Осторожней с хорошими желаниями

      – Всем привет. Сегодня мы погружаемся в идеи, которые, на первый взгляд, могут показаться довольно парадоксальными.
– Здравствуйте.
– Речь пойдёт о том, как самые искренние, самые, казалось бы, позитивные желания в отношениях могут стать тем самым триггером, который запускает их разрушение. Мы будем анализировать психологические модели из учения Виссариона. И сразу оговоримся: мы не обсуждаем само движение, его теологию. Наша задача – сфокусироваться на одной конкретной психологической модели. И посмотреть, какие любопытные идеи она предлагает. И главный вопрос, который мы ставим: как простое желание утреннего объятия от любимого человека может стать первым шагом к разрыву?
– Да, и это, мне кажется, отличная отправная точка. Потому что, согласно этой концепции, проблема ведь не в самом желании.
– Ну конечно. Желать тепла, близости, внимания – это абсолютно естественно. Это  часть нашей природы.
– Проблема возникает в результате такого, знаете, почти незаметного внутреннего сдвига, когда изначальный импульс, который можно описать как «я хочу дать тепло, поделиться нежностью» мутирует в ожидание: «Я хочу получить тепло, я жду ответной реакции».
– А-а-а, вот оно что!
– Вот этот микроскопический сдвиг фокуса с «отдать» на «получить» и есть тот самый переключатель, который запускает всю эту цепную реакцию обид, претензий и, в конечном счете, отчуждения. 
– Да, вот именно эту цепочку мы попробуем сегодня, так сказать, распутать. Наша цель – препарировать этот механизм. Понять, как желание, незаметно для нас самих, превращается в требование, какие внешние факторы могут это ускорять и какие выводы предлагает учение, чтобы в эту ловушку не попасть.
– Да, попробуем разобраться.
– Итак, давайте начнём с той самой сцены, которая приводится в тексте как пример.
– Хорошо.
– Женщина просыпается с тёплым чувством, с желанием обнять мужа. Но одновременно с этим импульсом в ней живет и ожидание, что он ответит тем же.
– Да, что он обнимет, поцелует.
– И вот, на первый взгляд, это же нормально, это основа эмпатии.
– Ну да.
– Если я проявляю нежность, а в ответ стена, это ведь сигнал, что что-то не так? Где учение проводит вот эту грань между здоровой потребностью и эгоистичным требованием?
– Это ключевой вопрос. И грань действительно очень тонкая. Учение описывает этот процесс почти как химическую реакцию в три этапа.
– Так.
– Первый – это просто возникновение желания. Он абсолютно естественен, безвреден. Второй этап – это то, что можно назвать акцентированием. Человек не просто испытывает желание, он начинает на нём концентрировать всё своё внимание. То есть оно становится главным. Оно становится центральным событием его внутреннего мира. «Мне нужно это объятие, чтобы мой день начался хорошо».
– Понятно.
– И вот после такого акцентирования желание почти неизбежно переходит на третий этап. Оно становится требованием. Уже не «было бы здорово, если бы…», а «я жду, что так и будет».
– Понятно.
– То есть ключевой сдвиг происходит в момент, когда удовлетворение этого желания становится условием для моего хорошего самочувствия.
– Именно.
– И вот здесь текст проводит очень резкую черту. Между последствиями неудовлетворённого желания и неудовлетворённого требования большая разница.
– Абсолютно.
– Неудовлетворённое желание, на котором не был сделан вот этот эгоистический акцент, вызывает что-то вроде лёгкой мимолётной грусти: ну, не обнял сейчас.
– Да, может быть, он уже думает о работе или просто не в настроении.
– Это чувство не оставляет глубокого следа, оно не отравляет психику.
– А требование...
–  А вот неудовлетворённое требование – это совсем другая история. Оно бьёт по самооценке, по чувству собственной ценности. И порождает целый букет негативных эмоций. Это уже не просто грусть, а... обида. Обида начинает формировать негативное отношение к партнёру: «Ему на меня наплевать, я для него ничего не значу». Текст использует довольно сильное выражение: душевные раны. А дальше, как снежный ком, раздражительность, злоба. Человек начинает мысленно додумывать за партнёра какие-то негативные мотивы.
– Точно.
– И всё это из-за одного не случившегося объятия.
– Невероятно!
– И самое опасное в этом механизме – то, что он часто работает на автопилоте. Неосознанно. Человек этого не замечает. Совершенно. Он может искренне верить, что просто хочет любви и близости. Но на самом деле он уже давно в режиме жёсткого требования. И каждое такое невыполненное требование, даже самое мелкое, становится каплей...
– Точно.
– Это то, что учение называет психологическим ядом претензий. Эти капли собираются, накапливаются и в какой-то момент просто отравляют всю атмосферу в паре. В тексте есть довольно категоричное утверждение, что взаимоотношения всех супружеских пар разрушаются именно на этой основе.
– Минутку, это прям очень сильное заявление: «всех пар»! Звучит очень уж обобщающее, но если отбросить эту категоричность, сама идея о накоплении микрообид, думаю, многим знакома. Получается, корень всего ¬¬– это эгоизм. Когда моё «хочу» становится важнее всего.
– Да, в основе лежит именно это.
– Хорошо, с внутренним механизмом желания –  требования более-менее понятно. Но человек же не живёт в пузыре. Существуют внешние факторы, которые работают как усилители этого процесса. Они, так сказать, подливают масла в огонь наших требований. Как насчёт внешнего влияния (подруг, кино, социальных сетей)? Учение это как-то учитывает?
– О, безусловно. Эти внешние факторы умножают требования. Вот, представьте, женщина разговаривает с подругами, и одна из них взахлёб рассказывает, какой ей муж устроил сюрприз. Или она смотрит фильм, читает книгу, видит в соцсетях картинку идеальных отношений. Что происходит?
– Неизбежно начинается сравнение.
– Конечно. «А вот они каждые выходные куда-то ездят, а мы сидим дома».
– И это сравнение, по сути, создаёт новые статьи в списке требований.
– Именно так. К своему реальному живому партнёру.
– Да. Возникает требование, чтобы твой партнёр проявлял качества или совершал поступки, которые ему, возможно, совершенно не свойственны. Человек, по сути, начинает требовать от реального партнёра, чтобы тот соответствовал некоему идеальному образу, собранному из чужих историй и голливудских сценариев. И каждый раз, когда живой человек не дотягивает до этой фантазии, происходит очередной выброс яда претензий. В связи с этим в тексте упоминается известная притча.
– Про Будду, да?
– Да.
– Человек приходит к Будде и говорит: «Я хочу счастье». Будда отвечает: «Сначала убери «я», это эгоизм. Потом убери «хочу», это желание. И тогда останется только счастье».
– Классика.
– Но тут же в учении делается важная оговорка, которая не даёт скатиться в крайность. И это крайне важный нюанс. Учение не призывает к полному отказу от желаний, к аскетизму. Нет. Это, как там говорится, было бы вредоносно для духовного созревания. Цель не в том, чтобы стать бесчувственным автоматом.
–  А в чём тогда?
 – А в том, чтобы облагородить мир своих чувств. А облагородить – это, по сути, и есть тот самый разворот фокуса с «я хочу получить» на «я хочу дать».
– То есть не требовать заботы, а дарить её. Не ждать тепла, а согревать самому. В этом и заключается идея облагораживания желаний.
– Двигаемся дальше. В учении есть довольно конкретное и для кого-то, возможно, спорное видение ролей мужчины и женщины.
– Да, довольно традиционное.
– Важно подчеркнуть, что мы сейчас излагаем идею из источника, а не даём ей оценку.
– Конечно. В чём она заключается?
– Согласно этой концепции, у мужчины и женщины разные, но взаимодополняющие функции. Задача женщины описывается как облагораживание информационного поля дома.
– То есть, проще говоря, создание атмосферы.
– Да. Это её пространство для творчества. Она создаёт дома такую среду, такое настроение, куда мужчина, возвращаясь из внешнего мира, с его борьбой и стрессом, может прийти и восстановить силы, выдохнуть. А истинное удовольствие, по этой модели, женщина получает не столько от ответных действий мужчины, сколько от самого процесса заботы, и от наблюдения, как он меняется к лучшему под влиянием этой атмосферы.
– Другими словами, она становится соучастницей его успехов во внешнем мире.
– Совершенно верно.
– Чем более значима его деятельность снаружи, тем весомее и её, казалось бы, невидимый вклад.
– А задача мужчины – изменять мир вовне. Он действует во внешней среде, и вот, возвращаясь домой и наполняя силы в этой атмосфере, он уже сам естественным образом стремится этой силой поделиться, наполнить ею женщину.
– Получается такой здоровый круговорот энергии в паре. И этому гармоничному сценарию текст противопоставляет другую картину, которая, думаю, многим покажется знакомой.
– О, да.
– Мужчина приходит домой и с порога попадает не в гавань, а на минное поле ожиданий. От него сразу требуют внимания, участия, отчёта: «Расскажи, как день прошёл…» Но не из искреннего интереса, а чтобы убедиться, что ему всё ещё есть до тебя дело.
– Точно.
– Чтобы жена случаем не обиделась и не додумала что-нибудь каверзное. И такая атмосфера требования, согласно учению, абсолютно губительна.
– Почему? 
– Мужчина не восстанавливается, а наоборот, тратит последние силы, чтобы соответствовать ожиданиям и не спровоцировать конфликт. Дом из места силы превращается в ещё один источник стресса.
– Понятно.
– Круговорот энергии прерывается. Начинается её утечка, что и ведёт к охлаждению и в итоге к разрушению.
– Она не требует, не давит, дарит заботу и тепло, а мужчина всё равно уходит. Это же кажется верхом несправедливости. Текст рассматривает такой случай?
 – Да, рассматривает. И здесь вводится понятие духовной зрелости.
– Так.
– Идея в том, что человек, который внутренне не готов к гармоничной спокойной атмосфере, может её просто не выдержать.
– Не выдержать хорошего?
 – Именно. Для его личностного роста на данном этапе могут быть нужны совершенно другие условия, более сложные, конфликтные, поучительные. То есть, по сути, спокойная гавань может казаться скучной. Или даже вредной для человека, который подсознательно чувствует, что ему нужно пройти через какие-то испытания.
– И он будет тянуться к более драматичным отношениям.
– Именно так.
– Учение говорит, что, покинув по-настоящему хорошие условия, такой человек обязательно будет чувственно притягиваться к сложным условиям, которые должны стать для него поучительными.  И совет здесь даётся однозначный: не нужно удерживать такого партнёра. Отпустить. Потому что, пока он не пройдёт свои уроки, не наберётся мудрости через собственный, возможно болезненный, опыт, полноценных отношений с ним всё рано не построить.
– Абсолютно.
– Точно так же и женщина может оказаться не готова к той среде, которую создаёт более зрелый мужчина. И она тоже уйдёт на поиски своих более сложных уроков.
– Ситуация симметрична.
– Да.
– И здесь же содержится предостережение от очень распространённой ловушки. Когда люди держатся друг за друга не из любви, а из страха одиночества.
– Ох, это частая история.
– И в этом случае, как говорится в тексте, они больше вредят друг другу, чем помогают. Они, по сути, мешают друг другу проходить необходимые жизненные уроки, тормозят развитие друг друга. Это очень опасное состояние для обоих.
– Итак, мы разобрали внутренний механизм, внешние усилители, концепцию ролей и даже сценарий, когда партнёр не готов к гармонии.
– После всей этой сложной психологии, какой же главный, самый практический вывод? Какое ключевое решение предлагает учение?
– Оно формулируется предельно чётко и просто. Центральный тезис звучит так: отсчёт времени до разрушения отношений начинается в тот самый момент...
– Когда?
– Когда ваше «я хочу» превращается в «ты должен» или «ты должна».
– Ух ты!
– Как только в сознании одного из партнёров по отношению к другому появляется слово «должен», таймер запущен. То есть весь путь гармонии, по сути, сводится к одному главному действию – полностью исключить из отношений понятие «долженствование». Не только из лексикона, но из головы. Перестать требовать, перестать ждать, что партнёр будет играть роль, которую мы для него написали, и начать учиться принимать друг друга такими, какие вы есть на самом деле. В учении прямо сказано, что научиться по-настоящему понимать ближнего можно только тогда, когда по отношению к нему исчезнет слово «должен».
– Это очень перекликается с другой фразой оттуда: «Учитесь жить с реальным человеком, а не со своей фантазией о нём».
– Мне кажется, в этом огромная мудрость.
– Безусловно. Мы ведь так часто влюбляемся не в живого человека, а в образ, который сами же и создали.
– Да, да. А потом страшно обижаемся и злимся, когда реальный человек отказывается соответствовать нашей фантазии.
– Это и есть корень большинства претензий. Мы, по сути, предъявляем счёт реальному человеку за то, что он не похож на выдуманного нами персонажа.
– А он и не подписывался…
– Конечно. Он и не подписывался играть эту роль. Убирая «должен», мы даём и себе, и партнёру свободу быть настоящими. И только в этой точке свободы возможно подлинное узнавание. И настоящая близость.
– Что ж, давайте подводить итоги. Опираясь на идеи из учения Виссариона, мы проследили всю эту, можно сказать, трагическую цепочку: как прекрасный невинный импульс желания тепла может запустить механизм разрушения. Всё начинается с крошечного сдвига фокуса с желания отдать на желание получить. Этот эгоистический акцент превращает желание в ожидание, а затем в жёсткое требование. А невыполненное требование, в свою очередь, порождает обиды и претензии, которые медленно, но верно разрушают отношения.
– Именно так.
– В качестве финальной мысли я бы предложила ещё одну идею из этого текста. Она связана с равновесием.
– Интересно.
– Там говорится примерно следующее. Если вы требуете от ближнего того, что он в силу своих особенностей пока не в состоянии вам дать, будьте готовы к тому, что и к вам неизбежно будет предъявлено требование, которому вы не сможете соответствовать.
– Принцип зеркала.
– Да. И это, как сказано в тексте, классическая стартовая отметка, от которой начинаются выяснения отношений.
– Очень мощный образ, по-моему.
– Да. Это действительно заставляет остановиться и подумать.
– А я бы хотел закончить, вернувшись к той притче о Будде. Как мы уже говорили, учение уточняет, что полный отказ от желаний – это не путь для человека. Но сама притча ставит перед каждым из нас очень важный и, возможно, не самый удобный вопрос.
– Какой же?
– Когда мы ищем счастья в отношениях, чего в этом поиске на самом деле больше: искреннего стремления к гармонии, к любви, к самому счастью или же проявления нашего властного «я» и нашего бесконечного «хочу»? Над этим, я думаю, стоит поразмышлять.