? Вы сами все прекрасно понимаете».
- Только вот что нам делать с остальными?
Директор Экстрабанка, неопределенно пожал плечами: вы ж у нас власть, вы и решайте…
Судя по этому жесту для него самого оставшиеся девяносто шесть процентов населения, похоже, уже не существовали.
- Из регионов передают, что повсеместно возникают стихийные митинги. -   словно в подтверждение опасений президента, сообщил директор ФСБ. -  Господа, надо как-то успокоить общество.
- Вы у нас, кажется, возглавляете ФСБ, вот и успокойте. -  с плохо скрываемым раздражением в голосе ответил президент. Уязвленный, что не смог поставить на место Лемана, он отыгрывался на ни в чем не повинном чиновнике.  Впрочем, не виноватых чиновников не бывает. Как говорил один уважаемый президентом политический деятель двадцатого века: «У каждой проблемы есть Имя, Фамилия и Отчество».
- Возьмите в помощь Росгвардию, полицию на местах. Если необходимо, введем чрезвычайное положение, комендантский час.
- Поздно. Росгвардия и полиция скоро перестанут существовать. Останутся в строю лишь те, кто подлежит эвакуации.  В основном, это начальство, спецслужбы. Остальные либо впадут в прострацию, либо присоединятся к бунтовщикам.
- Но тогда будут взяты штурмом и коллайдеры. – президент с укоризной и одновременно с торжеством посмотрел на директора Экстрабанка.
Леман даже бровью не повел.
-Этого не произойдет. – вяло отмахнулся он. -  Коллайдеры уже приняты под усиленную охрану международными военизированными группировками, оснащенными самым современным вооружением.
- А регулярная армия? Вы забыли про нашу армию. Она сметет к чертям все эти ваши ЧОПы.
 Поднялся министр обороны. Осунувшийся, потерянный.  Хотя по возрасту ему давно уже было пора на пенсию, он до сих пор держался бодряком.  Не хотел уходить. И вот, за последние несколько часов он окончательно превратился в старика. Правда его голос был, как всегда, тверд.
 - Не сметет, господин президент. – сказал он, ослабляя непослушной рукой галстук. – Согласно поступающим нам сообщениям с мест, армия почти полностью деморализована. В частях происходит повальное дезертирство. Разбегаются по домам. Иногда уходят с оружием. Пресечена попытка угона БТР. Не исключаю в будущем нападений на ювелирные магазины и машины инкассаторов, но эти налеты, на мой взгляд будут скорее иметь вид разовых мелких акций. Организованные выступления невозможны. Все слишком напуганы.
- Черт, этого нам еще не хватало.  Как обстоят дела с ядерной триадой?
- С трудом, но пока удерживаем контроль над наземными и воздушными стратегическими объектами, на их охрану брошены части специального назначения. Лучшие из лучших. Одновременно экстренно снимаем ядерное вооружение с боевого дежурства, деактивируем. Подводникам, находящимся в автономном плавании, не сообщаем о чрезвычайной ситуации. Во избежание инцидентов.
- Атомная энергетика.
- Заглушить АЭС по щелчку, увы, невозможно. -  сказал, присоединившийся к обсуждению глава Росатома, -  Сейчас переводим атомные станции на минимальный контролируемый уровень мощности. Персонал осознает ответственность, не разбегается… пока.
- Как протекает эвакуация?
-В рабочем порядке.  Всего на территории РФ сто пятнадцать действующих коллайдеров. – сухо, словно речь шла о статистике кредитования населения, доложил директор Экстрабанка, глядя в ноутбук. - В Новосибирске находится наиболее мощный. Он работает, в основном, на перемещение негабаритных грузов.  Центральный федеральный округ обслуживают сорок четыре колайдера. Ближайшие к Москве находятся в Дубне и – самый современный из всех имеющихся – в Протвино…
-  А может быть нам использовать суверенный золотой запас для того, чтобы купить рейтинг гражданам? – Не дослушав Лемана, впервые за все время совещания оживился президент, которому пришла в голову гениальная мысль, - Когда, как не сейчас, откупорить кубышку? Насколько велики у нас золотые резервы, Федор Михайлович?
Сидевший по левую руку от него премьер встрепенулся.
Президент редко кого величал по имени отчеству на службе. Обычно его подчиненным приходилось откликаться на название должности (господин министр финансов) или в крайнем случае довольствоваться произнесением своей фамилии.  Обращение же президента по имени собственному означало высокую степень расположения Самого к собеседнику и высоко ценилось в Кремле. Далеко пойдет, - шептались за спиной у такого счастливчика и старались на всякий случай установить с ним хорошие отношения.
- Пятьдесят тонн всего. – не поднимая глаз, сказал премьер. Его добродушное, немного обрюзгшее лицо с мохнатыми черными бровями и с седыми бакенами сморщилось словно он хватанул неразбавленного уксусу, – Ни о чем.
- Так мало? – помрачнел президент. с подозрением посмотрев на главу правительства, как будто обвиняя того в хищении золотого запаса. – Странно.
- Вы, наверное, забыли, что после того, как власть перешла в руки ООН, в соответствии с параграфом 3.53 Мировой Конституции Россия положила девяносто восемь процентов своего золотого запаса на депозит мирового правительства во Всемирном банке. – ссутулился под тяжелым взглядом президента Федор Михайлович. - Как, впрочем, и всякая страна, сохранившая государственность. В рамках финансового партнерства.  А на самом деле, как мы все понимаем, в качестве обеспечения нашей лояльности. На сто лет, под условный один процент годовых.  Мне кажется, вряд ли нам сейчас его отдадут.
Президент в мрачной задумчивости провел указательным пальцем оконному стеклу, за которым алела на черном фоне основательно увеличившаяся в размерах надпись: FINIS: 44: 23.

Глава 6 Что делать?
  Алька, достав из комода шкатулку, с кислым видом перебирала свои «драгоценности»: обручальное кольцо, витой тоненький браслет, сережки с фионитами. Краем глаза косилась в телевизор.
Телевизор Лужины со вчерашнего дня, не выключали. Никто его не выключал. Даже ночью (все равно на нервах спали вполглаза). Да и куда ж сейчас без новостей.  Слава Богу, спутниковая связь пока еще работает. Но это, видимо, ненадолго.  Еще каких-нибудь пять- десять часов и орбитальная группировка спутников выйдет из строя. Оставалось надеяться, что до конца будут на связи местные станции УКВ диапазона и кабельное телевидение. Пока же люди периодически обращали свои взгляды к экранам – с час от часа убывающей надеждой на то, что вот- вот паника развеется, что ученое сообщество, например, разгадает причину аномалии и примет меры противодействия, или скажут, что поводов беспокоиться нет, а все происходящее вообще не более чем розыгрыш, элементы лазерного шоу Илона Маска, по случаю международного дня света, учрежденного Юнеско в 2017 году. Жестокий, конечно, розыгрыш, но сейчас все бы только расцеловали Маска, если б это было так.
 Но увы. По всем каналам без перерыва крутили одни те же новости, все глубже погружая человечество в чувство обреченности и стресс, смоделированные ролики изображали медленно уменьшавшуюся солнечную систему, которую со всех сторон, словно тень, сжимает нечто. То есть ничто. Других новостей не было, да и откуда им взяться: политическая жизнь замерла, спортивные состязания остановлены, культурные мероприятия потеряли актуальность. Что говорить про театры и вернисажи если уж, казалось бы, вечные региональные конфликты прекратились (там, где они еще мало по малу тлели, даже после того, как верховная власть перешла к Великой курии). Делить вдруг стало нечего и не с кем. Пустая трата времени, необходимого для собственного спасения – времени, которого с каждой секундой оставалось все меньше.
Ученые всех мастей, до хрипоты спорили в прямом эфире о происходящем, но все их позиции сходились в одном- законы физики больше не работают. Гравитация, взаимное притяжение небесных тел, термодинамика, все летит к чертям. Ни квантовая механика, ни теория относительности, ни любая другая научная теория не могли даже с некоторой степенью приближения ничего объяснить.
С одной стороны, гигантский галактический ластик стирал звезды и уже расправился с большей частью солнечной системы. С другой, не произошло то, чего следовало ожидать, исходя из имеющихся научных представлений.  Земля не улетела в открытый космос с исчезновением светила, не замерзла без солнечного тепла, не погрузилась в ночь. Как будто мироздание, включив какие-то скрытые, не известные еще науке резервы, решило сделать прощальной подарок человечеству. В небе остался свет- тусклый, рассеянный, матовый, исходящий как бы ниоткуда, существующий словно сам по себе. Кроме того, светилась и апокалиптическая надпись FINIS – увеличиваясь в размерах, точно гигантская неоновая реклама, взяв на себя функции аварийного освещения.  Этого оказалось достаточно для того, чтобы на Земле повсеместно круглые сутки царили хмурые летние сумерки или, если угодно, полярная ночь.  Температура так же не претерпела изменений и оставалась такой же, какой была до начала светопреставления – согласно географическим координатам и времени года в каждой конкретной точке планеты.
По всем каналам в какой уже раз передавали рекламу от Экстрабанка. Это была единственная реклама, на которую периодически прерывались репортажи и дебаты. Как говорится, война войной, а обед по распорядку:
«Ваше будущее в ваших руках.  Докупите недостающие баллы, необходимые для эвакуации. Для вашего удобства пункты приема золотого обеспечения открыты непосредственно на объектах трансвселенского перехода.  Один балл- один грамм. Принимается золото 999 пробы…»
- Егор, - позвала Алька, со вздохом отложив шкатулку.
- Что, солнышко.
- Тебе уже пришло сообщение об эвакуации? 
- Пришло, конечно. Всем пришло. На сайте Экстрабанка уже давно вывесили форму авторизации.  Но как говорится, много званных, но мало избранных. Все упирается в рейтинг.
- И что ты думаешь? Ты же наверняка что-то думаешь. - тревожно сверкнула зелеными глазами Алька, -  Не молчи. Скажи что-нибудь.
- Думаю, что обручальные кольца, которые ты уже битый час вертишь в руках, помогут нам в этом деле мало.
-  Тогда может быть нам продать что-нибудь?
-  Что продать, дорогая? У нас все в аренде.
-  Да хоть, почку, черт подери.
-  Вряд ли кто-то купит. Покупателей практически не осталось. Все сейчас бросились продавать.
- Что продавать, почки?
- Да все подряд. От новых телефонов и фамильного серебра до автомобилей и домов, у кого они еще в частной собственности. Но и почки тоже. Продаются отели, фермы, акции. Например, автосалон, что напротив нашего дома, продается всего за сто граммов золота. Видел объявление. Представляешь? Только не берет никто. В цене одно лишь золото, презренный металл. Если вчера утром грамм стоил пятьсот электронных рублей, то сейчас его цена, цена... Черт слетело все. Сайт золотой биржи, похоже, рухнул из-за нагрузки.
Егор обновил страницу.  Некоторое время ждал, пока не появилось изображение. Затем лицо его вытянулось.
- Сейчас его цена…
- Ну не тяни уже. Какая?
- Никакая. Оно не продается. Ювелирные магазины закрылись в целях безопасности, онлайн сервисы работают только на скупку. Пишут, что из отделений Экстрабанка золото, вывозят на БТРах под усиленной охраной, словно там проходит целая войсковая операция. По домам, говорят, пошли мародеры. С храмов срывают кресты. На улицу уже страшно выйти. Ты, кстати, не светила бы украшения нигде, а то без башки останешься.
- Хорошо, хорошо. Но мы ведь не можем так сидеть и не пойми, чего ждать. Время идет. Придумай уже что-нибудь, мужчина.  Вот у Машки, например, муж - пластический хирург, его, представь себе, берут. Он сразу, как стало известно, об условиях эвакуации, подал заявку на повышение рейтинга и, вуаля, ее одобрили. Мало того, даже Машке рейтинг подняли. Потому что ее муж оказался востребованным специалистом.
- Ну это в принципе правильно. Надо же на том свете женам- мажоркам наращивать задницы. Не у всех такая зачетная фигура, как у тебя.
Алька даже бровью не повела на комплимент. Привыкла, наверное.
- C родителями моими, как оказалось, тоже все в порядке.  Мать, как чиновницу, вообще призвали в первых рядах, но у нее рейтинг был и так- космос, даже отцу показатели выправили, потому, что он, как оказалось, является видным литературным деятелем. Безо всякого золота, заметь. Может нам тоже попробовать как-то? Надо просто знать тонкости правил, возможно, ты квалифицированный специалист- математик, педагог тоже проходишь. О детях подумай. Забыл, что рейтинг малолетнего ребенка исчисляется исходя из рейтинга отца? Поднимешь свой рейтинг, вот уже три четвертых проблемы решено. А может и мой поднимешь, как Машкин муж.
- А я что делаю?  Я подал прошение через личный кабинет на сайте Экстрабанка…
- Ну и?
- Получил по щам.
- В каком смысле по щам?
- В переносном. Видимо, педагоги, в отличие от мастеров липосакции и властителей умов в новом мире не особо нужны. Пришел ответ, что, мой текущий номер очереди на поднятие рейтинга – семь миллионов, что-то там двести тысяч... короче с копейками. И если ситуация изменится (например, если семь миллионов человек умрут, ну или вдруг передумают) меня известят. По-моему очень оптимистично. Так, что будем надеяться. Слушай, а может мне грохнуть пойти всех своих конкурентов по одному?
- Как ты можешь продолжать шутить в такой ситуации, Егор?
- Какие уж тут шутки с моим несчастным рейтингом в пятьсот пятьдесят два балла? -  насупился Егор, горькая ухмылка сошла с его лица, - Даже у тебя, домохозяйки, он выше. Это все потому, что на мне, а не на тебе висят две пропущенные выплаты по кредиту за аренду автомобиля и квартиры. Когда мы очередной взнос на курсы личностного роста для тебя потратили.  Забыла уже? Так это, знаешь ли, отразилось. А еще мои два похода к психиатру за транквилизаторами. Ты настояла, кстати, чтобы я по ночам спать тебе не мешал.  Бессонница доконала. Помнишь? Это когда на меня три класса дополнительных повесили. Чуть не рехнулся. Такое, оказывается, у них тоже учитывается.
- А еще у них учитывается одна вещь. – обиженно скривив рот, парировала Алька, -  Сделаешь ее и твой рейтинг взметнется сразу на 300 баллов вверх. Автоматом.  Но ты же и сам ни в какую, и мне не дал.
- Ты про электронную метку что ли? Не хочется, знаешь ли, чтобы Экстрабанк читал наши мысли.
- А разве тебе есть что скрывать от Мирового правительства, от архонта? От тех, кто покончил с эпидемиями, с войнами и голодом?
Произнося эту сакраментальную фразу, Алька смотрела куда-то вдаль, сквозь стены квартиры, представляя, наверное, киногеничный светлый образ Великого архонта, эдакого рыцаря без страха и упрека, по которому сохла, наверное, добрая половина женского населения человечества. Итого четверть населения вообще (и это если не считать некоторых, с позволения сказать, мужиков). Ее взгляд был воодушевлен и одновременно суров, решителен, как у комсомолки с советского плаката «Дочь октября-гордость отчизны».
- Эка ты рекламы насмотрелась. – не удержался от улыбки Егор, - Здравомыслящему человеку всегда есть что скрывать. Это нормально. Только дурачки выворачиваются перед всеми наизнанку.
- А теперь в дураках оказались мы.
Егор задумался.  Даже будь у них у всех чипы, это все равно не решило бы проблемы. Никак.
Сколько там получается на четверых?
Егор запнулся на секунду, производя в уме несложные вычисления.
«2271 балл итого, а нужно 4400. С чипами в башке было бы чуть более симпатично - 3479. Но все равно недостаточно. Надо искать почти килограмм желтого металла. Как ни крути.»
- Может пойти ювелирный грабануть или, чего уж мелочиться, сам Экстрабанк. – предложил Егор, - Правда там из таких гангстеров как я, уже очередь, наверное, выстроилась.
-Все шутишь, - Альку уже начинало бесить мужнино неуместное чувство юмора, - Это хорошо. Значит у тебя все-таки есть план. Не этот дурацкий, а рабочий.
У Егора, конечно, был план. Но он не отличался от всех других его планов, когда им с Алькой срочно требовались деньги.
- Есть конечно. Один. Зато какой, –  саркастически усмехнулся Егор, ненавидя себя за то, что придется произнести, -   Бухнуться в ноги твоим родителям. У них наверняка в закромах припрятано немало золотого песка.  Твой папА проболтался как-то давно за аперитивом, что надо вкладываться исключительно в золото. Золото- это, мол, единственное, что во все века при любом правительстве (хоть мировом, хоть межгалактическом) будет иметь ценность. Надо думать, он знал, о чем говорил.
- Если других идей нет, то буду решать с ними, конечно. Я сама уже хотела. Но мать обязательно заметит, что любимый никчемный зять, как всегда, решает проблемы за их счет. Знаешь, как уже достало слушать их упреки?
Да у ж, родители Альки своего зятя не очень жаловали. Точнее теща. А тесть, как всегда, плыл в фарватере.
Тещу звали Людмилой Прокофьевной, точно так же, как героиню бессмертной комедии Рязанова. Она и похожа, чем-то на нее была. Не столько внешне, сколько характером. Роль начальницы играла самозабвенно.  Мымра – так про себя ее звал Егор, вслух – не решался. Даже, когда – и это происходило довольно часто – получал от нее на орехи. Кусать кормящую руку как минимум, неблагодарно, а как максимум, неразумно.  Тестя же все вокруг звали Вадиком.  Мягкий, нерешительный, моложе Людмилы Прокофьевны почти на десять лет он был тенью своей жены. Эдакий располневший Новосельцев. Толку от него в семье было мало. Ни гвоздя прибить, ни проблему решить. Творческая личность, одним словом. Даже деньги, которые полились в какой-то момент на него рекой, были не его заслугой. Жена нашла издателей, подняв свои связи, обеспечила раскрутку.  И даже творческое погоняло ему сама придумала- Романист. Без нее сидеть бы Вадику до сих пор на какой- нибудь Прозе ру. А так- Романист. Талантлив?  Подумаешь. На Прозе ру. много талантливых. И кто он, извините, после этого, если не Вадик? Даже у Егора нет- нет, да и срывалось.
До ушедшего в себя Егора, в сознании которого всколыхнулись былые обиды, донесся голос жены.
-Ты слышишь меня? Устала я оправдываться.
-  Ради такого случая можно и потерпеть. – встрепенулся Егор, - А что касается меня, передай, что я не претендую на их высочайшие милости. Мало того, если надо, могу пойти застрелиться (один черт умирать) или повеситься. Тогда, глядишь, дети, осиротев, автоматически поднимутся в рейтинге до твоего, а родители тем самым сэкономят полкило своего золотого запаса для обеспеченной жизни на том свете.
- Все прикалываешься, шут гороховый?
- Не угадала, на этот раз, как никогда, серьезно.

 Глава 7 Сестры
  Храм отца Гавриила располагался за чертой села.  Обычно храмы ставят в самой высокой точке населенного пункта или где- нибудь в центре, а тут, наоборот, поставили далеко в стороне, в низинном лесочке, рядом с кладбищем. Хотя, по христианской традиции это кладбища должны возникать рядом с храмами.  Но тут дело вот какое. Храм Живоначальной Троицы – что называется, новодел (под окормлением самого Гавриила уже строили), а хоронили-то местные в той низине испокон. Вот и решили в поселковой администрации огород не городить, а совместить культовый и ритуальный объекты, исходя из имеющихся реалий – и поставили храм рядом с кладбищем. И сейчас это обстоятельство сыграло отцу Гавриилу на руку.   Уже с прошлого дня, с того момента, как объявили об эвакуации, по округе начали шастать стихийно (а может, и организованно) образовавшиеся банды мародеров. Особенно пристальное внимание обращали на храмы. Реквизировали золото, от крестов, до окладов и паникадил. Те храмы, что стояли на видном месте, бомбанули, уже неоднократно. К отцу же Гавриилу, спрятавшемуся за оврагом в лесочке, наведались пока только единожды. Под самый вечер было дело, где-то в 38: 30 до конца света.  Служили вечерню, когда за окном послышался шум. Незваные гости подъехали на джипе, человек пять, сорвали лебедкой ворота, накинув трос на витые прутья. Подогнали автомобиль вплотную к правому приделу. Хотели, видимо, сорвать кованную решетку с окна и, высадив стекло, проникнуть в храм. Точных планов супостатов отец Гавриил так и не узнал, потому как после двух снайперских выстрелов по фарам, произведенных со звонницы помощником, нападавшие ретировались.  Потом обнаружилось, что машины всех прихожан, включая старенький Пежо самого батюшки, стоят у ворот с пропоротыми шинами. Так и не понял никто, месть это была такая, или технику еще до нападения вывели из строя, чтоб в погоню не на чем было броситься. И когда успели только?
  Отец Гавриил, как узнал, что в эвакуацию берут за золото, сразу смекнул, что к чему, а точнее, кого и зачем теперь ждать.  Захватил из дома спальник, налобный фонарик, радиоприемник, запасные батарейки и мешок с просфорами – и переселился на пмж в храм.  У себя ему все равно делать было уже нечего.  Не газон же косить. А тут представилась возможность, о которой он мечтал последние четверть века – умереть в храме, в алтаре. Тем более дома все равно пусто. Жену схоронил три года назад.  Стала медленно угасать, как на младшего похоронка пришла, последнее годы все больше лежала (ноги отказывали) пока не прилегла насовсем недалеко от батюшкиного храма. Второй сын слава Богу с войны живым вернулся, но в миру оставаться не захотел, не дал отцу на старости внучат понянчить. В Оптиной нашел себе призвание, иеромонахом стал. Отцу Гавриилу вчера, когда еще связь нормально работала, позвонил, попрощался, благословился. Сообщил, что принимает схиму и уходит по случаю конца света, в затвор. Сказал, что будет молиться за человечество. Так что у сына все сейчас хорошо, он на правильном пути. А у отца Гавриила свой путь, хоть и мирской, но не менее ответственный. Причащать, исповедовать, храм защищать от противоправных посягательств, потому, как на полицию сейчас надежды никакой. Многие из блюстителей порядка теперь сами золотишком промышляют (рейтинг поправить, багажа побольше взять), а остальные по домам с семьями сидят, добро стерегут. По человечески их, конечно, можно понять. Какая уж тут работа, если вокруг творится такое. Всех можно понять, если по-человечески.
 На ту ночную службу, анонсированную отцом Гавриилом Зинаиде, явилось всего десять человек. Малое стадо. Но это не страшно, хоть и обидно, конечно. Господь сказал, - где двое или трое собраны во имя мое, там и я среди них. Отец Гавриил твердо решил, что будет служить литургию два раза в сутки до самого последнего часа, до последней минуты существования мироздания. Благо наличие двух приделов: в честь Пресвятой Троицы и в честь святого Николая Чудотворца, такой вариант службы предусматривало. Так что, до самой последней минуты существования планеты будет в храме отца Гавриила прославляться имя Божие.
А прислуживать ему будет алтарник Евгений- крепкий парень тридцати пяти лет. По профессии охранник, в торговом центре работает. Это он стрелял по мародерам со звонницы из своего карабина «Сайга». Профи. Как и сын батюшки, вернулся в свое время с большой войны. Ушел на двух ногах, вернулся на полутора. Вместо правой ступни протез. На растяжку- падлу наступил, когда в город заходили. Так сказал. Больше про ту войну ни слова отец Гавриил от Евгения не дождался. Только спросишь, хмуриться начинает, отворачивается. Неприятно вспоминать, наверное. Хороший Женя парень, правда закрытый, в себе весь.  Когда впервые пришел в храм, взгляд у него ожесточенный был, настороженный.  А главное, любви в нем отец Гавриил не обнаружил. Хотя, чего еще можно было от парня ожидать. Через такое горнило прошел – не приведи Господь. Подвиг и подлость, малодушие и благородство, на войне рядом идут, нога в ногу. И этому хлебнуть, наверное, подлости пришлось. Вот и ожесточился на всех. Теперь, спустя три года, помягче стал, теплее. Отец Гавриил не теряет надежды усиленно молится за него, ожидая полного духовного исцеления. Понимает, что люди оттуда разными назад возвратились. Кто, вкусив крови, бешенный словно зверь (таких, почитай, уже и не осталось совсем, плохо кончили), кто-то вроде его сына – с крестом в руке – а иной вот как Евгений, с израненной душой. А что касается любви? Любви сейчас почти уже ни у кого нет. Слава Богу, хоть закончилось то лихолетье. Правда, как у нас часто бывает, одно лихолетье закончилось, другое началось.
Отец Гавриил вышел во двор храма – подышать и осмотреться.  Вроде все тихо и спокойно. Лицо щекочет мягкий ласковый ветерок, убаюкивающе шелестит молодая листва на ветру. Благодать. Обыкновенный беззаботный весенний вечер. Отец Гавриил вдохнул полной грудью воздух, наполненный ароматами полыни с нотками усыпанных цветом сирени и белой акации
- Хорошо-то как, -непроизвольно вырвалось у него.
О металлический козырек крыльца храма вдруг что-то звонко ударилось. Потом еще и еще.
- Май ские жуки, - догадался отец Гавриил.
Обычно, пик активности жуков приходится на темное время суток. С тех пор же, как исчезло солнце, на улице круглые сутки напролет – одно непрерывное начало сумерек, ранний вечер. Вот и носятся без остановки. А вообще, если не смотреть на небо, то ничего не напоминает о вселенской трагедии и сама мысль о конце света кажется абсурдной. Миллионы лет мир стоял и столько же еще простоит, а вся эта истерика вокруг конца света, не более, чем шоу, мистификация, массовый психоз. Но стоит лишь только поднять взгляд выше своего носа...
- Ну-ка сколько там еще осталось?
Отец Гавриил после некоторого колебания задрал голову вверх. Он теперь, прежде чем посмотреть вверх, каждый раз долго собирался с духом. Такое вот испытание для нервной системы.
28:52. 
«Теперь никто в мире, наверное, не смотрит на часы, - неожиданно для себя отметил он, глядя на небесный хронометр, -  Сверяют время по небу». «Встретимся в 32: 34 до конца света», или «в 31:43 до конца света будут передавать срочное сообщение ООН». Система временных координат у людей изменилась. Если раньше считали ОТ (например, от Рождества Христова, или еще раньше от сотворения мира), то теперь считают ДО. Удобнее. И при этом никаких тебе часовых поясов. До конца света на любой долготе время одинаковое. И всегда под рукой. Точнее над головой у всех.  Правда, в этой самой транспарентности сокровенной информации для понимания отца Гавриила крылась догматическая каверза, подвох.
 Смутила же его, как всегда, неугомонная Зинаида.
 - А как же тогда в главе 13 от Матфея: «О дне же том, или часе, никто не знает, ни Ангелы небесные, ни Сын, но только Отец»? – спросила она отца Гавриила показав на небо, где мерцала надпись.
- На тот момент, возможно, так оно и было. - почесав бороду, сказал отец Гавриил, - Потому, что в таком специфическом знании две тысячи лет назад ни для кого не было практического смысла.
- А сейчас, значит, есть?
 -Сейчас есть. Нам это открыто милостивым Господом, чтобы заблудшее человечество успело получше приготовиться к вечности.  А не так, как кур в ощип. Чтобы посмотрел грешник на небо и подумал: «Ох, ты ешкин кот, двадцать часов осталось. Надо скорее спешить помириться со всеми, покаяться…» И бегом в храм, пока время не вышло. Бегом... Потому что, вон как время летит, час, точно минута.
- Да уж, как минута, - пробормотал настоятель, вспомнив их с Зинаидой религиозный диспут.
Потом снял с запястья свои ненужные часы и, замахнувшись, хотел было в сердцах запустить ими в кусты чертополоха, но удержался. Аккуратно повесил их на ветку сирени.
- Минута…
Даже не верится, что с того момента, как его жизнь поменялась с ОТ на ДО, прошло уже 20 часов? Заснул в обнимку с косилкой в 17.30 16 мая 2037 года ОТ, п проснулся, разбуженный Зинаидой, уже за 48.01 ДО.  А по ощущениям только-только. Ох, как же ускорилось время перед концом.
 Впрочем, отец Гавриил давно уже заметил, что время стало сжиматься – «сгущаться», как он говорил бывало на проповедях. Кстати, это еще один признак конца света. О сокращении суток в конце многие отцы предупреждали. Например, святой Нил Мироточивый говорил: «День будет вращаться как час, неделя как день, месяц как неделя и год как месяц…»
Отцу Гавриилу один знакомый монах со Святой горы как-то рассказывал про удивительное дело. «Было время. - сказал он, - Когда мы с братией всю ночную службу стояли и еще время вздремнуть пару часов оставалось. А нынче молитвы вроде те же, а читаем чуть ли не до третьих петухов. Какое там поспать, к утренней бы успеть. Что-то вообще скороговоркой пробалтывать приходится, иначе накладка выйдет».
Отцу Гавриилу вспомнился еще один удивительный факт. Лампада, что у гроба Господня – в Иерусалиме.  Когда ее заправляли раньше, масло выгорало ровно за полгода. Сколько веков было так и никак не иначе. А тут как-то обратили внимание, что год горит.  Ну не в масле же, в конце концов, дело (как и тысячу лет назад натуральное оливковое, никаких присадок), процесс горения такой же. Только вот горит в два раза дольше. А не значит ли сие, что это время ускорилось в два раза?  Впрочем, сейчас, еще быстрее летит. Потому, что, тот феномен обнаружили уже давно. Лет двадцать назад. Когда там служили еще.
Представив, что за мерзость запустения творится в храме Гроба Господня сейчас, отец Гавриил, захотел промокнуть «потекшие» было глаза длинным рукавом подрясника. Но не успел.
- Стой, где стоишь, батя, - услышал он низкий слегка надтреснутый голос за спиной. - Поворачиваешься медленно, без резких движений.
Показалось, что незнакомец специально старается, чтобы его голос звучал как можно ниже.
- И руки, руки в гору поднял, - говоривший перешел вдруг на фальцет, а потом видимо спохватившись, добавил снова почти басом, -  И без фокусов тут...
Послушно подняв обе руки, Отец Гавриил словно в замедленной съемке развернулся и застыл с открытым от удивления ртом. Перед настоятелем, маячили две сопливые пигалицы. Пигалице постарше можно было дать около двенадцати.  Словно заправский гангстер, девчонка стояла, широко растопырив длинные худые, как у цапли, ноги. Миловидное открытое личико, чистый, нетронутый пороком взгляд из-под пушистых ресниц, приятный – аж в три октавы, как оказалось – голос.  «Запросто могла бы петь в церковном хоре, -  подумалось отцу Гавриилу. – Только в другой, увы, жизни». Потому, что в этой жизни пигалица одной рукой держала отца Гавриила на мушке пистолета, а второй обнимала дрожавшую всем телом подельщицу. Та выглядела и подавно кнопкой. Тщедушная, с несимметричным от испуга лицом, на вид лет семь, не больше. Присмотревшись к налетчицам отец Гавриил отметил их поразительное сходство.
- Вам чего, маленькие? Вас кто-то обидел?
Рука Гавриила машинально потянулась к мелкой, чтобы погладить, утешить. Он всегда так делал, когда к нему на исповедь приводили испуганных детей - обнять, поцеловать в темя, дать конфетку, запас которых всегда имеется в кармане греческого подрясника.
- Руки! – взвизгнула старшая.
-Да ладно тебе, ладно, как скажешь.
Вороненое дуло пистолета предательски дрогнуло. Было видно, что держать оружие в вытянутой руке девчонке непросто.
-Значит так, батя, - сказала старшая, стараясь выглядеть внушительно, - Сейчас ты даешь нам с сестрой золото. Много золота.  Килограмм золота. И тогда никто не пострадает. Только не вздумай мутить. Иначе…
Отпустив сестру, разбойница взяла пистолет обеими руками.
- Ну ты понял.
- Понял, понял.  Только с чего ты решила, что у меня есть золото? Да еще целый килограмм.
- Говорят, что все золото спрятано у попов.
- Это ошибочное мнение, детка. Нет, возможно оно есть где-нибудь в кафедральных соборах, в старинных богатых храмах, но точно не в сельской глуши. Тебе за этим в город надо, девочка.
- А вот сейчас зайдем и посмотрим.
- Конечно посмотрим. И ты убедишься, что я говорю тебе правду.
- Двигай вперед, нечего тут болтать.
Разбойница дулом пистолета указала настоятелю на арку, которой был увенчан вход в храм.
Отец Гавриил открыл тяжелую дубовую дверь с упругим возвратным механизмом. Эх, сколько раз она била его по пятой точке, оставляя синяки. Прихожанки, особенно те, которые в возрасте, жаловались, что в храм, наверное, пройти сложнее, чем в рай.  Отец Гавриил давно собирался поменять пружину, да все как-то было недосуг.
- Проходите, я придержу, - сказал он, прислонившись к двери спиной.
- Умный, да? - пискнула старшая девчонка. Она уже не старалась говорить ниже и казаться суровее.  Какой смысл, если ей даже дверь предлагают подержать? – Вперед пошел.
- Ну как знаешь.
Отец Гавриил, вздохнув, вошел внутрь. Дверь, получив свободу действий, с молодецким свистом вернулась в исходное состояние.
Спустя секунду девчонка уже сидела на крыльце и терла руками лоб, изо всех сил стараясь не расплакаться. Отец Гавриил присел на корточки рядом с пострадавшей, обнял ее за плечи, не обращая внимания на пистолет, который валялся в метре.
- Не больно, детка? Давай я холодненького приложу. – Отец Гавриил прислонил к голове девочки тяжелый наперсный крест. - Говорил же тебе. Теперь шишка будет.
Девчонка, всхлипнув, коснулась креста рукой.
- Золотой?
- Из серебра, дочка, из серебра. А пистолет-то у тебя откуда? – Отец Гавриил поднял даже не взведенное, как оказалось, оружие. - Настоящий. Надо же и магазин полный.
- Отцовский он. С войны. Думала, откинется батя, и отдам. Но, теперь уже не важно.
- Откуда откинется?
- Из тюрьмы, понятное дело, - пожала плечами девчонка. Мол, такой большой дядя, а не знаешь откуда откидываются.
Отцу Гавриилу стало интересно что такого натворил ветеран войны, но он не решился лишний раз травмировать психику ребенка. Захочет, сама расскажет.
- Звать-то тебя как, отроковица?
- Настя.
- А сестру?
- Варя.
- В честь великомученицы Варвары значит? – умилился настоятель, - У меня в левом приделе ее икона как раз.
- Не, в честь бабушки, - уточнила Настя, опершись на руку Гавриила, чтоб встать. Голова у нее кружилась, ноги не слушались, - А ты нас теперь в полицию сдашь, батя?
Спросила равнодушно, наверное, понимая, что сидеть ей в спецприемнике придется от силы сутки.
- Ватрушки любите? -  вместо ответа на вопрос, спросил отец Гавриил.
Через пять минут они уже сидели вчетвером – девчонки, батюшка, и алтарник Евгений – в хозяйственной комнате, в которой теперь находился оперативный штаб настоятеля, и чаевничали с ароматными сочниками, которые напекла защитникам храма Зинаида.
 Измочаленная стрессом Варя, пожевав предложенное угощение, уснула на куче старых подрясников и стихарей. Настя же подошла к приему пищи основательно, ела ни на что не отвлекаясь. Сколько бы ей ни подкладывали. Видно было, что ее молодой организм давно не получал полноценного питания.  На расспросы отца Гавриила девчонка отвечала односложно, словно нехотя.
- Значит бати у вас сейчас нет. - констатировал отец Гавриил, подливая кипятка в Настину чашку. - А как насчет матери? Где она?
- Не знаю. Мать, еще до того, как светопреставление началось, уехала.
- Далеко?
- В Благовещенск.
- Ишь ты, далеко.
- В командировку. Она проводницей работает на пассажирском. Две недели в рейсе. Зато потом у нее две недели выходных. Теперь уже до конца света, наверное, домой не вернется.
«Это точно, - подумал отец Гавриил, -  Из тех краев, за оставшиеся часы вернуться можно только самолетом, а они практически уже не летают. Кроме Ооновских. Небо закрыто.»
- Понятно. И с кем же вы остались, пока мама в рейсе?
- С бабушкой.
- Это та, что Варвара?
- Не-е, другая. - помотала головой Настя, -  с бабой Леной. Бабушка Варвара давно умерла от вируса. Варька тогда не родилась еще.
- И что ваша баба Лена, как она вас отпустила в такое время?
- Баба Лена померла вчера. – Настя перестала жевать и всхлипнула. - Как увидела, что в небе над нашим Серпуховом творится, за сердце схватилась. Пока скорую ей вызывала - все, не стало бабуси. В морг отвезли. 
- Как же вы теперь с сестрой-то?
Настя пожала плечами: чего спрашиваешь, сам не видишь?
- Мне бы только Варьку в эвакуацию отправить.  И тогда тоже можно помереть.
Про «помереть» Настя сказала спокойно, буднично, почти равнодушно. Так о смерти говорят уже отжившие свое старики, давно смирившиеся с ее неизбежностью. Но то старики, а это маленькая девочка. Наверное, когда у человека есть глобальная цель, продиктованная ответственностью за кого-то любимого, родного, близкого, то перед ней все остальное, даже, собственная жизнь, незаметно отходит куда-то на другой план, меркнет, теряет значимость.
- Для сестры, значит, золото? - уточнил отец Гавриил
- Ага. – кивнула Настя, давясь уже шестой, наверное, ватрушкой. - Почти кило надо.
- Не многовато ли?
- В самый раз. - по-деловому стала загибать пальцы девчонка, - У нас с сеструхой рейтинг по отцу почти 300. Если считать по максимуму, то 850 грамм нужно. Ну и сто пятьдесят на всякий случай. Про запас.
- Понятно.
Отец Гавриил поразился, насколько легко и уверено молоденькая совсем девочка ориентируется во взрослых вопросах. Обстоятельно все просчитала. Дожили. Даже дети, с их чистотой и незамутненным взглядом на мир воспринимают систему сегрегации как что-то естественное, как неотъемлемую часть жизни. Хотя, с другой стороны, сколько ей? Двенадцать. Рейтинги стали вводить потихоньку, семь лет назад.  Так что для Настены можно сказать все началось с чуть ли не с пеленок. Нормальных отношений, во всяком случае, она даже не видела.  Искалеченное поколение, лишенное детства, традиционной морали. Ей бы в куклы играть, а не баллы в золото переводить.
Может быть Господь и решил закончить все, потому, как увидел, что нет никакого будущего у этого дикого в своей современности человечества, перешедшего, кажется, уже все границы осатанения.
- Наверное так оно и правильно. 
Отец Гавриил покачал головой, потом посмотрел на Настю, неуверенно примеряющуюся к уполовиненной миске с ватрушками, на Варю разгладившееся во сне личико которой стало, наконец, излучать умиротворение и покой.
 - Только вот детишек жалко.
Наконец взгляд отца Гавриила остановился на саперной лопатке в углу у двери. Через минуту тугая дверь храма захлопнулась, выпустив его на улицу. В одной руке отец Гавриил держал лопату, в другой пустой холщовый мешок.
- С женой прощаться пошел, - решил алтарник Евгений, увидев в окно грузную кряжистую фигуру отца Гавриила, мелькнувшую среди надгробий и оградок.
До конца света оставалось   26 часов 48 минут.

Глава 8 Сомнительный выход из положения
  До конца света оставалось 26 часов 48 минут.
 Егор смотрел телевизор. В прямом эфире показывали, как сквозь морской трансвселенский портал Брукхейвен в США проходит крупнейший в мире круизный лайнер "Симфония морей".  Следуя друг другу прямо в кильватер один за другим через морские порталы, расположенные во всех частях света, тянулись бесконечные вереницы судов: контейнеровозов, сухогрузов, танкеров и даже авианосцев. Движение не прекращалось ни днем ни ночью. Хотя время суток с недавнего времени уже можно было считать условностью. Все груженые суда, находившиеся не более, чем в тридцати часах движения от морских коллайдеров, не важно под каким флагом, неважно чем груженые, принудительно направляли, (высадив на борт десант из представителей ООН и спецназа) в одну из семидесяти точек перехода. Тем самым сразу решалось несколько стратегических задач: спасение океанского грузового транспорта, на постройку которого в новом мире понадобились бы годы, а возможно десятилетия, сохранение за транспортом квалифицированного экипажа и собственно груза. Любой груз ценен. Особенно оборудование, электроника и топливо.
По всей планете царил хаос и безвластье, и только в тех местах, где были установлены коллайдеры, соблюдался жесткий порядок.  Военнослужащие с эмблемами ООН на голубых беретах, обеспечивали безопасность у пунктов перехода: противотанковые ограждения, колючая проволока по периметру, боевая техника у КПП. Говорили даже, что объекты охраняются самыми современными средствами ПВО и боевыми самолетами.  Сами же порталы, в зависимости от размеров и мощности, представляли собой едва различимую, полупрозрачную брешь в материи, диаметром от нескольких метров до полукилометра.
С тех пор, как Алька вернулась от родителей, она была сама не своя. Пока Егор, как истукан сидел перед экраном, смотрел новости, она металась по квартире, достала зачем-то дорожные чемоданы, потом убрала, потом достала опять.
Наконец она решилась, а решившись, выключила телевизор. Картинка, захватившая внимание Егора, исчезла.
- Да оторвись ты уже от своих новостей. На минутку хотя бы. Мне надо с тобой срочно поговорить. Серьезно поговорить очень.
Егор уже примерно догадывался- о чем. Наверняка, родители поставили Альке условие, ультиматум, что готовы оплатить перемещение только ее и детей, без обременительного довеска в виде мужа. Хотя, казалось бы, чего проще- подними рейтинг Егора, а двое его детей пройдут отбор автоматом. Экономия. Впрочем, ничего удивительного, они никогда его не любили. Тем не менее, для него это был тоже вполне рабочий вариант – жена и дети в безопасности. Это главное. А он?  А он пожил. Тридцать два года семь месяцев и двенадцать дней.
Егор, сложил руки на груди, всем видом показывая, что готов принять неизбежное.
- Не с нашим рейтингом претендовать на эвакуацию. – издалека начала Алька, - Это я уже поняла. И ты это тоже, надеюсь, понимаешь. Но я, в отличие от тебя, могу попытаться хоть что-то сделать.
- Конечно можешь. – одобрительно покачал головой Егор. -  И даже не сомневаюсь, что уже сделала. Кстати, что сказали твои родители? Они готовы оплатить ваш с детьми рейтинг, а я иду лесом?  Угадал? Ну что ж…
- Они сказали, что такого количества золота, какое необходимо для нашей эвакуации у них нет и не было никогда. Это касается всех.
Да уж, комиссия. Такого поворота Егор не ожидал. Он был уверен, что уж дочку они с собой по любому заберут. Поэтому не особо до сих пор унывал, и над вариантами спасения близких голову не ломал.  А теперь его словно к дивану прибили. О, времена о нравы.  Ну ладно он, с ним все понятно. Но ведь родная дочь, любимые внуки. Эх, Людмила Прокофьевна, Людмила Прокофьевна. Удивили…
- Странно, они всегда казались мне довольно обеспеченными. – убитым голосом произнес он, -  Что ж скатертью им дорога, раз так.
- Но я сейчас не об этом. – Алька пропустила мимо ушей реплику Егора. Она стояла перед ним отведя глаза и нервно теребила свой огненно-рыжий локон. -  Помнишь Антона?
- Антона, Антона. –машинально повторил Егор, морща лоб над решением неразрешимой алхимической задачи по получению килограмма золота из ничего.  -  Какого Антона? Причем тут Антон вообще?
- Левченко. Он еще на пятидесятипятилетний юбилей приходил к маме.  Мы с ним как-то…, впрочем, неважно. Короче, он мой старый знакомый.  Можно даже сказать друг.  Антон, ответственный сотрудник аппарата Мэрии. Неужели не помнишь?
- Ну так, смутно. Пять лет уже прошло с юбилея. К чему ты вообще про него вдруг вспомнила?
- Это скорее он про меня вспомнил.  Антон на хорошем счету у руководства, рейтинг заоблачный, деньги имеются. Антон очень порядочный человек. Он обязан моей маме карьерой.  А еще он ко мне …чего темнить, не совсем равнодушен.  И тут на фоне всех этих событий Антон позвонил мне, и …
- И что…
- Поговорили мы с ним.
- И…
 - Короче, он готов помочь мне с детьми эвакуироваться
- С чего бы это вдруг?
- Он очень порядочный человек. Предложил доплатить за мой рейтинг. Понимаешь?  А еще он меня замуж позвал. – набрав побольше воздуха в легкие, наконец, выпалила Алька, -  Он даже готов усыновить наших детей.
- У-сы- но- вить?-  Егору вдруг стало тяжело дышать, - А  ничего, что у них как бы есть уже отец?
-Вот в этом-то как раз и проблема. – наконец подняла глаза Алька, -  Есть отец.
 Похоже, после того как она выплеснула из себя жгучую боль, ей стало легче, У Альки словно открылось второе дыхание, она даже нашла виноватого, вспомнив, что лучшая оборона — это нападение.
-  Отец, который не может обеспечить своим детям нормальный рейтинг. Отец, который уставился в телевизор и только курит одну за другой, когда надо что-то делать.  Отец, с которым они пропадут тут через сутки. А у Антона рейтинг больше тысячи двухсот.  Понимаешь? У твоих детей будет столько же. И тогда они смогут спокойно эвакуироваться.
- Это шутка, да? Скажи, что это шутка такая.
 Уши Егора слушали, а ум отказывался услышанному верить. Бред какой-то. Алька, его Алька с которой они скоро уже десять лет вместе. Ну да, бывало всякое. Ругались, разводились. Но что бы вот так. Нет, оно понятно, конечно. Но все равно… За что она так с ним?
 - Я согласилась, Егор. 
- Купил значит? – скривил губы Егор.
Ужас, сдавивший поначалу своими скользкими мерзкими щупальцами его сердце, немного ослабил свою хватку.  На место шока и испуга пришли отвращение и гадливость. Егор теперь презирал мелко подрагивающую всем телом Альку, пытавшуюся изо всех сил найти оправдание своему предательству.
- Не купил, а предложил спасти меня вместе с детьми. –парировала она, сделав смысловое ударение на слове «Детьми» -   За последние несколько часов жизнь вокруг круто изменилась Егор. Не заметил еще? Мораль изменилась. Все изменилось. Мы все теперь как будто на одном тонущем корабле. И Антон- это шанс, понимаешь. Если б только для меня, я бы, наверное, десять раз подумала. Но тут ведь наши дети. Я мать, Егор. Я готова ради них на любую жертву. А ты отец. Понимаешь? И как отец, ты должен тоже… все возможное. Все, что от тебя зависит. Хотя бы принять.
 Алька, видимо, осознав, что назад дороги нет, выдохнула. Точно через неудобное препятствие перешагнула и дальше пошла. Теперь она говорила смело, живо, по-деловому.
- Короче, мы должны с тобой развестись. Антон уже договорился с Загсом, все будет сделано оперативно.  Через час нам надо быть на Сухаревской. После чего Антон отвезет меня и детей на эвакуацию. Тебе самому ехать в Загс не обязательно, надо только поставить подпись на бланках.
- А меня он не усыновит? –- мрачно уточнил Егор, затянувшись сигаретой.
Раньше он в помещении никогда не курил. Алька подняла бы визг. А с рождением дочери, уже и сам бы не посмел. Сейчас на эти мелочи жизни никто из них не обратил внимания.
- Ну а вдруг?  Коль скоро он такой порядочный, - уточнил он, с трудом заставив себя не отвести взгляд от ее бесстрастного каменного лица.
- Я рада, что ты сохранил чувство юмора.
Алька положила на стол бланк заявления.
Егор смотрел на нее и едва узнавал. Как она сейчас похожа на свою непробиваемую мать. Деловая, прагматичная, чужая. А воодушевилась- то как. Неужели дело только в чудесном спасении или тут еще что-то? 
- Но этого недостаточно, Егор. – Алька снова запнулась, на висках у нее выступил пот.
«А может она просто переживает так? -  гадал Егор. – Напустила на себя спеси, чтоб не расклеиться».
-  Кроме этого ты должен подписать еще одну бумагу…
- Какую еще бумагу я должен подписать? – отрешенно уточнил Егор, готовый уже к любой пакости. Чтобы сохранить рассудок, он еще вчера решил для себя, что этот весь планетарный сюр происходит с кем-то другим, а не с ним. И стал смотреть на происходящее глазами стороннего наблюдателя. Он знал, что все равно придет откат, осознание катастрофы, но оттягивал этот момент изо всех сил. Пусть это будет как можно позже. В самый последний момент.
- Такую в общем бумагу. Да не смотри на меня так. Думай, что это ради спасения наших детей. Его-ор, - Алька уже почти стонала.
- Какую бумагу, спрашиваю?
Алька положила на стол еще один бланк, который, как оказалось, прятала за спиной.
- Тут, значит, и тут.
-  Отказ от родительских прав? - дрогнувшим голосом прочитал вслух Егор, не веря своим глазам, -  Тут, значит, и тут?
- Да. На этом основании опека примет решение о лишении тебя родительских прав. Сказали, что этого будет достаточно. Антон, по крайней мере договорился.
Егор непослушными пальцами взял ручку.
-Так быстро?
- Если есть связи и золото, то сейчас все быстро.  Впрочем, как и всегда.
- Тут  и тут, значит?
- Тут и тут…
«Тут и тут, тут и тут, - стучало у него в висках. - Тут и тут…»
 - Тут и тут, - сказал Егор, возвращая жене подписанные бумаги.
-Спасибо тебе.
- Не за что.
Егора, как заноза, плотно засевшая в пятке, мучал один деликатный вопрос, требовавший уточнения. Он не знал, как к нему подступиться, не решался завести наводящий разговор, чтобы уже окончательно расставить в их с Алькой отношениях все точки над I. Минут пять вышагивал по комнате, пока Алька сидела, смиренно сложив руки на коленях в кресле, мялся. Хотел начать и одновременно боялся. Наконец выдохнул. Потерявши голову о волосах не плачут.
- Тебе не кажется, что этот глубоко порядочный человек как-то уж очень вовремя объявился? – cпросил Егор, сев, наконец, в кресло напротив жены, - Да еще с такими заманчивыми предложениями. У тебя с ним было уже что-то? Только честно.  Сцен закатывать не буду. Мне теперь все равно. Да или нет?
- Смотря, что считать…
- Только да или нет.
Егор вцепился взглядом в Альку, словно экзаменовал ее по теории дробей. Чем больше он смотрел на теряющую уверенность жену, тем меньше она ему напоминала невинную овечку Долли. Неужели? Если оно так и есть, то это действительно FINIS. Многовато концов света для одного дня. Почему она так долго молчит?
- Нет. Не было. - неуверенно выдавила из себя жена, -  Два раза посидели в ресторане в прошлом месяце. – Алька опустила глаза. – И в этом еще один. Но ничего такого, о чем ты думаешь, не было. Правда. Не смотри на меня так, пожалуйста.
- Но ведь если б не конец света, то могло же быть, - не унимался Егор, - Когда -нибудь? Потом.
- В смысле теоретически?
- Теоретически. Да.
- Могло…
-Собирайся, вам, наверное, уже пора. -  стараясь не смотреть в сторону жены ледяным тоном приказал Егор, чувствуя, что еще немного откровений и его оставит (с другой стороны, сам ведь напросился) последняя выдержка. - Не слишком порядочно заставлять ждать порядочного человека. Собирайся, я сказал. Пошла вон…
На рубашку Егора капнула капля, потом еще одна. Кровь?  Осмотревшись, он увидел, что пульт от телевизора, который он все это время, оказывается, держал в руке, превратился в пластиковое месиво, а его осколки глубоко впились в ладонь Егора.  Удивительно, что он даже боли не почувствовал.  Вспомнился Чехов: «Наступите вы на хвост кошке, у которой болят зубы, и ей станет легче…» Ошибался, видно, классик.

  Глава 9 И кто же тут власть?
    В представительском кабинете президента проходило очередное заседание Совета безопасности, посвященное вопросам конца света. Хотя с девяти часов прошлых суток оно, можно сказать, не прерывалось. Менялись только приглашенные на него персоналии. Чем дальше, тем яснее становилось государственным мужам, что совещаться, когда до обсуждаемого события оставалось уже двадцать два часа, им банально не о чем. Тем более, что за последние полсуток в стране, впрочем, как и повсеместно во всем мире, незаметно случился так называемый «ползучий переворот» Да, формально еще действовали Конституция и законы, работали (правда далеко не везде) государственные органы, полиция, суды и тому подобное, но все эти атрибуты власти уже напоминали пустую и бессмысленную бутафорию.
Основная же власть на местах де факто, перешла к отделениям Международного штаба по эвакуации – то есть к сотрудникам Сириуса и Экстрабанка, в руках которых в одночасье оказались ресурсы, средства, и, что самое главное, полномочия решать, кто достоин жить дальше, а кто может быть свободен.  Ну действительно, вот она реальная сила, лидеры в отличие от тех, кто может лишь участливо сказать: «Увы, ребята, мир катится к чертям. Мы поехали, значит, а вы держитесь тут.  И да, самое главное, соблюдайте порядок и спокойствие».
Поэтому заседание, проходившее в Кремле в глобальном плане, ничего не решало, представляя из себя пустую формальность.  Как это ни неприятно, но приходилось называть вещи своими именами. Впрочем, не совсем, конечно, в пустую. По крайней мере, можно было обсудить, как спасать себя и своих близких.
По плану эвакуации разработанному в ведомстве Андрея Лемана, перемещение граждан России в параллельную реальность должно было осуществляться через 115 порталов, расположенных в самых разных точках обширной географии страны, от Камчатки до Сочи.
Предполагалось, что для перемещения президента и высшего политического руководства должен быть использован пассажирский коридор трансвселенского портала, расположенного на границе Московской и Калужской областей, в черте закрытого города Протвино.  Там на территории бывшего института физики высоких Энергий имени Логунова уже пять лет как действовал УНК – Ускорительно-накопительный комплекс Большого протонного коллайдера.  Вот об этом-то сейчас и шла речь на расширенном заседании Совета Безопасности.
Директор Курчатовского института монотонно зачитывал наукоемкую и скучную историческую справку о Протвинском коллайдере, сопровождая ее слайдами, из которых следовало, что еще в далеком 1960 году в предместье подмосковного Серпухова был заложен рабочий поселок под названием Серпухов 7. Тогда же начались подземные работы по созданию протонного ускорителя «У-70» с энергией инжекции 1,32 гигаэлектровольт.  Вплоть до 1972 года У- 70 был крупнейшим в мире полем для экспериментов над элементарными частицами. В 1980 году было принято решение о строительстве на базе «У-70» уже большого коллайдера диаметром 21 км (сравнимого по размерам с кольцевой линией Московского метрополитена). В 1994-м работы были остановлены из-за недостатка финансирования и законсервированы. А в 2030 году все протонные ускорители мира, в том числе и недостроенные, были взяты под особый контроль ООН. Тогда же оперативное управление коллайдером в Протвино, равно, как и остальными ускорителями, действовавшими на территории Федерации, было передано в ведение иностранной компании «Сириус».  Участок земли вокруг коллайдера был взят в аренду сроком до 2120 года, с применением в его границах принципа экстерриториальности.  В том же году строительство коллайдера в Протвино возобновилось. В течение трех лет в достройку и модернизацию объекта было вложено порядка 200 миллиардов долларов международных средств.
-Но цифры очень приблизительные, - торопливо поправился академик, - Там перед нами не отчитываются.
Президент нетерпеливым жестом попросил докладчика прерваться.
«Там ни перед кем не отчитываются, - мрачно подумал он, - Даже передо мной».  Умом он понимал этого несчастного ученого, как и всю его науку, у которой с тех пор, как инновации передали в ведение ОНН, почти под корень обрезали финансирование. Министр без портфеля.  Накопившееся раздражение, тем не менее, требовало выхода. Надо было, что называется, на кого-то спустить собак. Только вот на кого?
-Это все лирика.  Скажите лучше, что нам известно о проводившихся на объекте испытаниях.
- Основная информация о проводившихся на территории коллайдера экспериментах была строго засекречена. – виновато ссутулился ученый, - В распоряжении академии наук имеются лишь самые общие сведения о характеристиках установки: энергия инжекции двенадцать Тэтрэлектроновольт, максимальная энергия протонов – семь. Но это по большому счету ничего нам не скажет. Из курса фундаментальной физики…
Президент понял, что ничего вразумительного от научного мужа он не добьется.
- Плохо, уважаемый академик, садитесь двойка. Получается мы ровным счетом ничего не знаем про работы, которые там проводились. А сам объект, здания, сооружения, логистика. Об этом информация у нас хоть имеется?  Что нам известно по линии ФСБ?
Директор ФСБ, украдкой косившийся на часы, привстал со своего кресла.
- Крайне скудная информация, господин президент. Сам объект абсолютно закрытый. В течение двух месяцев после передачи города Протвино в частную юрисдикцию было осуществлено выселение граждан. Всем жителям Протвино и прилегающих к нему населенных пунктов было предложено альтернативное жилье и выплачены компенсации.  По данным имеющейся у нас оперативной информации актуальная система безопасности объекта имеет два контура- внешний, проходящий в пяти – семи километрах от центра и внутренний.  Внешний контур по периметру обнесен двумя рядами спиралей Бруно, внутренний контур круглосуточно патрулируется группировкой дронов и нарядами частного охранного предприятия «Цербер». Пропуск на закрытую территорию осуществляется через три КПП. Главный въезд находится в деревне Калиново Серпуховского района, через него проходит основной грузопоток, второй проезд установлен несколько южнее Кременки, и третий, похоже резервный, располагается на Оболенском шоссе, в лесном массиве у съезда на Павловку.
Как следует из данных спутниковой фотосъемки, внутри закрытой территории, со стороны Оки расположен логистический центр с несколькими рядами ангаров, к которым примыкает железнодорожная ветка, протянутая со стороны Серпухова. Также имеется подъезд со стороны модернизированного аэродрома «Дракино», увеличенная бетонная ВПП которого способна принимать военно-транспортные самолеты типа Ил 76.  Кроме того, в устье Протвы имеется причал в виде береговой вертикальной стенки из бетона с установленными на ней портальными кранами для обработки крупногабаритных грузов, поступающих на баржах по Оке. Это, то что касается инфраструктуры. Сам же секретный объект находится полностью под землей, информация о нем, как я уже говорил, отсутствует. Известно, что научный персонал и администрация базируются в здании бывшего Института физики высоких энергий имени Логунова. Все сотрудники, занятые в проекте, а также обслуживающий персонал вот уже семь лет постоянно проживают на территории Протвино и с внешним миром практически не сообщаются: свои магазины, школа, больница, служба безопасности.
И еще любопытная информация По сведениям, полученным от жителей, прилегающих к объекту населенных пунктов, над всей площадью закрытой территории на протяжении последних месяцев, время от времени, наблюдалось голубоватое свечение, а в небе кружилось что-то вроде воронки, горловиной, уходящей далеко в стратосферу.  Взволнованные местные жители, завалили нас сигналами, в социальных сетях какие страшилки только не писали. Мы пытались проверять, подключили сотрудников РАН, но без содействия Экстрабанка и «Сириуса» сами понимаете…. Возможности ограничены. Кроме того, были еще странности. Погода на территории объекта последнее время имела свойство значительно отличаться от обычной в регионе.
Директор ФСБ положил перед президентом ноутбук.
- А как вам вот это? На представленной аэрофотосъемке март месяц 2037 года. В Московской области тогда третью неделю повсеместно стоял мороз до минус пяти, снег, все сопутствующее. Внутри же объекта, как видите, зеленеет роща и даже лед на Оке аж до самого Серпухова, не встал. Вас пока не ставили в известность потому, как доложить было особо нечего. Одни предположения. Думали вот разберемся…
-Разобрались?
Президент в сердцах захлопнул компьютер.
Он хотел что-то сказать, но только махнул рукой, повернувшись к начальнику личной охраны Льву Сергееву, что уже минут пять, стоял подле него с трубкой в руке
- Что у тебя?
- Игорь Иванович, ваша жена на линии. - шепнул тот, протянув президенту трубку. -  Ее вместе с внуками подготовили, как вы просили, к эвакуации. - Охранник посмотрел на часы. - Вертолет уже подан в загородную резиденцию. Так что, не позднее, чем через час они будут переходить… границу.  Елена Петровна спрашивает, когда вас ждать, извините за фигуру речи, на том свете.
«Черт, совсем забыл в связи с этой апокалиптической свистопляской, что у меня есть семья, -  подумал президент. - Уже два дня не был дома, разговаривал только пару раз с женой на бегу.».
И действительно, с того момента, как его огорошил ворвавшийся в кабинет Алексей Константинович, президент даже прикорнул, наверное, в общей сложности, часа на два, сидя в кресле. А когда отдыхать? Одна за другой шли консультации с Академией наук, с Минобороны, МЧС, МВД. Каждый час приносил новые, все более ужасающие вести. Надо было срочно реагировать, заставлять, мотивировать людей несмотря ни на что выполнять свой профессиональный, гражданский, человеческий долг: подстанции должны снабжать потребителей электроэнергией, транспорт должен бесперебойно работать, медицинские учреждения принимать пациентов, полиция – поддерживать общественный порядок. А чтобы у него было право требовать с подчиненных, он сам должен подавать пример – как бы ему ни хотелось бросить все к чертям и провести это ужасное время рядом с семьей. Правда с каждым часом держать ситуацию под контролем становилось все сложнее, а временами это казалось откровенно невозможным. Тяжело было видеть, как власть уходит, словно песок сквозь пальцы, как рассыпается в прах то, что он годами собирал по кирпичику.
- Продолжайте обсуждение без меня, господа. Я сейчас вернусь.
Приняв трубку у Льва, президент удалился в свой кабинет, по дороге сосчитав до десяти и обратно, чтобы снять стресс и восстановить дыхание. Не хватало еще напугать жену – у нее и так гипертония. Не получилось.  Взгляд упал на томик Свода Законов Российской империи. А вот это, наверное, будет в самый раз. С тех пор, как президент потерял сына в эпидемию бешенного вируса, он начал прибегать к испытанному веками средству душевной анестезии. Только это хоть как-то еще брало. Дальше больше. Он даже тайничок, оборудовал у себя в книжном шкафу. Употреблял, само собой осторожно, дозированно, а не так, как порой ему хотелось, наотмашь, до потери памяти. Если б не кресло, не публичная должность, где все вокруг спят и видят, как Акелла промахнется, он, наверное, уже давно бы «дирижировал оркестром». Но так не хочется давать шептунам повода злословить за спиной. Гордость, наверное. Да и глупо это, недальновидно, даже опасно. Поэтому усилием воли он держит себя в форме. Вот выйдет на пенсию, там попроще будет, да и времени побольше.
-Привет, душа моя. Как там у вас в Ново- Огарево? – сказал он в трубку нарочито безмятежным тоном, после того, как задвинул пустую бутыль за корешки книг.
В зал совещаний он вернулся в самый разгар спора.
Присутствующие разделились на две партии. Их можно было условно назвать партия «Там» и партия «Здесь».  Была еще третья небольшая группа – из тех, кто пока не определился.
- 20: 54 до конца света, - говорил председатель Совета Федерации.  - Считаю, что сенаторы уже могут в принципе быть, что называется, свободны. От нас в этом мире уже ничего не зависит. В новой реальности от нашего присутствия будет больше проку. Надо будет сориентироваться на местах, разработать если не законы, то хотя бы самые общие инструкции по взаимодействию между гражданами и властью.
-Но тогда и Государственная Дума в полном составе нужнее там, -  вступил в спор спикер нижнего парламента. -  Я отменил пленарное заседание, посвященное усовершенствованию таможенного дела Российской Федерации по причине утраты вопросом актуальности. Все депутаты на низком старте. Ждем с нетерпением, когда сможем приступить к работе в новом свете.
- Конечно, давайте все дадим деру, - презрительно усмехался министр обороны, - А тут, значит, трава не расти.
-Вы как всегда недалеки от истины, господин генерал армии, тут и впрямь скоро ничего расти не будет.
- Вот, значит, что, -  президент постучал чайной ложкой по бутылке с минеральной водой, прекращая прения. - Я отдал распоряжение авиакомпании «Россия» подготовить двадцать вертолетов МИ 8 и пять вертолетов МИ 6 для перевозки в Протвино федеральных чиновников вместе с их семьями. Симферопольское шоссе, насколько мне известно, стоит наглухо.  Посадка на вертолеты будет происходить на Старой площади. Как мне сейчас доложили, эвакуация уже началась. Можете сообщить эту информацию своим семьям и сотрудникам.
Что же касается собравшихся в этом зале, то они, включая меня, покинут наш мир ровно за два часа до конца света. И это не обсуждается. Да, еще вопрос. – нахмурился президент, как это бывало с ним всегда, когда он собирался довести до сведения коллег важную информацию, - Кто-то из присутствующих на совещании должен остаться в Кремле, в моем рабочем кабинете, до самого конца.  Высшая исполнительная власть в Российской Федерации обязана действовать до последней секунды, до того момента, пока не остановятся часы. Не могу приказывать, но…
Президент медленно обвел взглядом свое ближнее окружение, словно выбирая наиболее подходящую кандидатуру. Так удав обычно смотрит на жертву.
Все «кролики» словно по команде опустили глаза.
- Значит добровольцев нет?
- А вы бы сами…
«Так, а это еще там кто?»
Президент прищурившись посмотрел на самый дальний край стола. Там с открытым от ужаса ртом, глубоко вдавившись в кресло, сидел бледной тенью, его помощник, Алексей Константинович, и похоже сам уже был не рад тому, что ненароком сорвалось у него с языка.
«Осмелел, - усмехнулся про себя президент, -  Вот оно, начинается. Еще два дня назад, этот трихоцефал скорее откусил бы себе язык, чем произнес бы такое.  А сейчас власть меняется, уплывает к новым хозяевам жизни - компаниям типа Сириуса и Экстрабанка.  У них ключи от будущего. Тамошнего будущего. А я.… я похоже уже в прошлом. Но с другой стороны, как это не прискорбно сознавать, в чем-то он прав».
- Ну что ж, возможно я бы и воспользовался вашим советом, господин государственный советник, - покачав головой, холодно отозвался президент, - Думал уже об этом. Но по ту сторону реальности, в жестких условиях противодействия со стороны мирового… да со всех сторон, мы должны постараться сохранить свое государство, свою общность, а значит там должна быть сильная властная вертикаль и президент, коль скоро у нас президентская республика. Там, возможно, на годы или даже века, здесь, увы, только на два часа.  Я не могу разорваться.
«Интересно, поверили они, что я говорю искренне? - подумал президент, глядя на притихший совет. - Говорю, заботясь, в первую очередь, о пользе дела. Впрочем, я и сам до конца не верю своим словам. Хотя очень хотел бы. Но стоит только представить, что в течение нескольких часов для меня все закончится… а главное, что больше не увижу своих…  Тяжко.
- Ну что, насколько я понял, желающих нет.  Значит будем тянуть жребий.
- Не надо ничего тянуть.
 Из-за стола встал министр обороны. Президенту, как и всем вокруг, он внушал уважение.  Боевой офицер, заслуженный генерал, да и просто повидавший жизнь вдоль и поперек старец. Насколько было известно президенту, министр был практически одинок.  Всех близких схоронил во время эпидемии в тридцатом году. Но сам, как вековой дуб, в который много раз била молния, держался. Только обуглился дочерна внутри весь. Несгибаемой воли человек, человечище. Про таких говорят: «Без лести предан». И что характерно, не начальству- отечеству. Антикварное по нынешним временам качество.
- Значит вы? - не то удивился, не то обрадовался президент, что неприятный вопрос решился так легко.
- Да. Всю жизнь мечтал вас подсидеть. – смущенно улыбнулся генерал, - Хотя бы на пару часов.
 - И вы этого достойны. Я тотчас же подпишу указ. - торжественно сказал президент и встав с места, хлопнул несколько раз в ладоши.
Вместе с ним с видимым облегчением принялся аплодировать весь кабинет для заседаний.

Глава 10 Родственные связи
     Три часа назад Егор проводил жену с детьми до огромного Шевроле Тахо, занявшего половину парковки у подъезда. За все время пока Алька с детьми грузились, Антон и не подумал выйти из машины, сидел спрятавшись за огромными тонированными стеклами, даже вещи складывать не помогал. Спасибо, что хоть нажал на кнопку автоматического открывания багажника. Впрочем, наверное, и правильно сделал. Неизвестно, смог бы Егор сдержаться при виде его мерзкой физиономии (Егор не помнил, как выглядел Антон, но все равно считал, что морда у него омерзительная), и тогда, глядишь, мир лишился бы порядочного человека, а дети надежды на спасение. Прощались скомкано. Старший смеялся и радовался, думал, что его просто везут на отдых.  Алька, предусмотрительно сказала сыну, что дядя Антон отвезет их на дачу за город, где спокойно и весело, где светит ясное солнышко, где воздух пахнет медом, где есть лес и река и не летают постоянно над головой вертолеты, от грохота которых у всех болят уши. И самое главное, где не нависает над головой эта чернеющая пустота. Егор, изо всех сил старался сохранять безмятежность – похлопал по плечу старшего, сказал, чтоб слушался маму.  И лишь прижавшись щекой к потной со сна головке мелкой, непроизвольно всхлипнул, вздрогнул всем телом, но тут же взял себя в руки и улыбнулся. Алька тоже прощалась сдержано, с оглядкой на Антона, как будто. Даже не обнялись. Почти официально подала Егору на прощанье руку, хотя в глазах у нее (он точно видел) застыли два крупных янтаря. Он руку не принял. Не смог себя пересилить, как ни хотел. Чтоб не искушаться, убрал свою ладонь за спину. Нет, хорошо все-таки, что она не стала его обнимать.  Алька же, словно, не обратив на этот демарш внимания (а может и правда не обратила), несла без остановки, какую-то чушь – вроде того, чтобы Егор обязательно доел в холодильнике рыбные котлеты, чтобы не забывал утром, как прописал врач, делать дыхательную гимнастику, что порошок для стиральной машины она переложила на кухню под раковину… Потом спохватилась – оставила на тумбочке зарядку для смартфона. Егор машинально махал вслед удаляющемуся автомобилю, а когда тот скрылся за поворотом, достал из кармана сигареты и прикурил.  Жадно втянул в легкие едкий дым. Одним затягом. Пока сигарета не растаяла на треть.  Голова вдруг закружилась, как когда-то в детстве, когда он подначиваемый старшими пацанами закурил впервые в жизни.  Егор качнулся и сел – почти упал – на асфальт.  Его не держали ноги.
 Это было три часа назад. А сейчас, сидя с бутылкой водки, к горлышку которой он время от времени прикладывался, Егор отрешенно смотрел телевизор. Шел репортаж с подножья Каракорума. Наверху как раз стиралась самая страшная и неприступная вершина мира К2, унесшая человеческих жизней, больше чем все другие вместе взятые, включая Эверест. Теперь пришла очередь ее самой. Через каких-нибудь пару часов одна из самых высоких точек планеты перестанет существовать. Комментировавший событие корреспондент СNN, низкорослый истеричный то ли индиец, то ли пакистанец перешел на крик ужаса, когда огромный белоснежный купол скрылся в непроглядной тьме. «Далее ластик коснется пика Коммунизма, - безразлично подумал Егор, -  потом наступит очередь Урала, и в конце концов дело дойдет до среднерусской возвышенности. Последним исчезнет, наверное, Мертвое море, расположенное ниже уровня мирового океана».  По иронии судьбы знаковое место Содома с Гоморрой, которое первым когда-то испытало гнев Господень (впрочем, вторым, еще раньше был Вселенский Потоп), будет истреблено последним.
 Два часа назад, пока еще более-менее работала сотовая связь Егор смог дозвониться до родного дома и попрощался с матерью и младшей сестрой, что жили за две тысячи верст от Москвы, в поселке нефтяников под Югрой. Расставались сухо, буднично, словно не веря, что навсегда. Отец еще не вернулся с вахты, поэтому поговорить с ним не удалось. Сейчас Егор, глотая пьяные слезы, сожалел, что так нелепо попрощался с родными. Наверное, в тот момент, как уехала Алька с детьми для него уже наступил конец света. Он, видимо, тогда, у машины Антона, умер, и поэтому перестал хоть что-то чувствовать. Сейчас алкоголь чуть- чуть растопил лед в его душе.
«Эх, позвонить бы снова, услышать голоса родителей, сказать, как я их люблю, – думал он, - Почему-то потребность поделиться душевным теплом с близкими возникает у человека особенно остро, именно в тот момент, когда ее удовлетворить уже нет никакой возможности.»
 Тем временем телевизор демонстрировал, как в сторону порталов шли целые колонны фур, груженных антеннами 7G, фермами вышек. Отовсюду, откуда только можно, в спешном порядке вывозились сервера с базами данных. В прямом эфире показали, как в сторону главного кампуса ЦЕРН, где расположился основной трансвселенский переход на территории бывшей Европы, прямиком из Брюсселя отправляли самый мощный в мире квантовый компьютер по прозвищу BEAST.  Впечатляющее зрелище. Системные блоки грузились под усиленной охраной в военный вертолет Боинг Чинук – на крыше огромного здания, имевшего вид (если смотреть с высоты птичьего полета) распластавшейся на дне морской звезды. В черных плащ- накидках с капюшонами рассредоточившиеся по крыше охранники, были похожи на асассинов или жрецов какого-нибудь восточного темного культа. Сказали, что именно после демонтажа этого огромного дата центра, перестали работать все сводные базы данных государственных органов планеты, повсеместно просел Интернет и отключились все персональные чипы. 
Егор безуспешно терзал телефон, пытаясь снова и снова набрать родительский номер, когда в дверь позвонили.
- Алька, неужели?
Откуда-то из глубин подсознания робко постучалась надежда: а вдруг произошло чудо, и небеса решили все-таки отправить Егора в эвакуацию? Изыскали возможность? Вместо Антона, например. Надо же какая чушь лезет в голову после полбутылки. Ну а вдруг? Егор, пнув, подвернувшийся под ногу табурет, метнулся к двери.
Но это был всего лишь сосед со второго этажа.
Принес флешку с долгом. Две тысячи электронных рублей. Егор уже и забыл про них. Нашел, понимаешь, время. Хотя, когда еще отдавать долги, как не перед концом света? В будущей жизни (коль скоро она есть, конечно), в обращении, наверное, будет уже другая валюта, если будет вообще.
Наклонившись, чтоб поднять опрокинутый табурет, Егор заметил валявшуюся на полу Машкину куклу, которую впопыхах забыли взять с собой. Усадив пупса между подушек на кроватку дочери, Егор обессиленно сел рядом, положил ладонь на маленькую пластмассовую головку. Плечи непроизвольно задрожали, из груди вырвался стон.
На небе было 15: 21 до конца света, когда в квартиру ввалились, будто снег на голову, тесть с тещей. Оба запыхавшиеся, тесть так вообще в мыле – словно только что первым пришел к финишу после Стипль-чеза на скаковой дорожке. Егор аж рот открыл, увидев их, навьюченных чемоданами и тюками. Странно. Егор думал, что они сейчас уже таможню на портале проходят. Подзадержались что-то чутка на этой грешной земле.  А может решили, наконец, поделиться золотишком с никудышным зятем? Бывают же в жизни чудеса.
- Вы ничего не попутали, мама? - усмехнулся Егор, не сдержав улыбки.  Несмотря на довольно комфортные двадцать градусов тепла, Людмила Прокофьевна была закутана в ондатровую шубу, на спине висел распухший туристический рюкзак. В руках теща держала системный блок компьютера,
 -  У меня в квартире портала нет, к сожалению. Вам надо принять на сто двадцать километров южнее.
- Все шутишь, шутник, - прошелестела теща побелевшими от натуги губами и плюхнулась, как куль с песком на банкетку, - О, да от тебя пахнет. Надрался уже по случаю?  Связалась же дочь с алкоголиком.
- Машина сломалась, - привнес ясность в ситуацию Вадик, обессилено рухнув рядом с женой. Тесть выглядел не менее комично. Драповое пальто с разбухшими карманами, на голове сомбреро, вокруг шеи в три оборота намотан любимый канареечного цвета шерстяной шарф. На каждом запястье – по несколько дорогих часов, на носу – висели солнцезащитные очки хамелеон.
 - Искры нет. – он удрученно шмыгнул носом и посмотрел на Егора поверх очков, -  Электроника работает, кондиционер там, бортовой компьютер, а искры, как не бывало.  Вроде и ТО недавно проходил. В двух кварталах отсюда встали.
- Говорила тебе, Вадик, намучаешься ты с Китайским автопромом. – рыкнула теща, с облегчением распахнув шубу, под которой обнаружилось массивное, во всю грудь, колье, не меньше, (и уж точно не дешевле) чем у фараона египетского, - В самый ответственной момент подведет. Да отпусти ты наконец чемоданы, пентюх.
- Водички не дашь, в горле пересохло? -  прошелестел тесть спекшимися губами, оставив чемоданы и рюкзаки в покое. Почувствовав телесную свободу, Вадик сосредоточенно, словно проверяя свое функциональное состояние, пошевелил, затекшими членами, последовательно от позвонков шеи до икр. Получилось забавно.
«Так собаки обычно отряхиваются. - подумал Егор. – После того, как искупаются».
Егор налил водопроводной воды в пустую полуторалитровую бутылку из-под минеральной, при том, что рядом стояли две такие же нераспечатанные. То есть сперва он, как хлебосольный хозяин, на автомате схватил минералку, но потом, поставил ее на место, хмыкнув «По заслугам и почет».
 Пока тесть лакал, как верблюд, воду, теща старалась изо всех сил производить благоприятное впечатление. Испугалась, наверное, что перегнула палку с алкоголиком.  Видимо, не просто так эта парочка к нему завалилась. Что-то им было от Егора надо.
- …Так что с твоими уже все в порядке.  – без умолку трещала Людмила Прокофьевна, -  Не переживай. Дочка с детьми, наверное, уже в безопасности. А там и мы, надеюсь, скоро к ним присоединимся. Мы, пока связь работала, договорились встретиться по ту сторону Протвино.  Если хочешь, привет от тебя передам. Рады будут. И не волнуйся. – с материнской заботой в голосе добавила теща, - Антон- хороший мальчик. Позаботится о жене, и о детях, как о собственных.
Она осекалась, осознав, что сморозила лишнее.
- О жене и детях? В курсе уже, смотрю.
 И тут у Егора в голове все прояснилось, все стало на свои места. Сошлись дебет с кредитом.
«А ведь без активного участия любимой тещеньки в этой матримониальной комбинации не обошлось. - подумал он, - Мало того, Людмила Прокофьевна, по-видимому занимает в ней центральное место.»
 Теща давно хотела от никудышного зятя избавиться. Это факт.  И с Антоном, со своим, так сказать, коллегой, она в свое время познакомила дочь тоже не случайно. Зазвала на юбилей молодого перспективного парня в сыны ей годящегося. Точнее в зятья.  Неспроста. И потом похоже постоянно их сводила, не забывая при этом капать Альке на мозг критикой никчемного мужа. А вода, как известно, камень точит – не то что мозг, размягченный рекламой Экстрабанка. Так что она, она – главный бес-искуситель. Провокатор. Тем не менее, до поры отношения у Альки с Антоном, несмотря на все усилия со стороны матери, развивались ни шатко, ни валко. Может быть потихоньку и совсем бы заглохли. А тут раз, и сразу в дамки. Не было счастья, да несчастье помогло. А иначе откуда бы этот Антон узнал про низкий рейтинг Альки и про проблемы с эвакуацией? Сама Алька вряд ли бы стала болтать, да к тому же еще и предлагаться в жены. Егор вспомнил, как жена металась в отчаянии, как умоляла его найти решение проблемы. А узнав, значит, позвонил. Причем, сазу же после того, как они решили с Алькой сдаться на милость родителей. Совпадение? Ха-ха.
Егор сейчас был практически уверен, что это Людмила Прокофьевна надоумила Антона позвонить Альке.
«Поэтому-то и золота дочери не дала, чтобы тем самым ее перед фактом выбора поставить. – дошло до Егора, - Подстегнула сволочь. Интриганка. Зря я, наверное, с Алькой у машины холоден был.  Можно было бы и помягче. Эх, поговорить бы с ней сейчас, просто поговорить. Но связь, эта гребаная связь…»
- А от меня вам чего надо теперь? - с ледяным Норд Остом в голосе, уточнил Егор. - У вас теперь как бы Антон есть.
Он изо всех сил боролся с желанием дать своим родственничкам по башке и отобрать золотишко, что у них наверняка распихано по карманам. Даже убивать не надо, FINIS это сделает за него. Просто примотать скотчем к батарее. До конца света никто бы этой парочки точно не хватился. А что? Зачетный был бы ход. Да одно колье, что болтается на шее у мамы, подняло бы ему рейтинг стразу пунктов на двести, не говоря уж о том, что оттопыривает внутренний карман Вадикова пальто. Только, как бы он после этого в глаза Альке смотрел.
-  Нам нужна машина. – сказал Вадик, поежившись, словно прочитал мысли Егора.
- Вызывайте такси, - безразлично пожал плечами Егор. -  Каршеринг есть, в конце концов.
- Ты видел вокруг хоть одну свободную машину, Егор? Все, как один бросились перемещаться. Великое переселение народов. Сидели бы дома, смотрели бы телевизор, в конце концов, пили бы горькую, как ты, например. Так нет же…
Порывшись в куртке, висевшей на плечиках, Егор, не даже не стараясь как-то замаскировать свое презрение, швырнул тестю ключи.
– Машина во дворе. Проваливайте. Что-то еще?
Глаза Вадика сделались совсем маслеными. Людмила Прокофьевна, между тем, увлеченно рассматривала безукоризненный маникюр на своих холеных белых руках. Она всегда считала ниже своего достоинства просить. Тем более Егора. Для таких случаев у нее был Вадик.
- А ты не мог бы поехать с нами? – решился, наконец тесть. – До Протвино, после некоторых колебаний, уточнил он, освобождая свое предложение от налета двусмысленности.
- Интересно зачем? – спросил, встрепенувшийся было Егор.
- Честно? 
- Попробуйте, если получится. 
- У тебя механическая коробка, а я всю жизнь ездил на автомате, - тесть удрученно вздохнул, - Слишком мало времени осталось, чтоб переучиваться.
Несмотря на трагизм положения и наглость собственно просьбы Егор еле сдержался, чтобы не расхохотаться тестю в лицо. И сказал, то, чего еще секунду назад от себя не ожидать не мог.
-  И что я буду с этого иметь? Золото?
- Я мог бы тебе сейчас наплести, - тесть вытер взопревшую лысину, -  Что вручу тебе по факту доставки слиток величиной с голову. Но врать я не умею, а правда заключается в том, что у меня, увы, нет золота. Тем более ты, наверняка, попросишь задаток.
- В таком случае может быть подскажете, что меня заставит двинуть хоть пальцем ради вас?
- Три вещи, - принялся считать Вадик, - Во- первых любовь, Егор. Не к нам с Людмилой Прокофьевной, конечно… к своим детям. Ты же, конечно, хочешь, чтобы в том мире у них была полноценная семья, бабушка с дедушкой. Потом, я все-таки рассчитываю на твою порядочность. Мне очень жаль, честно, что ты остаешься. Мне…нам обоим с Людмилой Прокофьевной горько что ты не вышел рейтингом…Всем сердцем.  Но зато у тебя есть уникальная святая возможность помочь ближним. Такое не каждому …да. Это красиво, по-мужски, это высоконравственно…
Оседлав своего конька, Романист-Вадик окрылился, воспрял. Затравленное его лицо исполнилось благородства и теперь излучало прямо-таки неземной свет. Он, наверное, сам себе нравился в этот момент, считал себя неотразимым в своем красноречии.
-Ну и, наконец, третье. –«приземлился» он, закончив монолог на более-менее естественной ноте, - Ты ведь ничего не теряешь. Какая, тебе разница, где настигнет конец света – в пути или дома у телевизора?
«Про порядочных людей мы уже где-то слыхали.  -  с кривой усмешкой подумал Егор, собственно и не ожидавший получить от не битого жизнью беллетриста ничего, кроме порции дешевой патетики, -  Насчет детей- это аргумент ниже пояса... Хотя, в одном Вадик прав точно. Разницы, где накроет конец света, никакой. Только вот компания, в которой я проведу последние часы, значение имеет.»
 Но вслух говорить об этом тестю он не стал. Как и о том, что есть еще одно, упущенное Вадиком, существенное обстоятельство, ставшее в конце концов решающим.
-  Поклажу свою понесете в машину сами, - сказал Егор, забирая у едва живого от стресса Вадика ключи, - А-то я последнее время слегка ослаб.
-Только к машине нашей заскочим? -  с вопросительной интонацией в голосе уточнил Вадик, виновато опустив глаза, - Ага? Там еще вещи остались. Два квартала всего.
- Авантюра. - утробно скрипнула теща, скользнув взглядом по почти порожней бутылке, из которой только что на дорожку отхлебнул Егор. Теперь, когда все решилось благополучно она могла показать свой характер, - Этот алкаш нас раньше конца света угробит.  Учтите, это все только до первого поста ГАИ
- Дорогая, ты видела сейчас где-нибудь на улице ГАИ? – примирительно сказал Вадик. – И потом у нас просто нет других вариантов….

Глава 11 Дорога жизни
    Как это ни странно, но в самой Москве дорожная обстановка оказалась относительно спокойной, движение не было сумбурным, несмотря на то, что светофоры, в лучшем случае, лишь издевательски подмигивали автомобилистам желтым глазом.  Зато совсем рядом с домом Егор увидел армейский бронеавтомобиль Тигр. Перед ним стоял регулировщик в разгрузочном жилете, и деловито управлял транспортными потоками. Если исключить проезжую часть, то на улицах было почти безлюдно. Те, кто не уехал в эвакуацию, старались лишний раз не высовываться из квартир. Опасно. Да и незачем. Магазины уже давно не работают, учреждения тоже, зато со стороны торговых и деловых центров, время от времени, доносятся подозрительные хлопки. Город съежился, насупился, замерев в ожидании скорой развязки.  У Егора в какой-то момент возникло чувство, что он перемещается внутри осажденной крепости. Наверное, так оно и было. И судя по тому, как менялось небо над городом, кольцо блокады с каждой минутой сжималось все сильнее.  Вот автомобиль нагнала длинная вереница камуфлированных грузовиков, сопровождаемая несколькими БМП, вот прямо над головой в боевом порядке с грохотом пронеслась группа военных вертолетов.  За время движения по Варшавскому шоссе Егору несколько раз приходилось прижиматься к обочине, пропуская следовавшие одна за другой военные колонны. Тем не менее МКАД он проскочил, даже не заметив этого.
Первые ощутимые проблемы с трафиком начались уже у Подольска. Движение неожиданно стало плотным. Машины слились в один сплошной поток, подобный тем, что бывали тут до войны (Егор успел их застать) в летние пятничные вечера. По мере продвижения обстановка становилась все более и более сложной. Тридцать километров Симферопольского шоссе до съезда на Столбовую Егор преодолел уже за 4 часа.  В этой точке маршрута у многих беженцев стала возникать еще одна проблема. Горючее.  Топливо в режиме разгон- торможение стремительно убывало, а заправки на трассе давно не работали. Так что бензин, в какой-то момент, стал, что называется, на вес золота.  Буквально. Егор понял это, когда увидел на обочине понурого мужика с табличкой «Куплю АИ, 1 литр -1гр золота» в руках.  Хорошо, что в багажнике Егор всегда держал две полные двадцатилитровые канистры с девяносто вторым. Автомобили, чьи хозяева, были не столь предусмотрительны, глохли прямо на полосе, их тут же, к вящему негодованию остальных, бросали, прихватив с собой самое необходимое. Те, кто ехал следом, чертыхаясь и матерясь, собирались по десять- пятнадцать человек и сталкивали помехи в кюветы. Где-то начиная от Шарапово можно было наблюдать довольно жуткую картину: по обочинам вдоль шоссе понуро тянулись с чемоданами и вещмешками вереницы безлошадных. Тянулись, несмотря на невозможность добраться до портала своим ходом – если только FINIS не добавит вдруг дополнительное время. Овертайм часов эдак в сорок.  Нет, вместо того, чтобы плюнуть на все, уйти в сторону с дороги и отдохнуть где –нибудь на живописной полянке с бутылочкой пива (у кого есть), люди, изнуряя себя, упрямо тащились вперед, подчиняясь самому сильному из инстинктов - жажде жизни. Периодически, то там, то тут, кто-то выходил из колонны на полосу движения и принимался голосовать, энергично размахивая руками – безуспешно. Голосующего, возмущенно сигналя, объезжали – машины, следовавшие к порталу, были и без попутчиков заполнены под завязку, не пассажирами, так барахлом. А движение тем временем становилось все сложнее.  Машины ползли уже еле-еле, с трудом обгоняя пешеходный поток. Казалось, сам воздух на трассе был пропитан статическим напряжением, исходившим от человеческих масс. Поднеси искру - вспыхнет.  Впрочем, удивляться тут нечему. Для того, чтобы волосы на голове встали колом, а по коже пробежали мурашки, достаточно было просто поднять глаза к небу, которое уже почти полностью растворилось… даже не в космосе, не во тьме, а в черной, зияющей, не имеющей ничего общего с жизнью, пустоте. Пустота наползала медленно и неуклонно, как черная туча перед грозой. Некоторые от такой апокалиптической картины седели на глазах, иные тряслись словно в лихорадке и кусали свои языки. Жутко. Присмотреться, адаптировать психику к зрелищу было невозможно. Так же невозможно, как, например, пытаться долго смотреть на солнце в зените. Если в случае со светилом промедление угрожает слепотой глаз, то обилие черного могло обернуться безумием, то есть слепотой разума. Сам Егор, как и все вокруг, старался вверх не смотреть. Если случайно цеплял взглядом адскую надпись с таймером, захватившую уже половину неба, то тут же отворачивался.
Как-то Егор оказался свидетелем весьма характерной сцены. Одна уже далеко не молодая женщина, из потока беженцев, двигавшихся вдоль обочины, в какой-то момент отчаялась голосовать и выбежала на дорогу перед проезжающим мерседесом, упала плашмя на капот. Она непрерывно что-то кричала, о чем-то молила. Похоже, на фоне происходящего у нее случилась истерика. Из остановившейся машины вылез дородный мужик в тройке и попытался сначала деликатно отодрать женщину от капота. Безуспешно.  Растерялся. Обернулся на сигналивших. Неуверенно, а потом смелее ударил сопротивлявшуюся в живот – и отшвырнул в кювет. Егор, ужаснувшись, понял, что не осуждает его. Даже вроде, как понимает. Все справедливо, она стала помехой и ее следует убрать. И такой помехой может стать любой из присутствующих.  Закон человеческих джунглей.
«Как быстро мы одичали, - подумал Егор, безучастно наблюдая за тем, как обессилевшая женщина с трудом пытается встать с колен, - Как легко человек превращается в животное, движимое примитивными инстинктами. А может мы всегда и были такими?»
Еще вчера он, наверняка, вышел бы из своей машины, чтобы вмешаться – но это было вчера. За последние несколько часов Егор разучился удивляться, возмущаться, чувствовать и сопереживать. Сейчас он был в состоянии только констатировать.
До Чехова огромная гусеница, сложенная из десятков тысяч автомобилей, еще как-то ползла, а дальше все встало окончательно и бесповоротно. Даже при том что машинами давно уже была занята и встречная полоса – в сторону Москвы движения все равно не наблюдалось. И весь этот бескрайний железный поток пыхтя и сигналя замер в одном утомительном напряженном ожидании.
  Егор был почти спокоен.  Не исключено, что он был самым безмятежным из всех беглецов, собравшихся волей судьбы на этом шоссе, ибо он, наверное, был тем единственным беглецом, который ничего не терял от промедления. То есть, почти ничего не терял. Тестя тоже, казалось, ничего уже не трогало. После своего выспреннего спича, он не проронил ни слова.  Ушел в себя. Только отрешенно смотрел на небо, хронометр в котором показывал 09:53: 32  до конца света. Егору показалось, что это безразличие внешнее, кажущееся, сродни прострации. На самом же деле Вадик, по обыкновению, вручив попечение о своей персоне заботам окружающих, расслабился, благоразумно решив - будь что будет. Но тем не менее, он все равно не оставался совсем уж бесстрастным. Он страдал по-своему, как истинная творческая личность – безуспешно подбирая емкий и эффектный текст для своей эпитафии.
Зато теща суетилась за двоих, каждые пять минут дергая Егора за рукав: едем, нет? Ну, когда уже поедем? Скоро? Да? А чего мы еще тогда стоим?
Когда у Егора от ее нескончаемого треска заболела голова, он вышел покурить и размяться.
Впереди застыл черный Лэнд Крузер. На заднем сидении, среди баулов и сумок сидели две женщины, между ними, улегшись валетом, спали двое малолетних детей. Одна из женщин, пожилая, обреченно опустила подбородок на грудь и казалось спала, вторая – значительно моложе, лет тридцати – тихонько гладила голову малыша на своих коленях, плечи ее вздрагивали. Когда Егор поравнялся с передней пассажирской дверью, из распахнутого окна высунулась грустная морда рыжего спаниеля с безвольно повисшим ушами. Затем к Егору подошел водитель – крепкий начинающий седеть мужик с сигаретой в зубах. Осанка, выправка выдавали в нем военного или кого-то в этом роде.
- Огонька не найдется?
Егор потянул мужику зажигалку. Какое-то время курили в молчании. Мужик все это время с интересом смотрел то на Егора, то на его машину.
- Здесь ловить уже нечего, -  наконец сказал мужик, прикуривая от своего бычка вторую сигарету, - Так до конца света и простоим.
- Похоже на то. 
- Правда есть варианты, - добавил он, лукаво прищурившись, -  Можно уйти с шоссе. Не на Серпухов ломиться, вместе со всеми, а западнее взять, через Оболенск.
Мужик на секунду исчез в машине, обратно вернулся с картой в руках.
- Вот смотри, -  разложив карту на капоте, мужик ногтем прочертил по ней извилистый путь, - Лишних километров сто, конечно, наберется, но оно того стоит.  Там, тоже, полагаю, местами можно воткнуться в пробку.  Но если знать козьи тропы, и грамотно обходить заторы, то думаю, шанс проскочить есть.
- Откуда такая уверенность?
- Уверенности нет, есть надежда и некоторое знание местности. Я в этом районе вырос, начальником местной дорожной полиции отпахал последние 10 лет. Кстати, как тебе с таким выхлопом за рулем, - ухмыльнулся мужик, -  ничего?
- Оштрафуете?
- Не в этот раз, -  мужик ухмыльнулся снова, - Ну так ты со мной?
- Идея любопытная, конечно. А почему вы решили взять меня в долю?
- Все очень просто, -  ухмылка превратилась в улыбку, - Ты на отморозка не похож…
«Это точно. - подумал Егор, - Не похож.» Окружающие и впрямь испытывали к нему доверие.  Это не значит, что он всем нравился (взять тещу, например), но подлости от него, фортелей грязных никто никогда не ждал. Люди каким-то внутренним первобытным чутьем просекали его надежность. С одной стороны, это помогало Егору в жизни (как сейчас), с другой (как в случае с той же тещей) вредило. Попробовала бы она мутить свои интриги за его спиной, зная, что он большой бяка? Навряд ли.
- Там по пути будет много пересеченки. - продолжал тем временем мужик, - Потом несколько мест хлипких. Болото.  Два внедорожника всегда лучше, чем один.  В крайнем случае подтянуть друг друга можно. А тут еще, в деревнях, где народа поменьше, слышал, шалят вовсю. Но две машины- это, что ни говори, две машины. Прежде, чем остановить -два раза подумаешь. К тому же у меня вот.
Повернувшись боком, гаишник продемонстрировал Егору пистолет Макарова в набедренной кобуре.
«Табельный, наверное-  решил Егор» Неизвестно, похвастаться решил мужик или припугнуть компаньона, но на всякий случай Егор тоже не остался в долгу. Знай наших. Распахнув борта куртки, засветил травматическую «Осу».
Между тем сзади раздались нетерпеливые сигналы клаксонов – пока Егор с гаишником точили лясы, пробка продвинулась метров на сто.
- Ну? – улыбнулся мужик, -  По коням? Я первый, ты за мной. Сейчас будет съезд на Чепелево, обойдем Чехов с севера, а дальше, как говорится, огородами.
Ударив по рукам, попутчики- компаньоны разошлись по машинам, готовясь приступить к реализации задуманного плана. Скоро рыжие уши спаниеля уже развевались на ветру обдуваемые стремительным встречным потоком.
 Не соврал гаишник.  Ехали хоть и тяжело местами, но все-таки ехали, каждая минута приближала кортеж к заветной цели. Были участки шоссе совсем пустые, где-то приходилось съезжать с запруженных второстепенных дорог. Гаишник вел уверенно, объезжая скопления автомобилей по проселочным гравийкам, а кое-где, как и обещал, вообще по бездорожью. Пробирались лесными балками, садовыми товариществами, заросшими, еще с советских, наверное, времен, ивняком и крапивой обветшалыми коровниками.  Короче, как он правильно выразился, «огородами».  Когда проезжали какую-то из пустынных деревень, стоявшая у автобусной остановки Тойота с отчаянно тонированными стеклами, вдруг резко тронулась с места и понеслась следом.  Свернули на лесную дорогу. Тойота не ускорялась, но и не отставала, соблюдая дистанцию метров в сто.  Впереди показался разбитый мост через овраг, на котором поневоле пришлось бы сбросить скорость до минимума.  Перед самым мостом Тойота пошла на сближение, гаишник, даже не стал выяснять, что там у кого на уме – пропустил вперед машину Егора, высунул руку в окно, и, на ходу, не целясь, выстрелил в сторону странного автомобиля.  Глядя на действия напарника, произвел выстрел в воздух и Егор. Большего, впрочем, и не потребовалось – водитель Тойоты свои ближайшие перспективы оценил правильно. Машина резко, с заносом, развернулась и исчезла в дорожной пыли.
 Надо сказать, что это была единственная нештатная ситуация, произошедшая за три часа пути. После инцидента у моста поехали, как по маслу. Сложилось ощущение, что шакалы с Тойоты передали по радио, всем своим постам что мотаются, мол, тут по окрестностям какие-то сумасшедшие на двух джипах, ну так вот, с ними лучше не связываться. 


 
Глава 12 Поручение
   По ощущениям они уже были где-то на ближних подступах к Протвино, когда тесть вдруг вышел из своего анабиоза. В тот момент они проезжали мимо сельского кладбища, к которому примыкал небольшой новенький еще со строительными лесами на куполах, храм. В окошках плясали блики от лампад и свечей. Неужели еще служит кто-то? Хотя, если разобраться, когда еще служить как не сейчас?
- Заедем на минутку? – положил руку на плечо Егора тесть, - Возьмем благословение в дорогу, а?
Надо же, а Егор даже не знал, что Вадик верующий. Может и жаль, что они не говорили с ним никогда по душам. Глядишь, выяснилось бы, что и как человечишка он не полная дрянь. Впрочем, в минуты опасностей и тревог атеистов нет.
Егор кивнул, решив, что встреча со священником ему тоже бы не помешала. Неожиданно для себя самого он вдруг собрался исповедоваться. 
«Вот ведь, как судьба распорядилась. - подумал он, украдкой посматривая на Вадика в зеркало. – Кому благословение на дорогу, кому остается лишь душу почистить. Может неспроста этот храм перед ними возник».
Егор относил себя к православным верующим. Еще в младенчестве прабабка настояла, чтоб его окрестили. Правда в храме с той крещенской купели он не появлялся ни разу. Тем не менее, к православию всегда относился с пониманием и уважением. Впрочем, нет, был он однажды в храме. На экскурсии в Коломенском. Свечку поставил. Эх, он бы сейчас, кажется миллион свечек поставил, только бы со своими увидеться еще разок, хоть краешком глаза посмотреть на детей, на жену, какой бы она ни была. Попрощаться по-человечески. Если уж говорить откровенно, Егор отправился в путь лишь в робкой надежде встретить у перехода Альку с детьми. А вовсе не из-за дурацких аргументов Вадика.
Егор затормозил у ворот храма, впереди чуть погодя остановился и его компаньон.
- Случилось что? - высунув шею в окно, крикнул тот Егору -  Помощь нужна?
- Вот, решили зайти. – Егор вышел из машины и кивнул на синие в золотых звездах купола, -  Свечку поставить на дорожку, помолиться.  Вы с нами?
- Да нет, пожалуй, -  неуверенно сказал мужик, посмотрев на небо. - Шесть часов всего осталось. Неизвестно, как там впереди еще пойдет. Каждая минута дорога.
- Понятно. Удачи вам.
-Дальше-то знаешь, как ехать? – участливо поинтересовался напарник, вместо того чтобы помахать Егору рукой и включить форсаж, - Тут в принципе уже рядом совсем. Километров пятнадцать. И вот еще что.  На Оболенское шоссе не выезжай, встанешь.  Сначала, значит, через Занарское лесничество, потом вдоль Боровны махнешь, там рыбаки хорошую дорогу раскатали, потом… Хотя, о чем это я.
Мужик, усмехнувшись, достал из-за солнцезащитного козырька свою карту.
- На-ка, мне уже не понадобится.  Я тут почти, как дома.
- Благодарю…
- Погоди.
Мужик выудил из бардачка ручку и прочертил на карте маршрут.
- Вот так поедешь. Понял? Не иначе.
Егор утвердительно кивнул.
- Спасибо тебе, добрый человек.
- Счастливого пути.
 Бывший гаишник машинально приложил руку к виску, заставив Егора улыбнуться. Забавно.
Похлопали друг друга по плечам на прощанье. Мужик пожелал встретиться всем вместе уже по ту сторону. Егор не стал его разочаровывать. Хороший мужик, нормальный, хоть и гаишник.  А он даже не спросил, как его зовут.  С другой стороны – а зачем?
Неловко перекрестившись на одетые в строительные леса купола, Егор, поднялся по ступенькам паперти. За ним, беспокойно озираясь (место глухое) проследовал тесть. Теща предпочла остаться в машине, стеречь добро.  С усилием отворив тяжелую дверь, Егор очутился в крошечном притворе, в котором у свечной лавки сидели, тихонько переговариваясь, несколько человек: Службы не было.  При виде незнакомцев компания насторожилась, разговор как бы сам собой прекратился. Один из прихожан- коротко, по-военному стриженный парень с аккуратной бородкой клином, мельком зыркнул на Егора из-под насупленных бровей и словно невзначай положил руку на вытянутый черный предмет, прислоненный к стене.
«Карабин Сайга, - отметил про себя Егор, - Добрая машина».  У его отца когда-то был такой-же. Может и сейчас где-нибудь пылится. В сибирском поселке охотой промышлял каждый, наверное, первый представитель мужского пола. Впрочем, и женщины, эдакие Артемиды, с ружьем в руках попадались. 
- Меры предосторожности, - извиняющимся тоном сказал парень, перехватив взгляд Егора, - Время неспокойное. Все вокруг за золотом охотятся. С большевистского лихолетья кресты с куполов не срывали.
- Понимаю, - сочувственно покивал головой Егор. -  Ничего святого у людей. Но мы, собственно, не за этим. Нам бы к священнику.
- А зачем вам батюшка? – снова насторожился парень, -  Золотом он не занимается.
- Мы к нему по духовному вопросу.
- По духовному? – напряженное лицо парня чуть смягчилось, оттаяло, -  По духовному это можно.  Настоятель сейчас подойдет. А вот, кстати, и он.
 Парень приподнялся навстречу вошедшему с улицы крепкому мужчине в сером, перетянутом военным ремнем подряснике и овчинном жилете. На его широкой гренадерской груди поблескивал массивный крест.
– Отец Гавриил, тут к вам пришли. Говорят, по духовному делу.
Вместе с отцом Гавриилом, держась за руки в храм вошли две симпатичные девочки.
«Надо же, как природа постаралась, - отметил, про себя Егор, - Одна миниатюрная копия другой. Словно матрешки из одного набора».
- Идите в трапезную, вам тетя Зина чаю нальет, - подмигнул батюшка девчонкам и пригладил свою и без того идеальную бороду, - А я пока делом займусь.
Минут через тридцать Егор с отцом Гавриилом и недоверчивым парнем, которого, как оказалось, звали Евгением, уединились в трапезной.  Тесть, осенившись батюшкиным крестом, помахал у лица Егора циферблатом одного из надетых на запястье хронометров, и ушел к жене в машину. А Егор подзадержался. После подробной исповеди, давшейся довольно тяжело (проблематично с непривычки вспоминать грехи, которых, как оказалось, воз и тележка; без помощи отца Гавриила Егор точно бы не справился) батюшка неожиданно предложил исповеднику посидеть на дорожку- выпить чайку с ватрушками и липовым медом. Егор не стал делать вид, что сыт, вспомнив, что с утра крошки во рту не держал. Только пил. Даже неудобно стало за свой выхлоп перед духовным лицом. Когда стоял рядом с отцом Гавриилом у аналоя, все переживал, ждал, когда получит от него желтую карточку.  Но тот, казалось, даже не обратил на такие житейские мелочи внимания – а может не почувствовал. Плотная атмосфера в помещении была насквозь пропитана запахами ладана и воска.
- Значит к порталу? -  cпросил отец Гавриил, отхлебывая из кружки.
- Да.  Отвезу навязавшихся на мою голову родственничков и назад. - Только на своих одним глазком гляну, если повезет конечно.
 - Да уж, -  задумчиво протянул отец Гавриил, уже знакомый с семейной драмой Егора, - Только не суди жену строго. Какая мать поступила бы иначе? А еще лучше будет, если совсем простишь ее. Поверь, она не меньше твоего страдает. 
- Да разве я не вижу.
- Это ты молодец, что видишь. Постарайся простить. Так будет лучше для всех. Впрочем, я с тобой о другом хотел переговорить. – доверительно положил тяжелую ладонь на плечо Егора отец Гавриил, -  Видел двух девочек со мной?
Егор коротко кивнул.
- Это сестры.
- Трудно было не понять.
- Хорошо, что понял. Но тут еще такое дело…
И отец Гавриил рассказал Егору историю появления сестер в храме.
-… Ну а тут ты приехал, -  подытожил отец Гавриил, - И вот что я насчет тебя думаю.  Ты спасаешь не совсем, мягко говоря, приятных тебе людей. Значит человек ты отзывчивый, хороший. Добрался почти уже до места, проехав там, где другие давно встали, значит опытный. Или везучий, что в общем-то тоже неплохо. И машина у тебя, как я успел заметить, самое то для марш- броска.  Посему думаю, что тебя послал к нам Бог. Короче, возьмешься доставить девочек к порталу? Раз уж тебе все равно по пути?  Я бы может кого- нибудь из своих послал, но особо некого, да и не на чем. Все машины на приколе.
 - Отвезти смогу, только дальше-то что? Сами говорите, что рейтинг у них никудышный.
- Рейтинг да, но тут вот какой момент …
И отец Гавриил, задрав полы своего подрясника, извлек из карманов широченных брюк, как фокусник из шляпы зайца, два золотистых бруска, не оставлявших сомнения в их происхождении.
- Ни фига себе, -  присвистнул Егор, - Не думал, что увижу когда-нибудь сразу столько.
- Два кило. - С гордостью сказал отец Гавриил.
Лицо Евгения приняло, по обыкновению, подозрительное выражение, губы недоверчиво скривились.
-Отец Гавриил, вы ж тут всем по поводу и без повода говорили, что нет у вас золота. Чего обманывать-то было?
- Так я ж тебе правду сказал, - хитро улыбнулся батюшка, любуясь произведенным эффектом, - Нет у меня золота. И эти слитки, что ты видишь, тоже не мои.  Позапрошлым годом был у нас проездом один благодетель из Москвы, ты его, Жень, должен помнить. Серьезный такой мужик. На двух джипах с охраной приехал. Родственники у него вроде на кладбище похоронены. Вот он-то и оставил мне слитки. Купола золотить. Сами видите, купола-то – окрашенная жестянка. Не тот совсем вид. Не то благолепие.  Так что, не мое это золото. Божие.  Ну а как-Настя-то с Варей объявились, тут и подумал я, что-девчонкам-то оно всяко нужнее. Все равно, судя по всему, куполам золочеными не быть. Вот я и взял лопатку-то, да забрал презент из своей могилки.
- Откуда- откуда?
- Ну не совсем из могилы пока. Место под будущее захоронение мое это. Как раз рядышком с Марией, супругой моей. Там и припрятал золотишко до времени.  А что, хорошее место для клада, светлое, ровное, не сырое.  И не забудешь, куда положил, что немаловажно. Впрочем, даже если и забудешь, все равно не пропадет. Когда-нибудь да откопают.

В трапезной установилась неловкая тишина. Каждый, понятно, думал о своем. Тем не менее в воздухе, можно сказать, висел один общий вопрос, который никто из присутствующих не решался задать отцу Гавриилу.
Нарушила немую сцену женщина, принесшая к столу пакет с ватрушками.
- А у вас случайно больше ничего не завалялось, отче?
- Больше нет, Зин. – развел руками отец Гавриил, - Что тебе тут Форт Нокс что ли?
-  Мы б тогда на портал. Всем приходом … - виноватым тоном сказала Зина, не в силах отвести взгляд от слитков.
- Отец Гавриил, можно вопрос? -  спросил Егор, смущено изучая папиллярные узоры на своих ладонях.
- Валяй.
- А почему вы сами сейчас не у портала, раз, как оказалось, на золоте сидите?
- Как тебе сказать? – хитро сощурился отец Гавриил, - Нечего мне делать в том мире.
Заметив, как вытянулись лица у его собеседников, священник пояснил:
- Вот говорят, что там такая же планета, как наша. Может быть и такая, конечно, но на мой взгляд, не совсем.
- В каком смысле не совсем?
- Там еще второе тысячелетие до нашей эры, а это значит что?
- Что? – переглянулись между собой присутствующие.
-  А то и значит, что там еще две тысячи лет до рождества Христова, неучи. Значит на ту грешную землю Господь еще не пришел и не вочеловечился.  И что самое главное, он пока еще не принес свою страшную искупительную жертву на кресте.  Кстати, даже не факт, что теперь ему там позволят родиться, раз туда уже направилась столь представительная делегация, - отец Гавриил любовно взял в руки свой наперсный крест, после чего поднес его к губам и поцеловал. – Что я там с ним делать-то буду? И вообще, может там какой-нибудь другой Бог заправляет. Неет, мне другой Бог не нужен.  Как и я ему. Лучше мы уж здесь как-нибудь.
Егор завороженно слушал.
«Вот ведь смотри-ка простой сельский батюшка, а какая сила духа. –думал он. – Какая непоколебимая вера.  В то время, как все с ума вокруг сходят, от страха умирают, человечески облик из-за золота теряют, тут у него настоящий островок любви, мира и спокойствия.»
 Может и жалко, что Егор раньше не ходил в церковь, не встречал таких отцов Гавриилов. Может, и жизнь его по-другому бы шла. Может, появился бы в ней смысл, который, оказывается, стоит дороже всякого золота. Да что там золото. Дороже самой жизни.
- Ну так как? - уточнил отец Гавриил, - Могу я на тебя рассчитывать?
Егор кивнул – если немного уплотниться, то места в машине должно хватить.
- А можно я к вам заеду на обратном пути? -  вырвалось у него.
- Работник одиннадцатого часа? –  улыбнулся отец Гавриил в бороду, - Заезжай, заезжай, причастишься заодно, коль скоро уже исповедовался, -  Я как раз к тому времени литургию буду служить. Специально под конец света. За час до полного FINISа начну. Представляешь, как звучит? Последняя литургия на свете. Следующая будет уже в новой жизни, где у престола встанет сам Господь. Ну да ладно- сподобиться бы.  А ты, Егор, в таком случае, больше не ешь ничего. Сейчас вот поел и хватит. Причастие принимают натощак. Ну и, само собой, горячительного не пей, - строго добавил батюшка.
Не удержался все-таки отец Гавриил, уколол. Значит с обонянием у него все в порядке.
- Курить-то хоть можно, отец? - уточнил на всякий случай Егор.
Отец Гавриил посмотрел с мягкой укоризной во взгляде, но в то же время понимающе.
-  Хотя бы за час до причастия воздержись. Кстати, ты вообще лучше бросай. Для здоровья, говорят, не очень полезно. -  и отец Гавриил улыбнулся, осознав комичность своего предложения.
Пока собирали в дорогу сестер, Егор готовил своего коня к последнему этапу автопробега, чтобы дальше уже нигде по пути не останавливаться: подкачал шины, протер фары, залил в бак остатки последней канистры, добавил воды в бачок омывателя.
- Доверите золото и детей первому встречному? – насупился Евгений, оказавшись с отцом Гавриилом наедине. - А вам не приходило в голову, что этот заезжий молодец выбросит девчонок за первым поворотом и даст вместе с вашим золотом по газам? У него, как оказалось, и мотив есть, с семьей воссоединиться.
- Не подумал как-то, - почесал толстый нос отец Гавриил. – А может зря ты так, Жень? Мне показалось, что Егор хороший человек. Я чувствую хороших людей.
- А если плохой? Знаете, скольких таких хороших Егоров я на передовой перевидал, - продолжал брюзжать Евгений, - Если б не эти хорошие, я б сейчас, к вашему сведению, на здоровых ногах ходил. Вот вы говорите, что чувствуете хороших.  А плохих вы чувствуете?
- Нет, я чувствую только хороших, - задумался отец Гавриил. - Тем более, что и других вариантов вроде как нет… Постой! -  Отец Гавриил обрадовался внезапно осенившей его мысли, - Раз ты, Женек, такой предусмотрительный, то тебе и карты в руки. Поедешь вместе с ними и сам лично проводишь девочек до портала. Справишься?
-Я? – удивленно переспросил Евгений.
Отцу Гавриилу показалось, что тот растерялся. 
«Понятно, - подумал отец Гавриил, - Одно дело всех мазать всех вокруг черной краской, а совсем другое- лично тащиться в неизвестность ради каких-то там девочек. Насколько вольготнее и спокойнее остаток жизни провести здесь среди ватрушек.»
- А что не так? – уточнил он и строго, и в то же время ласково. - Как сказал в свое время незабвенный Иосиф Виссарионович: Не согласен - критикуй, критикуешь - предлагай, предлагаешь - делай, делаешь - отвечай!  Тем более, нам сейчас перед страшным Судом добрые дела нужно совершать. Пока есть такая возможность. Считай, что тебе еще, друг мой ситный, повезло.
Нет, что- что, а ослушаться отца Гавриила Женя не мог.  Батюшка был, наверное, единственным в мире человеком, кого он уважал и кому доверял.
- Как скажете, конечно…
Минут через пятнадцать отец Гавриил подвел к Патриоту Егора сестер с глазами на мокром месте – от свалившегося на них неожиданного счастья. Настя обнимала обеими руками пакет с ватрушками, заботливо собранными в дорогу Зинаидой. Отец Гавриил нес рюкзак с теплыми вещами, более-менее подходящего размера, из того что удалось собрать с помощью прихожан, а также предметами первой необходимости – от средств гигиены до туристического ножа.
Закутанные в шерстяной платок слитки священник, еще в храме, передал Жене.
 - Не подведи. Головой отвечаешь.
- Главное, чтобы она не подвела. – хмуро сказал, пришедший в себя Женя, похлопав ладонью по Сайге. - Если все нормально пойдет, то к литургии ждите…может даже с вашим… Егором.
-Дай-то Бог.
Немногочисленные прихожане по очереди подошли к девочкам попрощаться. Некоторые украдкой смахивали соринки с ресниц. Трудно сказать, были это слезы радости за вытянувших счастливый лотерейный билет или эмоции от расставания с несчастными милыми детками, к которым все успели за приведенные вместе сутки по-человечески привязаться. Наверное, и то и другое.
От отца Гавриила сестер пришлось отдирать чуть ли не силой.
Родственникам Егора было предложено изрядно уплотниться. У Людмилы Прокофьевны даже лицо скривилось в судороге недовольства, когда ей на колени посадили Варю. Вадик безропотно уступил Насте место у окна и сделал вид, что не замечает ствол «Сайги», упершийся ему почти в подбородок.
Отец Гавриил еще долго стоял у ворот, благословляя крестным знамением удаляющийся автомобиль. Небо уже почти над самой его головой расчерчивала надпись FINIS 05: 12.

 Глава 13 В ста шагах от рая
 У КПП на Оболенском шоссе, куда со стороны Павловки, вдоволь помыкавшись по бездорожью, вырулил, наконец Егор, прямо у дороги, по обе ее стороны, стояли два БТРа с пушками, направленными на медленно ползущий нескончаемы поток автомобилей. Умники вроде Егора, которым техника позволяла добраться в объезд основных пробок по бездорожью, также выбирались к КПП с прилегающих лесных троп, замызганные аж по самые крыши.  Их перемещение еще на дальних подходах к КПП отслеживало несколько десятков натужно гудящих – видимо тяжело вооруженных – дронов, паривших в воздухе. Можно представить негодование тех, кто, отстояв в общем потоке несколько утомительных часов, вынужден был притормаживать, пропуская наглые внедорожники, прущие со всех сторон словно саранча, Народ и без того был на взводе, а тут и оставшееся малое время утекало сквозь пальцы. «Умников» костерили во все лопатки, сигналы клаксонов слились в один душераздирающий вой. Может быть раньше, кто б и вышел разобраться, засучив рукава – но воинственный пыл граждан охлаждали две боевые машины у КПП и десяток, вооруженных Чоповцев с автоматами. Егор прекрасно понимал чувства окружающих. Он в спокойное-то время, раздражался, когда плевавшие на всех вокруг сверхчелрвеки поднимали пыль на обочине, пытаясь проскочить за счет остальных пробку. А тут цена вопроса- не внеочередная поездка на автомойку, а само время. Но сейчас Егор не принадлежал себе – ему нужно было кровь из носу выполнить поручение отца Гавриила. И что самое главное, в глубине души он все-таки надеялся, что возле портала встретит Альку с детьми и еще раз, на прощанье сможет прижать их к груди. Вероятность встречи, которая и без того была крайне мала, убывала с каждой минутой. И все же Егор усилием воли заставлял себя не отчаиваться. Про интересы Вадика с тещей, нетерпеливо ерзающей под Варей на заднем сидении, он даже не думал. Если Егора и раньше не особо заботила их судьба, то с появлением сестер, в его душе для бывших родственников банально не осталось оперативного пространства.
Деятелей вроде Егора оказалось предостаточно, так что у выезда на шоссе образовалась своя небольшая очередь из «левых» автомобилей. При этом самые ушлые пытались вклиниться со стороны даже в нее. В ответ на эти попытки честно выстаивавшие левую очередь «просто ушлые» возмущались гудками и потрясанием кулаков. Наконец Егор, с горящим от стыда лицом, не без труда протиснувшись в общий поток, смог подъехать к КПП, оборудованному четырьмя шлагбаумами, по одному на полосу. 
Когда небо показывало 03: 32 вдалеке послышался шум, катившийся словно морской прибой по прибрежным камушкам и через минуту уже превратившийся в оглушительный грохот.  Со стороны Москвы из-за леса выплыла стая винтокрылых машин камуфляжной расцветки, чей свист винтов на какое-то время заглушил шум автострады. Летели совсем низко, боевым порядком, опустив носы. На фоне боевых вертушек ВВС выделялся один гражданский вертолет мышиного цвета с триколором и красной надписью РОССИЯ вдоль борта.
Первый пост путники миновали относительно спокойно. У шлагбаума к Патриоту Егора подошли двое автоматчиков. Выстроили пассажиров возле машины, осмотрели салон, поводили металлодетектором. Один остановился возле Егора.
- Оружие, боеприпасы?
 Пришлось Егору пожертвовать ему свою Осу. Особо не переживал. Все равно уже не пригодится.
После довольно-таки формальной проверки перед машиной Егора, наконец, подняли перекладину. Следуя разметке Егор встроился в общий поток, следующий по лесной дороге на запад. Наконец, километра через три, показался и сам «Изумрудный» город.  Егор почувствовал, как встрепенулся в кармане притихший еще утром телефон – заработала связь, а значит можно будет попробовать еще раз набрать своих.  На въезде в Протвино выстроилась очередь из десятков легковых машин. Грузовые еще на первом КПП заворачивали, перенаправляли на специализированный терминал «Калиново». Техническое обустройство въезда для легкового транспорта напоминало собой типовой автомобильный пункт пропуска на границе. На подъезде к КПП дорожная полоса, которая привела сюда Егора с со спутниками, расплеталась на сорок закрытых сплошным навесом, оборудованных шлагбаумами коридоров. Рядом с каждым коридором стояло по кабине и странному аппарату, походившему на огромный томограф. В кабинах, по-видимому происходило оформление документов на перемещение. Когда подошла очередь Егора, из кабины вышел мужчина в военной форме со сканером в руке. Он навел его сначала на тестя, потом на тещу. Удовлетворенно кивнул, пометил что-то в планшете. Все нормально, мол.
- Груз с собой имеете?
- Немного, - сказал тесть.
- Прошу на весы. -  указал военный в сторону «томографа», -  Только побыстрее, у вас две минуты по регламенту.
Какие там к лешему две минуты. Целых пять минут происходило взвешивание и сканирование нескончаемого чертова барахла. Когда тесть с тещей зашли в модуль расплачиваться за багаж, Егор, обняв сестер, смотрел по сторонам, выискивая среди ошалевших толп, родные очертания жены и детей. Но не судьба. 
«Скорее всего они уже давно на той стороне. – сделал вывод он, -  Часов девять форы как никак».
Наконец родственнички освободились. Вышли из кабины, потирая уши – как потирают их люди, которых покусали кровососущие насекомые, клопы, например. Впрочем, удивляться тут нечему, столько шмотья вокруг, такое скопление самого разного народа, не до санитарных норм. Будут тебе и чесотка, и стригущий лишай, и педикулез.
Настала очередь Егора.
- Егор Васильевич Лужин? – уточнил офицер, заглянув в планшет.
- Так точно, - От волнения Егор сам не заметил, как перешел на уставной язык. Он был спокоен, как удав, до того момента, как попал на закрытую территорию. А тут, в двух шагах от «цели», почувствовал, как исподволь, предательски сосет под ложечкой. Всколыхнулась надежда. Увидев же, как легко прошли регистрацию теща с Вадиком, он забылся и даже позволил себе помечтать, подсознательно причислил себя к избранным. 
«Должно же, черт возьми, и мне повезти, - убеждал себя он, - Ну хоть когда-нибудь. Вдруг компьютер дал сбой, или меня неожиданно подняли в очереди на повышение рейтинга. А что? Пришли к выводу, например, что у них недобор математиков…»
- Вам туда не положено. – остудил его пыл сухой и короткий, как выстрел, ответ офицера. - У вас недостаточный рейтинг, пятьсот девяносто три.
«Подумаешь, открытие сделал. Вот если бы ты сейчас сказал, что мой рейтинг тысяча сто, вот это да. Это была бы новость.»
- Знаю, -  обреченно выдохнул Егор, осознавший в очередной раз, что чудес в жизни не бывает. По крайней мере в его жизни.
- Будете покупать баллы?  С вас пятьсот семь грамм.
Егор с потаенной надеждой взглянул на тестя и тещу. Ну мало ли, вдруг шевельнется у них в душе что-нибудь человеческое, хоть малая искорка, отблагодарят спасителя, выудив из закромов полкилишка презренного металла. Наверняка ж не последнее выложили. Вон за сто пятьдесят килограмм багажа почти полтора кило отвалили. На трех Егоров бы хватило. Но, увы, им там и один Егор не нужен. А вот запасные кальсоны, на случай холодов, необходимы, и туристическая палатка на первое время сгодится.
Шевельнулось.
- Господин офицер, это мой сопровождающий. - сказал тесть, которому не улыбалась перспектива дальше тащить баулы самостоятельно. - Он только до портала.
Вадик старался не смотреть в сторону Егора. А случайно пересекшись взглядом, тут же начинал оттирать пятнышко на рукаве пальто. Ему было, не по себе, как не совсем еще пропащему человеку, которого только, что уличили во лжи.
 -Да, я тут же вернусь, - с унылым видом подтвердил Егор, который все еще надеялся встретиться у портала со своими, -  Довезу только товарища писателя с супругой до места, а то у него проблемы с механикой.
- С чем, простите?
- Водить не научился.
- А, ну это можно, - на удивление легко согласился страж порядка, пометив что-то в планшете.
- Как-то вы легко пошли навстречу. -  усомнился Егор, -  От начальства не влетит? А если я решу вдруг проскочить зайцем - туда?
- Не беспокойтесь. – невозмутимо сказал военный, -  Не влетит.  В момент пересечения границы миров вы мгновенно дематериализуетесь. Банально перестанете существовать.  Переход через миры –, это не какое-то перемещение в пространстве из точки А в точку Б. Если упрощенно- это ваша разборка тут и сборка там.
Егор, представив, что его детей будут разбирать, чуть не подавился от ужаса, но справился с собой и кивнул на побледневшую Людмилу Прокофьевну.
- А как же она? Тоже дематериализуется?
- Отнюдь. Ваши знакомые прошли гармонизацию, – пояснил военный, - Все, кто подлежат перемещению получают транскодер. Маленький такой чип. Безболезненный укол за ухо, после которого волновая структура человека синхронизируется с главным сервером. А сервер в момент телепортации перенастраивает частоту перемещаемого объекта на частоту перехода. То же самое и с неодушевленными предметами, - офицер показал на багажник Патриота, до отказа набитый чемоданами. – Все грузовые места тоже прочипованы.
«Так вот чего они после оформления чесались, - нервно усмехнулся Егор. – Гармонию обретали».
- А что мне мешает отодрать, например, чип с чемодана Людмилы Прокофьевны, - спросил Егор, удивляясь простоте осенившей его идеи, - И воткнуть в себя?
- Не получится, - покачал головой офицер, - Он одноразовый. Но для вас, такого умного, это, наверное, даже к лучшему.
- Почему так?
- Все маркированные объекты идентифицированы на молекулярном уровне. И при перемещении через портал получат адекватную синхронизацию. Вы же не хотите в том мире оказаться ночным гардеробом вот этой, – офицер слегка поклонился в сторону тещи. – Приятной во всех отношениях дамы?
- Упаси Боже.
- Вот и я об этом. Еще кто-то из вашей группы перемещается? - уточнил офицер.
- Настя и Варя. – опомнившись сказал Егор и легонько подтолкнул вперед замерших с открытыми ртами сестер, - У них есть золото.
- Таак,- констатировал офицер, отсканировав девочек,- Сестры Варвара и Анастасия Сизовы,- Несовершеннолетние.  Рейтинг. Да уж, рейтинг прямо сказать не очень. Папочка подкачал. - На бесстрастном доселе лице офицера промелькнуло что-то вроде сочувствия, - Жалко, что родителей не выбирают. Знаете, сколько надо доплатить?
-Да, конечно. Сейчас.  Черт золото у этого, как его… алтарника. Эй, святоша…
И тут только Егор понял, что давно уже не видел сопровождавшего их Евгения. Минут пять, наверное. Приспичило ему, ушел искать уборную.
- Золото у другого сопровождающего. Но он отправился на поиски туалета. Общественного, я так понимаю. Наверное, там очередь. Где, кстати, тут у вас это дело организовано? Я сбегаю- потороплю.
-Здесь нет общественного ватерклозета, -  развел руками военный. – Только для сотрудников.  Но если вы имеете в виду того молодого человека с бородкой, что сидел с вами в машине, то я видел, как он похромал к третьему посту, и… секундочку…
Офицер, которого неожиданно осенила какая-то мысль, порылся у себя в планшете.
- Ну точно. Это его фото. Три минуты назад ваш приятель прошел процедуру гармонизации на третьем посту
 - Как прошел?
- Просто. Оплатил недостающий рейтинг золотом, получил транскодер.
- Но это же… Блииин, - вскипел Егор, -  Вот тварь. Гаденыш.
 На фоне отвратительного поступка Евгения даже фокусы Людмил Прокофьевны показались Егору – как там у Ильфа и Петрова? – детской игрой в крысу. Настя с Варей, осознав, что произошло непоправимое, стояли, обнявшись в немой скорби.  Слова были излишни, вид сестер, говорил сам за себя. Теща с Вадиком, растерявшись, прекратили остервенело чесать у себя за ушами.
Офицер сочувственно покачал головой, потом снова посмотрел в планшет, словно надеясь, что обознался.
- Да нет, так оно и есть, Евгений Трутнев. Бывший старший кладовщик роты тылового обеспечения 34 мотострелковой дивизии. Демобилизован в результате потери трудоспособности из-за производственной травмы. Последние три года работник охраны продовольственного магазина ПГТ Пролетарский. Внес двести грамм.
- А он хлестался в машине, что у него боевое ранение, - презрительно процедил Егор.
- Да какое там. –военный, скосил взгляд на планшет, - Обидная проза жизни. Один поддатый раздолбай на вилочном погрузчике ступню переехал, другой раздолбай залечил. Гангрена, ампутация. Кстати, пока вы тут заняты выяснением его родословной, ваш обидчик, судя по точке геолокации, сейчас со всех ног, если так можно выразиться, бежит к порталу.  В принципе тут уже совсем недалеко. Метров семьсот не больше. Можете еще успеть его догнать и набить морду. Только я не советую. – спохватился коммуникабельный чиновник.
По пути к порталу Егор усиленно крутил головой по сторонам, как пилот истребителя времен Великой Отечественной на боевом задании. Если раньше он высматривал рыжие в медь кудри своей Альки, то сейчас ему требовался клин короткой, ухоженной бородки Евгения.
- Итого, у этого козла было с собой два килограмма. -  лихорадочно вцепившись в баранку, подбивал итог неожиданной диверсии алтарника Егор, - Потратил, значит, двести. Так что еще осталось тысяча восемьсот. Девчонкам впритык, но должно хватить. Лишь бы только его догнать, а дальше как-нибудь… Жалко, что травматику пришлось оставить.
 - Все нормально девочки, все нормалью родные. – бубнил он себе под нос, наблюдая в зеркало бледное, словно обсыпанное мукой, лицо Насти и надутые от горькой обиды (чего бы понимала-то в своем нежном возрасте) губки Вари, -  Сейчас мы его возьмем.
Наконец, машина Егора выскочила из лесополосы, на открытую местность.
И сразу же перед ним и его спутниками предстало поражающее воображение эпическое полотно. А точнее огромный экран, размерами триста на двести – Егор прикинул на глаз – метров. В поглотивших землю сумерках экран выглядел ярким пятном, точно в ландшафтном парке «Остров мечты» показывали кино под открытым небом. Так вот, значит, какой ты вход в лучший мир.
  Дрожавшая словно в мареве картинка, представшая по ту сторону портала, была почти не отличима от… настоящей реальности.  Все вроде бы то же самое, только исполненное как бы в первозданном виде, не припечатанное цивилизацией. На экране также, как и здесь, несла вдали свои быстрые воды Ока, поднимался вечерний туман от воды. Но в отличие от этой стороны, на той не было дежурного освещения – там во всю небесную ширь алел закат, радостно стрекотали в поле кузнечики, в долине паслось стадо косуль, и что самое главное в небе не висел чертов баннер: FINIS 02: 45.
Счастливчики, имевшие достаточный рейтинг, по специально выделенной для переселенцев полосе, подъезжали к порталу на крутых машинах – кто на джипах, кто на трейлерах, загруженных чрезвычайно необходимым в той жизни барахлом, мебелью, предметами искусства. Кто-то тащил за собой на лодочных прицепах небольшие катера. Рядом с коллайдером по железнодорожным наспех проложенным путям, сотрясая землю, один за другим двигались тяжело груженые составы, - крытые вагоны, полувагоны, платформы, цистерны, снова вагоны.
На открытых площадках можно было заметить технику, от самосвалов и разобранных башенных кранов, до легковых автомобилей представительского класса.  Пара экскаваторов тянули на вытянутых ковшах вышку сотовой связи. Работа кипела. Вот послышался шум винтов. У самого портала, совсем над землей, завис огромный грузовой вертолет, под которым на десятке строп раскачивался лайнер Ту 214.
   Как выяснилось, на поле у портала Егор был не единственным провожающим. То там, то тут попадались обнимавшиеся, прощающиеся навсегда. Кто-то стоял у черты, держась за руки, будучи не в силах разжать пальцы. Иные просто молча смотрели друг другу в глаза.  Прощались родители и дети, братья и сестры, жены и мужья.  Вот женщина подошла, следуя за убитым горем подростком – возможно за сыном – к самому порталу. Пока он брел к границе, она все что-то поправляла на нем, гладила, крестила. Наконец, парень сделал решительный шаг в экран. Вот он уже смотрит на нее печально оттуда, машет рукой. Пытается ободряюще улыбнуться. Женщина не выдерживает и в отчаянном рывке бросается следом. Материнский инстинкт. На что она наделялась? На чудо? Или просто расхотела жить?  Все произошло, как и предупреждал офицер на таможне.  Она просто шагнула в никуда и исчезла на границе миров.  Отсюда ушла, там не появилась. Может перестала существовать, а может попала еще в какую-нибудь. в третью реальность.  Потрясенный Егор, вытряхнув из пачки последнюю сигарету, посмотрел на небо: FINIS 02: 23.
«Ненамного, впрочем, она опередила свою смерть», - подумал он. Может и ему поступить таким же образом? Какой смысл ему тут вместе со всеми агонизировать? Вон как близко уже подкралась мертвящая пустота.  Километр, от силы два осталось жизни вверху. А дальше уже ночь, вакуум, или что-там у них – тартар, небытие. Но нет, ему еще с девчонками надо что-то решить.
Евгения так и не нашли.  Весьма прытким молодой человек оказался, несмотря на свою инвалидность. Тесть с тещей, тоже довольно быстро свалили в землю обетованную от греха подальше. Переживали, наверное, как бы разъяренный зятек не вытряхнул из них последнее кровное ради девчонок. Арендовав у кого-то тачку (имелось, значит, все-таки, золотишко) скомкано попрощались с Егором (Вадик расщедрился и отдал ему ключи от собственной роскошной квартиры на Воздвиженке, документы на машину, вручил зачем-то флешку с электронным счетом) и незаметно, бочком- бочком, исчезли в зеленовато-голубом мареве. Впрочем, Егор в их сторону не смотрел, и ручкой им вслед не махал.
- Шах тебе, Егор Васильевич, - оценил он свои перспективы. - Шах и мат.
Единственное, что сейчас не позволяло Егору расклеиться и шагнуть по примеру отчаявшейся женщины в портал, так это сестры, которые вцепились ему в руку, словно два козленка в мамкино вымя. Точнее ответственность за них, за слово данное отцу Гавриилу.

Глава 14 Чувство долга
- Девочкам не достает рейтинга, господин президент.
Начальник охраны объекта стоял, вытянувшись перед президентом и в который раз объяснял ему, что есть правила глобального трансвселенского переселения от оператора «Сириус», есть четкие инструкции ООН и Экстрабанка, и он не вправе их нарушать.
- Их никто не вправе нарушать. Никто. Так что прошу извинить.
С его слов следовало, что за всеми транзакциями следит глобальная компьютерная программа. С ней бесполезно спорить и договариваться, к тому же охраняемый объект -  частная собственность, а если у президента остаются вопросы, то пусть связывается с Директором Экстрабанка или даже хоть самим главой ООН. Впрочем, это невозможно, ибо, насколько ему известно, оба давно уже на той стороне.
Разговору между президентом и начальником охраны предшествовал небольшой инцидент, поднявший на уши немногочисленную охрану первого лица государства.
Десять минут назад Егор, заметив вертолет с надписью: «РОССИЯ» на борту, стоявший со выключенными двигателями метрах в двухстах, от портала, решился на отчаянный шаг. Осознав, что ничего не потеряет, если попытается прорваться на аудиенцию с тем, ради кого это чудо техники сюда прилетело, он, посадив Варю себе на шею и покрепче взяв за руку Настю, легкой трусцой двинулся в сторону вертолета.
В девяноста девяти случаев из ста ему бы не дали подойти ближе, чем на сорок метров.  Охрана нейтрализовала бы его, не взирая на трогательный имидж отца- одиночки или кого там он еще хотел изобразить. Все произошло бы так, и никак не иначе, если бы ситуация была штатная.  А тут черт знает, что, все бегут, охрана, которой и так некомплект, уже мысленно за порталом обнимается с семьями, спецтехника глушится, огнестрельное оружие, за исключением, табельных ПЛ перемещается на ту сторону в спецконтейнере. В общем, бардак. За два часа до конца света все заняты чем угодно, только не делом. Когда спохватились, Егор с детьми уже был у спецборта. Охрана оперативно скрутила всех троих, но президент, выглянув на шум, не преминул вмешаться. Бинго. Свою половину одного шанса из ста Егор использовал. Рассказать президенту про то, какая подлость творится с эвакуацией, про мать, бросившуюся в портал за сыном, про двух маленьких девочек, лишившихся единственной возможности на спасение из-за негодяя, и растопить сердце деда, которого самого сейчас где-то ждут такие же крохи, было делом техники.
И вот теперь, несмотря на озабоченные лица членов Совбеза, президент вместо того, чтобы отдать команду на взлет, препирался с начальником охраны объекта по совершенно пустячному вопросу – по крайней мере с точки зрения масштаба происходящих потрясений. Сколько еще таких сестер, сколько братьев совсем скоро перестанут существовать. Всех не спасти. 02: 11 в небе -это единственное, что имеет сейчас значение.
- Хорошо, я могу хоть поинтересоваться почему у девочек такой низкий рейтинг?  - не успокаивался президент, - Они что террористки смертницы или, не знаю, наркоманки? Что они натворили?
- Они? Ничего особенного, - сказал начальник охраны, заглянув в планшет. -  Прогулы, драка, оскорбления в социальных сетях. А вот с отцом все сложно. Разбушевался в марте 2033 года в Серпуховском отделении Экстрабанка, захватил в заложники управляющего. Требовал реструктуризации социального кредита, на том основании, что он ветеран боевых действий. Повезло, что без жертв. Отбывает наказание в Соликамске по 206 статье. И рейтинг у него теперь примерно такой же.
- Причем тут отец?
- Так рейтинг считается по отцу у малолетних…- удивился начальник охраны, не представлявший, что первое лицо государства может не знать таких элементарных вещей.
- Чушь какая.  А если нет отца?
- По матери.
- Нет, предположим, матери, - не успокаивался президент, - Никого нет. Сирота круглая.
- Тогда базовый, 500 кажется, - совсем растерялся офицер. - А вы не знали разве?
- Представьте себе, – вскипел президент, -  Когда –то давно, в тоталитарное, как принято у нас считать время, один очень неглупый достойный правитель, или, как его потом было принято называть - тиран, сказал- Сын за отца не ответчик. А в наше ультралиберальное время, время сын, получается еще какой ответчик.  С ума что ли посходили? У детей рейтинг должен быть максимальный. Слышите вы?  Либо на хрен пошел этот рейтинг вообще. Ох, зря мы с этим в свое время заморочились. Пошли на поводу у ООН.  Не по-русски это.  Неправильно.  Что для немца хорошо, для русского смерть. Может быть там в Европах и в Азиях оно как-то и работает, только в России на первом месте испокон были не чертовы статусы и материальное положение, а душа. Ну какой рейтинг может быть у души? Какой рейтинг, скажите, должен быть у Достоевского, Гастелло, Гагарина, у святителя Луки? Идиоты. Впрочем, я тоже не снимаю с себя ответственности. Понимал же, что не чистое это дело. Как любая инициатива, что исходила от Экстрабанка. Но, как представил себе волну… Эх…
Президент безвольно махнул рукой - плетью обуха не перешибешь.
- Когда закон подписывал, успокаивался, внушал себе, что он упорядочит технические вопросы, упростит бюрократические процедуры. Обман, который дороже всего обходится человеку- это самообман.  В итоге же, как и следовало ожидать, получилось черт знает, что. У меня самого какой рейтинг?
- Это государственная тайна, у меня нет допуска, - сказал начальник охраны.
- Позовите того, у кого есть.
- Секундочку.
Подошел представитель Экстрабанка. Молодой человек в синем форменном костюме, какие носят бортпроводники, с нашивками на рукаве, отдаленно напоминающими знаки отличия командиров РКК тридцатых годов прошлого века. С недавнего времени Экстрабанк ввел униформу для сотрудников. В руке клерк держал предмет, похожий на лазерную указку.
-Извините, -  представитель банка направил указку- сканер на лицо президента. После звукового сигнала, на планшет вывелись цифры.
- Тысяча четыреста. Максимальный
- Я хочу поделиться с девочками своим рейтингом.
- Это невозможно, господин президент.
- Удочерить…
- Невозможно.
- Хорошо, а что тогда возможно?
- Оплата недостающих баллов. Вы и без меня знаете условия. Один грамм золота - один балл.  Итого за обеих – килограмм восемьсот грамм.
- Опять это золото.  Конец света на дворе, а у всех на уме одно золото. Нет у меня с собой золота. Знаете, что. Пожалуй, я просто возьму этих троих с собой в вертолет. Безо всякого золота и рейтинга – и вы мне в этом не помешаете.  В конце концов я глава государства. 
Президент призывно кивнул Егору. Тот понял жест правильно и, приобняв Настю и Варю, повел их к трапу.
- Вы толкаете несчастных детей на смерть, господин президент. – опустил глаза начальник охраны, - Они не долетят. Без транскодера будут аннигилированы при переходе. 
- Давайте тогда сюда эти чертовы транскодеры.
- Это невозможно, господин президент.
- Опять невозможно? Я приказываю.
- Извините, но вы не можете приказывать на территории переходов.  Где угодно, но не тут. На объекте имеет силу исключительно власть курии ООН. Ничего личного, господин президент, я лишь действую в соответствии с инструкцией.
 - Власть ООН, значит. – презрительно покачал головой президент -  А ООН по-видимому полностью находится во власти транснациональных корпораций.  А транснациональные корпорации находятся во власти золотого тельца.
 Президент, пожевав сорванную под ногами травинку задумался. Посмотрел на ужасающий своими масштабами человеческий поток, впадающий в марево отверстых врат, на черноту над головой, проглотившую уже почти все небо. На готовый к старту вертолет с величественной надписью РОССИЯ через весь борт. Потом перевел взгляд на двух испуганных девочек, которых Егор, прижимал к себе, и подмигнул им ободряюще.
-  Ну что ж. – сказал он тихо в сторону, словно разговаривал сам с собой. -   Я должен был принять это решение еще в Кремле. Но, будем называть вещи своими именами, испугался. 
И потом уже громко добавил, обратившись к невысокому плотному парню в сером костюме, не отходившему от президента ни на шаг.
- Позови сюда премьера, Лева.
Через несколько секунд из вертолета по трапу спустился невысокий, вальяжный с пробивающимися залысинами глава правительства, а за ним еще несколько сановных лиц.
Президент кивнул премьеру, приглашая отойти в сторонку.
- Значит так, Федор Михайлович, - тихо сказал президент, - Хочу поставить тебя в известность – на тебя ложится бремя полноты государственной власти по ту сторону портала. Все ясно?
- Не совсем, если честно. У нас вроде президентская республика. 
- Я остаюсь.
- Да вы с ума сошли, господин президент. – поперхнулся слюной опешивший премьер, и тут же опустил глаза, испугавшись своей фамильярности. -  Вы не имеете права бросать народ в такой момент, - деликатно продолжил он после паузы, утерев пот с лилового от волнения лица. -  Ваша священная обязанность – находиться рядом со своим электоратом в тяжелые времена испытаний.
- Ты даже не представляешь, насколько ты прав, -  сказал президент, и, невольно улыбнувшись, пояснил. - Что тут непонятного?  Меня избрало 80 процентов граждан, тогда, как эвакуируется не больше четырех. Большинство, сам понимаешь, остается здесь. Арифметика.  А дальше, если позволишь, я приведу твои слова. Глава государства обязан быть до конца со своим народом, с тем народом которому присягал. А на оставшихся и тебя хватит.   
- Вы бы о Елене Петровне подумали. Что я ей скажу?
- Скажешь, что…- Президент на секунду осекся, губы его задрожали. Видимо премьер, сам того не ожидая, привел очень сильный аргумент, практически убойный. Президент колебался несколько секунд, а затем краем глаза зацепил Егора, который, опустив голову медленно шел к своей машине с растерянными девочками.  Сестры уже дважды за последние несколько часов обретали надежду на спасение, чтобы тут же ее потерять. Президент провел ладонью по лицу, от лба до подбородка, словно смахивая остатки нерешительности.
- Скажешь, что задержался на работе. А еще скажешь…, - взгляд его стал мягким, почти нежным, - Впрочем, ничего не говори. Она и так все знает.  Единственная просьба, объяви ей это после того, как пути назад уже не будет.
Премьер коротко кивнул.
- Хорошо, я вижу вы уже приняли решение. Пятилетний опыт совместной работы подсказывает, что переубеждать вас бесполезно. Остается вопрос – как я буду осуществлять полномочия при живом президенте?
- В соответствии с Конституцией, Федор Михайлович, в соответствии с нашим Основным законом.  Как там в статье девяносто второй, кажется… В случае невозможности исполнения государственных полномочий президентом, власть временно переходит к премьеру. Так что, - президент поднял глаза, - Ровно через два часа пять минут ты станешь временным главой государства… в изгнании. А до тех пор считай, что я в отпуске. А ты там того без меня... не балуй.
Задравший вслед за президентов голову премьер невольно поежился.
- Понял, Игорь Иванович. Не баловать. – торопливо отозвался он, - Разрешите идти.   
- Ну раз понял, тогда давай обнимемся что ли. И да, на всякий случай еще в Кремле я подготовил указ о передаче полномочий на той стороне.
Президент достал из кармана вчетверо сложенный листок.
– Не проводил его через канцелярию. До последнего надеялся, что не пригодится. На, так тебе, вам всем, будет спокойнее.
После дежурных объятий премьер, от греха подальше, скрылся внутри вертолета. Непонятно, что еще взбредет в голову непредсказуемому шефу. Не дай Бог решит еще, что для полноценного исполнения своих обязанностей на эти два часа ему понадобится рядом первый министр.
 Двигатель заработал, сначала потихоньку, потом все быстрее раскручивая лопасти, затем его утробное ворчанье превратилось в заглушающий все остальные звуки свистящий грохот. У президента в поднявшихся турбулентных потоках зашевелилась седина на голове.  Видимо, премьер дал команду на взлет, не дожидаясь оговоренных двух часов. Что ж, его право.
Вот-вот уберут трап. Официальные лица, которых посвятили в подробности, состоявшегося только что перехода власти, по очереди пожав бывшему руководителю руку, поднялись на борт. За исключением начальника охраны, что остался стоять возле президента растерянно, сжимая свои огромные кулачищи. С одной стороны, ему очень хотелось забежать по трапу вслед за остальными. С другой – долг не позволял двинуться с места. Начальник личной охраны как «Отче наш» знал свои обязанности. Сопровождение, обеспечение безопасности, предотвращение угроз. А самой сакральной задачей было, при необходимости, закрыть своим телом объект охраны, отдать за него жизнь. И если он сейчас малодушно уйдет, то на целых два часа клиент остается без физической защиты. Дальше, конечно, уже никакая охрана ему не будет не нужна, но вот эти несчастные два часа… По чесноку ему сейчас бы стоило попрощаться со своей командой, которая ждет от него приказа расположившись по внешнему периметру вокруг вертолета, а самому остаться с потекшим крышей патроном. Но это, если рассуждать, как солдат, как профи. А с другой стороны он еще отец, муж, сын. Он молод, ему даже нет сорока, он не готов вот так бесполезно умирать, тем более, когда вот оно спасение, в трех ступеньках трапа.  Гребаные два часа.
Лева посмотрел на президента так, как хищник смотрит на жертву.
«А может действовать четко по инструкции? Сгрести взбрыкнувшего подопечного в охапку, примотать скотчем к креслу в вертолете? – подумал он, - Потом объяснить все чрезвычайными обстоятельствами. И волки сыты и овцы целы. Кто осудит? Разве что совесть. Ведь президент, положа руку на сердце, не сошел с ума и не капризничает. Он прав, черт подери, он на сто процентов прав и выполняет свой долг.»
Самые противоречивые чувства боролись сейчас друг с другом в душе начальника охраны и неизвестно, как бы он поступил, если бы президент наметанным глазом не оценил его состояние.
- Я тебя не могу, не имею права удерживать, Лева. Ступай. Будем считать, что я отпустил тебя с ребятами сегодня пораньше. По семейным обстоятельствам.
- А как же тогда вы?
- А что я? Я уже две минуты, как частное лицо, - соврал, не моргнув глазом, президент, - Снял с себя полномочия, понимаешь.  С этого момента ты поступаешь в полное распоряжение премьера. Только портфельчик оставь пожалуйста.
- Спасибо, Игорь Иванович. – сказал Лева, готовый провалиться от стыда сквозь землю.
Он ни на секунду не поверил президенту про частное лицо. Не дурак.  Если бы тот был частным лицом, то президентский портфель был бы уже давно у охраны премьера. Но ложь шефа была так сладка, так удобна.
- Я бы остался с вами, но по ту сторону жена, дочь. – почти навзрыд сказал он, -  Я им обещал.
- Конечно, Лева. Я тебя понимаю. Ты молод, тебе сложнее принять решение, чем мне. -  президент вздохнул, вспомнив, что его по ту сторону ждут жена и внучки.
После чего похлопал своего совсем уж было расклеившегося сотрудника по плечу.
- И проще одновременно. Прощай Лева.
- Прощайте Игорь Иванович.
После того как спецборт, едва не срезав своими шасси верхушки низкорослого кустарника, занырнул в проем портала, к президенту подошел один из офицеров службы охраны специального объекта. Не дойдя двух шагов, щелкнул каблуками, отдал честь.
- Господин президент! У вас все в порядке?
- Вполне.
– Уверены? – набравшись смелости уточнил офицер, недоверчиво глядя на главу государства, -   Скоро тут станет небезопасно. Ровно через два часа будет произведен подрыв объекта. В соответствии с инструкцией ООН. Во избежание возможной синергии параллельных реальностей приказано за три минуты до конца света произвести одновременный подрыв всех имеющихся в мире коллайдеров.  Уже через час по эту сторону останутся только саперы и группа прикрытия. Убедительно прошу вас проследовать за всеми в портал.
- Я остаюсь, офицер.
- Не совсем понял.
Лицо военного стало пунцовым. В его понимании того, что сказал ему сейчас президент не могло быть в принципе, потому, что не могло быть никогда. Когда он увидел одиноко стоящего президента, первой его мыслью было, что на борту вертолета произошел государственный переворот, и президента высадили с воздушного судна, точно так, как в романе Дефо свергнутого капитана корабля оставила на острове Робинзона взбунтовавшаяся команда.  Поэтому-то он собственно и подошел, поинтересоваться не нужна ли главе государства какая-нибудь помощь.
- Я остаюсь, чего тут непонятного?
- Я… необходимо доложить.
- Кому, офицер? Тем более, что и без вас уже доложили. Премьер и начальник моей охраны в курсе.  Что вас смущает?
- Ничего, господин президент, - остолбенел офицер, не зная, как реагировать на такой неожиданный демарш.
- Тогда идите работайте. У вас еще много дел.
- Есть, господин президент. – Офицер, подобострастно щелкнув каблуками, засеменил прочь.
Президент достал из внутреннего кармана пиджака небольшую серебряную фляжку с гравировкой в виде двуглавого орла (подарок сына на шестьдесят лет) и впервые за последние несколько лет с удовольствием открыто пригубил из нее, ни от кого не скрываясь и ничего не стесняясь.
- Теперь можно.
Президент вдруг вспомнил про Егора, который с тоской во взгляде, положив подбородок на руль Патриота, смотрел в сторону портала. 

Глава 15 Последняя литургия
 Президент сейчас напоминал себе капитана Титаника Эдварда Джона Смита, который, по свидетельствам очевидцев, за десять минут до погружения судна в воду поднялся на капитанский мостик. Хотя для него-то место на спасательных шлюпках точно бы нашлось. Глава государства в последние двое суток часто вспоминал этого капитана. Его присутствие на корабле ничем уже не могло помочь оставшимся, не могло предотвратить трагедию. Тогда зачем капитан остался на борту? Неужели только затем, чтобы наблюдать с мостика за агонией своего судна и смотреть на страдания тех, для которых на борту Титаника не хватило шлюпок, на тех, кто был обречен? Бессмысленный с точки зрения здравого смысла поступок.  С точки зрения прагматизма, как сказал бы архонт. На этот вопрос президент ответить себе ни раньше, ни сейчас не мог. Также, как и на другой вопрос, более животрепещущий, но аналогичный: какого лешего он торчит здесь сам?
Нет, надо немедленно уезжать, чтобы, наконец, уже оставило жгучее искушение шагнуть в портал.
- В Москву не подкинешь? - президент, похлопал по капоту автомобиль Егора.
- А, что…- спохватился Егор
- До Старой площади не подбросишь, спрашиваю? А то у меня рабочий день еще не закончился.
 -  О чем речь, садитесь, господин президент. – потянувшись, Егор открыл пассажирскую дверь. Но тут же спохватился. - За два часа, боюсь, не успеем…
Егор, обернувшись, посмотрел на сестер. Поняв, что чуда не произойдет они решили ни на секунду не расставаться все то время, что у них, еще осталось – и сидели в обнимку.
- Тем более, что по дороге надо в одно место заехать, - с виноватым видом добавил он, вспомнив про отца Гавриила и его последнюю литургию.
- Далеко отсюда?
- Километров пятнадцать, господин президент.
- Тогда чего стоим, поехали. И чем дальше, тем лучше, потому, что скоро здесь будет небезопасно… Хотя, какая разница. Тремя минутами раньше или позже…
- А где сейчас безопасно, господин президент? -  задал риторический вопрос Егор, не слышавший разговор президента с офицером охраны и соответственно не понявший его реплику по три минуты.
 - Там, - президент махнул рукой в сторону портала, - Там безопасно. Может быть.   И вообще, что ты заладил, господин президент, господин президент.  – устало добавил глава государства, усаживаясь на переднее сиденье, - Игорь Иванович я. Сделай одолжение, дай, хоть последние два часа собой побыть.
Егор с чувством пожал крепкую сухую ладонь, в которой столько лет держались бразды правления целым государством.
- Я знаю, а меня Егор.
- Кнопок-то твоих, Егор, как звать- величать?
- Варя и Настя…
- Бывает же такое, - побледнел вдруг президент.
- Что с вами господ… Игорь Иванович? – испуганный Егор принялся лихорадочно шарить в бардачке, - Сердце?  У меня где-то валидол…
- Ничего, ничего, - шумно выдохнул президент, отстранив руку Егора с зажатым в ней блистером, после чего ласково и с щемящей болью в глазах посмотрел на девочек.
- Точно так же, как и моих… внучек.
В кармане у Егора опять встрепенулся телефон. За всеми перипетиями Егор забыл, что в пределах объекта работает сотовая связь.
- Игорь Иванович, разрешите еще пять минут, - взмолился Егор, - Тут у них связь есть. Можно я попробую с матерью связаться? На удачу. Хоть и мала вероятность, а вдруг…
- Действуй, а я пока поработаю – посмотрю, что там у нас по специальной связи пришло.
Президент достал из портфеля, который забрал у Левы, тонкий, точно папка, ноутбук.
- Игорь Иванович, а правда, что у вас красная кнопка всегда с собой? - спросил заинтригованный Егор, увидев в портфеле небольшой прибор, чем-то напоминающий мобильный телефон.
- Правда.
- И что будет, если вы сейчас на нее нажмете?
- Да ничего не будет, -  пробормотал президент, щелкая по клавиатуре ноутбука, - Начальник Генштаба, у которого третья кнопка, обустраивается в лучшем мире. Кроме того, коды уже несколько часов, как уничтожены. Но вещь все равно подотчетная. Ты вроде звонить куда-то собирался?
- Ах да, - спохватился Егор и онемел, увидев на экране сообщение от жены и десять не отвеченных вызовов.
«Егор, я с детьми у пункта пропуска, на Оболенском шоссе. Можешь нас забрать? - прочитал он, - Если нет, то прощай и… прости…»
- Алька с детьми здесь! - вскричал Егор, забыв про все на свете. Это было похоже на чудо. Мало того, что они в этом мире, да к тому же еще совсем рядом, в пяти минутах езды.
Через секунду жена уже сообщала дозвонившемуся до нее Егору, где ее можно найти, а еще через несколько минут Егор наконец увидел своих. Недалеко от первого КПП.
Уставшая, растрепанная Алька ждала его сидя на чемоданах у шлагбаума. Севу она держала за руку, Машка спала прижатая к ее груди. Увидев единственную машину, выезжающую со стороны портала, Алька отчаянно замахала свободной рукой.
- Егооор…
- Господи – Егор, не чаявший их уже когда-либо увидеть, подскочил к жене и детям с распростертыми объятиями.
Его раздирали противоречивые эмоции. С одной стороны- радость нечаянной встречи. С другой – горечь осознания: близкие разделят его участь уже через… менее чем через пару часов.  Ко всему прочему, его еще не отпустила до конца обида на жену. Впрочем, какие тут могут быть счеты, когда до конца света осталось всего ничего. Да и короткая встреча с отцом Гавриилом подействовала на Егора в высшей степени благотворно – по крайней мере притчу о немилосердном должнике, рассказанную батюшкой, он запомнил. Также он запомнил состояние необыкновенной легкости на душе, что пришло к нему после исповеди. Необъяснимое с логической точки зрения чувство – казалось бы, ничего позитивного в его жизни не произошло, все так же он брошен женой, как и раньше над головой висит FINIS, а у него с души, что называется, камень свалился. Отец Гавриил сказал, что это Господь так его покаяние принял. И добавил, что теперь для Егора начинается самое главное, самое сложное испытание. Раз он сам прощение своего долга на исповеди получил, то теперь и ему так же поступать со всеми его должниками следует. Чтобы не вышло с ним потом, как с тем персонажем из притчи.
- В чем дело? Почему ты не в эвакуации? –первым делом спросил Егор, когда они с Алькой устали обниматься, - Где Антон?
- Cкотина…- презрительно бросила жена.
- Кто?
-  Ну не ты же. – устало тряхнула огненно-рыжей гривой Алька, -  Антон, разумеется. Знаешь, как эта тварь отморозилась?  Он, оказывается, заранее все просчитал.  Цена вопроса, чтобы поднять мой балл до минимального проходного составила четыреста семьдесят семь грамм. На такую сумму его любви ко мне хватило. Дальше он спланировал, что усыновленные им дети получат баллы по его рейтингу и тем самым пройдут таможню автоматически, а для него само собой бесплатно. Но, как говорится, гладко было на бумаге.
- Что такое?
- А вот то.
 И Алька рассказала вкратце, что с ней случилось, после того как Шевроле Антона покинул двор их дома. С ее слов, все пошло наперекосяк еще в Москве. Когда они приехали в контору, где у Антона буквально все было схвачено, оттуда уже выносили сервер в эвакуацию. А потом, ко всему прочему, еще и упала связь. Но их там вроде как успокоили, сказали, что все можно будет сделать прямо на месте. Мол, у порталов, производят транзакции не только с рейтингом, но и в том числе с гражданскими состояниями.  И что существенно, связь будет работать до конца. Приехали сюда и получили вежливый отказ. Впрочем, что касается ЗАГСа там не соврали. Да, можно. Пожалуйста, женитесь, разводитесь сколько душе угодно. Но все уперлось в детей. Оказывается, задуманную Антоном комбинацию с лишением Егора родительских прав, по закону можно было провести только через суд. Ну а дальше уже опека и усыновление. Он сам в принципе мог бы детей даже и не усыновлять. Алькиного нового рейтинга, как матери одиночки, за глаза хватило бы. Главное было разобраться с Егором. И если среди знакомых чиновников у Антона, имелись возможности для оперативного судебного маневра, то на объекте уже нет. Тем более для сотрудников Экстрабанка статус Антона оказался недостаточно авторитетным. Но об этом их в Москве предупредить как-то забыли. 
- Хочешь сказать, что дети еще мои? – не поверил своим ушам Егор.
-  Увы, да. - вздохнула Алька. – И даже я твоя жена, если для тебя это тоже еще что-то значит. Детская проблема, которая оказалась совсем не детской, как ты уже понял, полностью нарушила стройную концепцию Антона. Ведь теперь перемещение детей влетало ему в копеечку из-за твоего рейтинга. Короче, он совсем с лица спал. Представляешь?  Предложил тебе позвонить, чтоб ты за детьми к пункту пропуска подъехал.
- Может у него больше не было золота. –  робко попытался защитить Антона Егор, вместо того чтобы с удовольствием вылить на соперника пару ушатов с помоями. Судил, наверное, по себе.
- Какой там.  Десять тонн багажа оплатил легко, два внедорожника, несколько бочек с солярой, квадрик, и даже разборный щитовой домик подогнал, плюс остального барахла без счета. Нет, все-таки что-то у этих мажоров с головой.
- Деньги отшибают ум.
- Совесть они отшибают. Неужели он серьезно думал, что я вот так за здорово живешь оставлю детей тут и поеду в новый Свет рожать ему колонистов? – никак не успокаивалась Алька, - Возьму и вычеркну запросто крошек из своей жизни.
- Как меня, примерно. - не удержался Егор.
Простить, то, конечно, Егор по завету отца Гавриила простил, но эти его рефлексии – уже из сферы высшей нервной деятельности. Слишком свежа рана. Теперь он будет долго еще страдать. Почти два часа.
- Не передергивай. Мне это решение тоже далось, ой, как не просто. – побледнела Алька, -  Но на кону, сам понимаешь, были дети. Ты же сидел у телевизора, как Емеля на печи, даже палец о палец не ударил. Вот если бы у тебя возникла оказия спасти детей с …
- С любовницей, - подсказал правильную фигуру речи Егор.
- Хотя бы и с любовницей. Я бы благословила вас не задумываясь. И даже перекрестила бы на дорогу.
- Да понятно все, что ты оправдываешься.
- Не хочу, чтобы мы расстались в итоге вот так. Чужими, недопонятыми Прости меня, Егорушка. - всхлипнула Алька, - Если сможешь. Ты у меня самый, самый… Я, если честно, пока ехала сюда, обо многом передумала. Поняла, что не смогу без тебя.  Хочешь верь, хочешь не верь, но я вообще собиралась здесь, с тобой остаться. Решила для себя, как разберусь с детьми, вручу их за переходом родителям, так сразу обратно к тебе.
- Кинуть Антона? Порядочного человека? – недоверчиво улыбнулся Егор, - Разве так поступают порядочные женщины? Впрочем, у тебя все равно бы ничего не получилось. Слишком много, но.
- Да я и сама вижу, - потерянно сказала Алька, коснувшись тыльной стороны ладони бледной щеки. Выступившие он напряжения слезы, равно, как и красная капля на ее нижней губе свидетельствовали, как дорого ей доставалась эта исповедь - Только я правда, хотела…
- Это главное…
 В машине Егор познакомил обалдевшую от такой встречи Альку с самим президентом. Да уж, чудеса случаются.
-Господин президент… - недоверчиво пробормотала Алька, увидев на переднем сидении человека, встречу с которым в этом мире она представляла себе с трудом, а уж в мужниной машине вообще в последнюю очередь.
Спутать сидящего на переднем сиденье человека с кем-то еще она не могла. Спутать было просто невозможно. Тем более всю дорогу пока она добиралась сюда в машине Антона, точно такие же умные проницательные глаза смотрели на нее с портрета, висевшего вместе с портретами премьера и мэра города, над солнцезащитным козырьком, в том месте, где набожные водители обычно вешают иконки.
- Игорь Иванович, - уточнил президент.
- Я думала, что вы уже давно там, господин президент - Алька растеряно махнула рукой в сторону портала.
- А я, как видишь, еще здесь, - улыбнулся президент, - С твоего позволения, конечно.  Мне тут с вами интереснее.
Сказал и сразу же нахмурился, потому что получилось, как –то кокетливо, неестественно. Как будто он бравирует своим поступком, рисуется. Хотел всего лишь разрядить обстановку, убрать политес, видя, как напряглась девчонка, а вышло кривлянье. Нет, надо быть самим собой в любой ситуации. Даже в такой непривычной.
По дороге к храму отца Гавриила президент чтобы отвлечь спутников от мрачных мыслей рассказывал им о последних мировых новостях, которые ему удалось получить по спецсвязи, пока Егор решал свои семейные вопросы.
С его слов, на ту сторону к исходу третьего часа до конца света переправилось сорок пять миллионов человек. В основном это было население экономически развитых стран. Эвакуировались практически в полном составе представители мировой политической элиты, в порталы вместе со своими активами ушли хозяева крупного и среднего бизнеса, чиновники, а также наиболее квалифицированные специалисты и так называемая культурная интеллигенция (читай богемная тусовка). Было вывезено девяносто процентов средств телекоммуникации, такая же доля высокотехнологичного оборудования, большая часть обогащенного урана, практически вся микроэлектроника с чипами и все запасы золота. Были эвакуированы сокровища мировой культуры, опустошены Британский музей, Лувр, Эрмитаж, Дрезденская галерея, Уффици, разграблены почти все объекты культурного наследия Юнеско: от владений Ватикана до Тадж Махала и двадцать три самые крупные мировые библиотеки.
Оставалось только удивляться, как за предельно короткий срок оказалось возможным осуществить столь грандиозную операцию.
- Видимо, в ООН давно уже готовились такому развитию событий. - резюмировал Игорь Иванович. – Разработали план мероприятий, логистику. В нужный момент оставалось только широко разинуть рот. Ну, а где не смогли проглотить, там поднадкусывали.
 С экономической и культурной точек зрения оставшееся человечество в течение последних двух суток оказалось обескровлено. Земля, по словам президента, теперь напоминала старую брошенную квартиру, из которой спешно выехали жильцы.
Егор представил себе голые стены, рваные обои, которые раньше прикрывала мебель, огрызки проводов на потолке, дырки от карнизов и мусор, мусор, мусор.
- А оставшиеся почти три миллиарда, -  наивно уточнил Егор, - они разве не жильцы?
- Оставшиеся, говоришь?
Горькая складка пересекла подбородок президента. Он хотел что-то сказать про тараканов, но только махнул рукой.
- По, видимому, не жильцы…
    В храме у отца Гавриила шла служба. Царские врата были открыты, как на Пасху. А перед ними склонив головы стояло несколько человек: Игорь Иванович, еще с Протвино не отходивший ни на шаг от Вари с Настей, Алька с детьми, Зинаида и еще пяток постоянных прихожан.  Вместо позорно сбежавшего Евгения ассистировать батюшке пришлось Егору. Правда без опыта он только и смог, что идти в красном шитом золотом стихаре впереди отца Гавриила с большой свечой в руке, когда это было нужно.
Храм часто называют небом на земле. В метафизическом, понятно, смысле. И за это вечное, не подверженное никаким концам света небо собравшиеся под крыло отца Гаврила цеплялись, как утопающий в болоте цепляется за пучки травы, как тот благоразумный разбойник на кресте, что так вовремя сказал Господу: «Помяни меня, Господи, во царствии Твоем». А за что еще прикажете им цепляться, когда от земной атмосферы уже практически ничего не осталось? Кто успел подсуетиться, тот приклеился к техническому прогрессу и отдал швартовы, в то время как не столь поворотливым и оборотистым оставалось уповать лишь на чудо, на всемогущее, милостивое, справедливое небо.
До конца света осталось 7 минут. Увеличившаяся до невероятных размеров надпись давно уже горела на фоне черной пустоты. Пустота эта, словно огромный удав, поедавший все живое на своем пути, стремительно приближалась к храму.  Жалкие остатки физического неба, сворачивались в свиток.  Егор, выглянув в окно, увидел, как низко барражирующий вертолет вылетел за пределы реальности и исчез в мгновение ока, проглоченный стремительно надвигавшимся небытием. Все ближе, ближе подкрадывался стирающий, карающий ластик к земле.  Вот ужасное ничто проглотило шпиль двухсотметровой телевышки, вот перестала существовать, словно по команде вспорхнувшая с деревьев стая ворон.
Атмосферы и соответственно кислорода у земли, оставалось совсем на донышке, и даже эти запасы таяли с каждой секундой. Люди отца Гавриила чувствовали себя так, словно они находятся на потерпевшей крушение подводной лодке, внутри которой заканчивается воздух, Настоятель, взяв в руки хоругвь, вывел свою паству на улицу, потому как в помещении дышать было уже невозможно. Последний кислород доели свечи. Впрочем, и на улице было не многим свежее.  Сердце отца Гавриила бешено стучало, качая кровь, едва обогащенную кислородом, словно он служил где-нибудь на Эвересте, а не в Подмосковье. Малейшее движение давалось с трудом, мысли ускользали, путались, но тем не менее из его уст доносилось:
- Пресвятую, Пречистую, Преблагословенную, славную Владычицу нашу Богородицу и Приснодеву Марию со всеми святыми помянувше, сами себе и друг друга, и весь живот наш Христу Богу предадим…
 Егор сгреб в охапку жену, истово целующую крестик, подаренный отцом Гавриилом, прижал к груди ничего не понимающих детей. Дети, точно две маленькие рыбки, выброшенные на берег, хватали ртом воздух.
- Ничего, ничего, - сказал Егор, кусая губы, чтобы не расплакаться при детях. - Это скоро пройдет.
Президент стоял чуть поодаль, обняв онемевших от ужаса сестер и обреченно смотрел, как стирались крыши немногочисленных кирпичных построек на далеком пригорке.
О чем он думал? О жене с внучками, о стране, которая сейчас умирала в агонии, о своем опрометчивом поступке? А может просто читал молитву «Отче Наш», которой его только что научил отец Гавриил?
Когда до конца света оставалась ровно три минуты, узкая полоска неба со стороны Оки окрасилось в багрянец, донеслось эхо мощных взрывов.
- Это коллайдер, -   с трудом ворочая языком, сказал президент.
Он был прав. В этот момент, по всему миру на месте коллайдеров – больших и малых – взвились и растаяли во тьме клубы дыма. Люки в спасительную параллельную реальность оказались наглухо задраены с той стороны.
До конца света осталась минута. Егор машинально начал отсчитывать про себя секунды: 50 секунд, 40 секунд. 30 секунд… 
Ластик, стиравший реальность, неумолимо приближался. Вот в кромешной черноте исчезли кроны лип. Вот карающая длань коснулась креста на куполе…
Так близко работу «шредера вселенной» Егор еще не видел. Да что там видел.  Можно было даже не глядя, всем телом ощутить холодное дыхание языков черного пламени.
Трудно, наверное, представить что-то страшнее этого зрелища. Но нет также ничего величественней, чем последние мгновения существования мира и торжественней этого тоже ничего нет. Несмотря на весь трагизм своего положения, Егор в какое-то мгновение почувствовал горячечную эйфорию от причастности к великой и беспрецедентной трагедии видимого мира и человечества. Или это кислородное голодание так сказалось на работе мозга? Зловещая надпись между тем продолжала расти, пока не заслонила собой все. 
  Егор, последний раз вдохнув остатки разреженного воздуха, зажмурился, отсчитывая про себя: Пять, четыре, три, два, один….
Но, к его великому удивлению, при счете ноль. ничего не произошло.
«Три, два, один», - на всякий случай продублировал Егор, прежде чем открыть один глаз, а затем другой.
Завихрения черного пламени отступили от крестов храма и теперь снова лизали верхушки вековых лип. Но в отличие от того, что происходило несколькими секундами раньше, они реальность не забирали, а возвращали. Возвращали, словно выплевывали назад, все, что только- только прихватили с собой. Причем в том же неизмененном виде.
- Слава тебе показавшему нам Свет! - во всю силу обогащенных кислородом легких провозгласил отец Гавриил.
- Коллайдеры- сказал, отдышавшись президент, которого вдруг осенила простая, но такая убедительная мысль. – Похоже эти установки и были всему причиной.
Тем временем надпись на небе сообщала, что до конца света осталось пятнадцать минут сорок пять секунд…
Само же небо на глазах поднималось все выше. Надпись отодвигалась все дальше. С каждым мгновением дышать становилось легче.
- Очистилась планета от грязи и скверны, вот Господь ее и помиловал, - назвал отец Гавриил свою версию чудесного спасения, после чего высоко поднял над собой хоругвь.

Послесловие
 Мир претерпел небывалое по своим масштабам и возможным последствиям испытание, оказавшись на волосок от гибели. Когда-нибудь наука даст оценку произошедшему, а вместе с тем укажет и границы, за которые людям преступать смертельно опасно.  Но просто выжить, как оказалось, было еще недостаточно. С восстановлением пространственных характеристик вселенной перед человечеством встали новые беспрецедентные экзистенциальные вызовы, потребовавшие неотложных действий по обустройству жизни на оказавшейся бесхозной планете. В России, как и везде вокруг, приходилось начинать жизнь заново, где-то даже с нуля. В первую очередь было необходимо в кратчайшие сроки, привести в порядок систему управления, ибо национальные государственные и международные властные институты оказались полностью парализованными. Та же самая Организация Объединенных Наций, например, фактически перестала существовать.
Во вторую очередь, следовало обеспечить общественный порядок на местах, а также привести в полную боевую готовность оставшуюся армию и флот.
И наконец, требовалось вернуться из образовавшегося хаоса к нормальной жизни, выстроив, насколько это возможно, работу социальной инфраструктуры, от энергетики и медицины, до банков, магазинов и общественного транспорта.
Золотые сорок миллионов оставили планету ограбленной, забрав с собой почти все богатства и достижения прогресса, на которых трудом всего населения Земли, а также трудом многих поколений предков, была выстроена экономическая, индустриальная и социальная база общества.  В портал ушли богатства, материальные ресурсы, знания, технологии, и кроме того, что немаловажно, самые квалифицированные и опытные кадры. За несколько часов грабежа и безвластья, оставшееся на Земле человечество было отброшено в технологическом смысле в двадцатый, если не девятнадцатый век. И теперь ему надо было начинать все сначала, снова двигаться шаг за шагом вперед в режиме многозадачности, среди неизбежных конфликтов.
Трудно сказать насчет остального мира, но на богохранимой земле русской такие задачи было решать не впервой. Справились во время политического хаоса в 1612 году, сдюжили в 1918, получится и теперь. Тем более, что Россия в отличие от других стран оказалась не совсем уж обезглавленной – что должно было ей дать определенные стартовые преимущества в будущей эволюционной гонке. Ну а на новые таланты Русь была богата всегда.  Помимо высшей кремлевской в какой-то мере сохранилась власть и на других уровнях. От губернаторов до районных глав. Некоторые ценные специалисты не ушли в портал, из христианских, таких, как, например, у отца Гавриила, соображений, кто-то не смог оставить родных, иные, как Игорь Иванович прислушались к чувству долга. Сработал тот пресловутый русский код, над разгадкой которого на протяжении веков безуспешно ломали головы наши недруги.   
Остальному же человечеству осталось только уповать на то, что каждое исторически сложившееся общество, не забывшее о государственности, выдвинет из своей среды новых лидеров: новых Аденауэров, Бисмарков, Черчиллей, Вашингтонов – которые поведут народы к процветанию, к новой великой истории. Сжатая до отказа историческая спираль неожиданно распрямилась, в одночасье обнулив владычество мировой монократической системы, основанной на власти больших денег и похоронила под ее обломками призрак почти уже сформировавшегося нового мирового порядка. Зверя, как сказал бы отец Гавриил.
 И вот теперь откатившейся назад (к заводским настройкам) мировой истории предстоит заново наматывать витки своей спирали, а что из этого выйдет, зависит от воли, ума и совести оставшихся трех миллиардов, от того, насколько крепкой у них окажется историческая память. 
   Вернувшись следующим вечером от отца Гавриила, Егор с Алькой, несмотря на физическую и моральную усталость, вместо того чтоб принять на скорую руку душ и предаться восстанавливающему сну, решили отпраздновать день рождения Вселенной. Впрочем, эта усталость была сейчас для них отчасти даже приятной. Она напоминала, что пережитый ими вселенский кошмар остался далеко позади, что они по-прежнему вместе, и что жизнь несмотря ни на что продолжается.
Уложив детей, они взяли с собой бокалы и бутылку «Кьянти», и вышли на балкон, где, раскинувшись на плетеных стульях, просто наслаждались тем, что дышат полной грудью, с восхищением, точно впервые, наблюдая за усыпанным звездами майским небом.
Высоко-высоко, переливаясь серебром, протекал Млечный путь. Пониже из-за тучки выглянул диск убывающей луны.  А совсем рядом легкий ветерок нагонял со стороны реки прохладу и свежесть. Все, как обычно.
Алька держала в руках книгу – «Адское пламя». На глянцевой обложке был изображены всполохи огня, внутрь которых было помещено фото улыбающегося мужчины средних лет с обмотанным вокруг шеи канареечного цвета шарфом. По-видимому, фото автора.
- Вот хотела тебе показать. Выбирала сейчас себе почитать что-нибудь перед сном. Остановилась на этой, а потом смотрю, строки на глазах расплываются, исчезают, остается только белый лист. - удивилась она.
Егор взял книжку, повертел в руках.
- Ты гляди, - удивился он, - Действительно, осыпаются словно сухие чернила. Черт знает, хрень какую-то купили. На Озоне каком-нибудь небось.
- Не помню, чтобы мы вообще последнее время что-то из книг заказывали. Да еще с посвящением. От руки, фломастером. Смотри- любимой доченьке. Какой-то Романист. Не знаешь такого?
- Первый раз слышу, -  пожал плечами Егор и посмотрел, по выработавшейся за последние два дня привычке, на небо.
В зените, едва различимая на фоне млечного пути, мерцала бледно розовая надпись, из которой следовало, что до конца света осталась тысяча лет двадцать дней, шесть часов три минуты.
Алька отложила книгу и взяла Егора за руку.
- Пошли смотреть телек. Через пятнадцать минут начнут передавать обращение президента. Прямой эфир. А ты в курсе, что Игорь Иванович взял шефство над Настей и Варей? Настя звонила. Сказала, что до тех пор, пока не вернется из рейса мама, он решил оставить их у себя.
- Нормальный мужик, кстати. – одобрительно покачал головой Егор, -  Сказал, что отменит к чертям собачьим эти рейтинги и прочие прелести цифровизации. Кроме того, обещал, что вернет настоящие осязаемые деньги и самое главное- поднимет учителям зарплату.
- Какое небо красивое, звездное, -  невпопад сказала вдруг Алька, любуясь проявившимся над самым горизонтом созвездием Южного креста, - А это значит, что завтра будет жаркий день.
- Главное, что завтра будет...
Егор с нарастающей тревогой смотрел на жену. В слабом серебристо рыжем лунном свете Алькино лицо выглядело последние несколько минут неестественно бледным и каким-то размытым, словно к нему применили эффект боке. Егору показалось, что еще немного и оно совсем растворится в майском воздухе, отдав холодному свечению ночи свои алые, полные жизни краски…