Ангел

Крик
10

Я держу твои руки, и они всё так же холодны, как в тот день, когда мы встретились. Я пытаюсь согреть их, но понимаю, что это невозможно. Ты ушла, и вместе с тобой ушло тепло, которое ты дарила мне. Я хотел бы сейчас чувствовать твоё сердце, слышать его стук, но оно молчит. Ты больше не здесь, и я остаюсь один с воспоминаниями.
Когда-то твои губы были для меня источником безумия, страсти и жажды. Я мог целовать их часами, теряя себя в тебе. Но сейчас они холодны и безжизненны. Я больше не хочу их целовать, потому что знаю: в них больше нет той силы, которая заставляла меня жить. Ты ушла, и вместе с тобой ушла часть меня.
Я вижу тебя в последний раз. Ты лежишь такая же прекрасная, как и в день нашей первой встречи. Твои руки всё так же холодны, и я понимаю, что ничего не изменилось. Ты всегда была далёкой, недосягаемой, как ангел, который лишь на мгновение спустился на землю.
В тот день, когда мы встретились, мир был серым и безнадёжным. Зима только начинала вступать в свои права, а осень ещё цеплялась за последние дни и одним порывом ветра приносила смеющуюся в ветре хандру. Первый блин всегда комом — дождь сменялся снегом, снег превращался в грязь, и всё вокруг казалось бессмысленным. Я бродил по улицам, не зная, куда идти. Мне казалось, что я бегу, как собака из басни Эзопа, за своей тенью, за отражением в лужах. Я искал что-то, но не знал, что именно.
И вдруг, в один момент, всё замерло. Дождь прекратился, ветер стих, и мир затаил дыхание. Именно тогда я увидел тебя. Ты стояла посреди серого пейзажа, как луч света в темноте. Всё вокруг растворилось в сырости. Предметы, деревья и люди слились в единую, серую массу бесполезности, и только ты излучала свет. И всё закружилось вокруг тебя. Я так ясно видел тебя, что мои глаза заболели от твоего яркого образа. Ты была как ангел, как видение, которое я не мог объяснить.
Ты склонила голову, и по твоему лицу катились капли — то ли дождя, то ли слёз. Я не знал, что ты уже тогда знала свою судьбу. Ты решала, что делать с тайной, которую носила в себе. Но я был слеп и глух. Я не видел твоей боли, не слышал твоих криков. Я был как планета, которая вращается вокруг солнца, не замечая ничего вокруг.
Я подошёл к тебе, не понимая, что меня толкает вперёд. Ты подняла голову, и наши глаза встретились. Ты улыбнулась, и в этот момент я понял, что обречён любить тебя.
— Ты ангел? — спросил я, не зная, что ещё сказать.
Ты плавно подняла голову, открыла глаза, в которых я утонул.
— Пока ещё нет, — ответила ты, и твоя улыбка стала для меня приговором.
В этот момент ты приняла решение.
Ты взяла меня под руку, как ни в чём не бывало — будто мы старые приятели, друзья, любовники.
— Давай пройдём, а то мне страшно сейчас быть одной.
Я почувствовал, что должен защитить тебя.
— У тебя что-то случилось? Я поделюсь с тобой своим теплом, мне не жалко тебе отдать себя всего, если это поможет тебе.
Ты не ответила, и мы молча пошли по мокрому городу. Я чувствовал, как крепко ты меня держишь, и мне это нравилось, и я был счастлив, — я снова обрёл смысл, отыскал потерявшуюся тропинку и твёрдо пошёл по жизни.
Мы шли по жёлто-красному скверу, старушка подметала своей огромной метлой опавшие листья. Я, как мальчишка, решил произвести на тебя впечатление:
— Смотри, Смерть собирает свой урожай.
По твоему лицу потекли слёзы, которым, казалось, не будет конца. Как легко текли у тебя слёзы. Я ещё не знал, что ты всегда живёшь одними чувствами, а они предполагают слёзы радости, слёзы горя и слёзы разочарований.
— Ты далеко живёшь?
— Нет, тут рядом.
— Пойдём к тебе.
Меня переполнило волнение — ко мне домой, в мой собственный мир, в который я давно уже никого не пускаю и где от вакуума время перестало властвовать, в мир, где нет законов физики. Не знаю почему, но мне самому захотелось тебя туда пустить, занести на руках и отдать тебе всё, что у меня есть.
Ты уловила мои мысли, — ты всё правильно поняла и ускорила шаг.
— Жаль, что сейчас не лето, я обожаю ходить босиком по лужам. А потом, дома укутаться в плед и смотреть в окно.
— Да. Мне кажется, что у тебя беда и мне хочется тебе помочь.
— Ты и так мне помог, ты появился в моей жизни тогда, когда я уже отчаялась что-то получить, и я благодарна тебе за это.
— Не надо меня благодарить, ведь это тебя мне послали Небеса, и я хочу знать о тебе всё.
— Ещё далеко? — прервала ты.
— Нет, мы уже пришли.
Мы пришли ко мне домой. Ты вошла в мой мир, который давно стал пустым и безжизненным. Ты сразу же почувствовала себя как дома. Ты знала, где что лежит, как будто всегда жила здесь. Даже мой кот, который обычно избегал людей, не отходил от тебя ни на шаг.
— У тебя есть что-нибудь выпить? — спросила ты. — Я замёрзла.
— Глинтвейн? — предложил я.
— То, что нужно.
Я готовил глинтвейн, и мои руки дрожали от волнения. Я чувствовал, как запах специй заполняет квартиру, перебивая запах кислых мыслей и плесневелого отчаянья. Я стоял со стаканами в руках и не мог пошевелиться. Ты была здесь, в моём мире, и это казалось нереальным.
Ты медленно обходила комнату, рассматривая книги на полках. Ты брала их в руки, листала страницы, и я чувствовал, как твоё присутствие меняет всё вокруг. Ты поставила книгу на место и повернулась ко мне.
— Ты должен всегда улыбаться, — сказала ты. — В твою улыбку кто-нибудь может влюбиться.
Я улыбнулся, и ты взяла стакан с глинтвейном.
— А чем ты занимаешься?
— Пытаюсь жить.
— И как, получается?
— От случая к случаю.
— А в чём выражаются твои попытки?
— Я созерцатель вещей, сущностей и следствий.
— Сторож времени?
Как легко с тобой, вопросы, ответы – сами слетают с языка, все мысли заполнены тобой. Я так редко бываю самим собой с людьми, что забыл, что существует волшебство, и я действительно в него верю.
— Вкусное вино.
И вправду, ещё никогда вино так не согревало, с каждым глотком мир затихал, а в голове всё громче звучала музыка надежд.
Ты допила последний глоток.
— Поцелуй меня, — сказала ты.
…Я не мог оторваться от твоих губ. Я впервые был жаден, я не хотел делить ласку больше ни с кем. Я утолял твою жажду и отчаянье, проникая в самые глубокие места твоей первородности и в тёмные уголки твоей сущности. Я видел, как моя любовь и ласка пробуждали наслаждение, которое заставляло отступить твои страхи.
Последний толчок проникновения, и стены стали водянисто-прозрачные, они водопадом спадали вниз. А за ними всё замерло, и только снег огромными хлопьями слетал на землю из чёрной дыры.
Я вернулся из своего волшебства, ты нежно гладила меня по лицу. Ты сидела одетая, — моё сердце остановилось от резкого возвращения в реальность.
«На улице снег?» — молча спрашиваю тебя.
«Да». — так же молча отвечаешь ты.
«Ты уже уходишь?»
«Да».
«Может, останешься?»
«Мне уже пора».
«Там темно, я тебя провожу».
«Нет, я сейчас уйду одна».
«Мы увидимся?»
«Я завтра к тебе приду».
Страх, волнение и паника. В голове одни вопросы, но ты опережаешь меня.
— Послушай, — произносишь ты, продолжая гладить моё лицо. — Я сейчас уйду, а завтра обязательно приду, но прошу, пока я рядом с тобой, не задавай вопросов, ведь не столь важно, кто мы, как нас зовут и что у нас за этими стенами. Важно, что мы есть и принадлежим друг другу в тот момент, когда мы рядом, а остальное — пыль. Если ты не согласен, тогда я сейчас уйду из твоей жизни навсегда.
— Я не хочу тебя терять, ты мне очень нужна, поэтому я согласен на любые твои условия.
— Но однажды я всё равно уйду, и поверь, не по твоей и не по своей вине, ты только не пугайся, так надо, ты потом всё сам поймёшь.
Ты поцеловала меня в губы, встала, вышла и растворилась в уличной сырости, оставляя мне надежду на завтрашний день.
В отчаянье я хватаюсь за бумагу:

Твои глаза наполнены слезами 
И на губах блестит начала дня, 
Давай же чокнемся разбитыми сердцами 
И эту ночь допьём до дна.

Всё — пыль, ведь главное — есть ты, и мне нужно дожить до завтра.
Все эти последние месяцы прошли в чередовании ожидания, где все мысли были связаны с тобой, и встречи с тобой, где было волшебство.
Ты приходила ко мне, когда могла, мы пили, ели, занимались любовью, разговаривали и спорили. Иногда ты могла часами сидеть и не проронить ни слова. В эти часы ты брала мои рассказы и читала, — ты могла смеяться и плакать, о чём-то задумываться, но я так и не узнал твоего мнения. Ни похвалы, ни осуждения — это то, что мне и нужно было от тебя, просто ты была.
Я уже стал привыкать, появилась уверенность, что это никогда не закончится, когда ты пропала. За эти месяцы я узнал каждую клеточку твоего тела, я знал все твои вкусы, я изучил твои реакции, но я так и не узнал, кто ты есть.
Моё сумасшествие достигло точки кипения, когда раздался телефонный звонок и мужской голос сказал:
— Она больше к Вам не придёт.
— Извините?
— Она умерла.
Меня кто-то ударил в живот, да так сильно, что, проламывая стены, я вылетел, и лишь телефонный шнур не дал мне улететь за облака.
— Это её муж, она только недавно про Вас рассказала и просила позвонить, когда это случится. Если хотите, можете прийти проститься.
И вот теперь я стою рядом с тобой, но тебя больше нет. Ты лежишь такая же прекрасная, как и в тот день, когда мы встретились. Твои руки холодны, и я понимаю, что ничего не изменилось. Ты всегда была далёкой, недосягаемой, как ангел, который лишь на мгновение спустился на землю.
Я целую тебя в последний раз и ухожу. Ты теперь ангел, и я остаюсь здесь, в мире, который больше не имеет смысла.
Прошли годы, но я до сих пор помню тебя. Ты осталась в моей памяти как свет, который однажды осветил мою жизнь. Я научился жить без тебя, но иногда, в тихие вечера, я чувствую твоё присутствие. Ты где-то там, в другом мире, и я знаю, что однажды мы встретимся снова.
И вот упала звезда. Она вылетела из темноты и прочертила яркую линию по небу. Её свет был ослепительным, но коротким. Она пролетела и исчезла, растворившись в темноте, оставив после себя лишь воспоминания. Я почувствовал твоё прикосновение.
Ты теперь ангел, и я верю, что ты наблюдаешь за мной. Ты была моей любовью, моей болью, моей надеждой. И даже сейчас, когда тебя нет, ты остаёшься частью меня.