Работа над детскими травмами

Решил я как-то разобраться со своими детскими травмами. Ну, знаете, как это бывает: сидишь, сидишь себе, ешь бутерброд, и вдруг понимаешь, что твоя любовь к пряникам — это не просто гастрономический выбор, а глубоко зарытая психологическая проблема и, что пора бы уже перестать винить родителей в том, что они не купили ту самую игрушку в пятом классе. Или, может, дело не в игрушке, а в чём-то глубже. Короче, я созрел для психотерапии. Ну, я и подумал: «А почему бы и нет? Может, пора уже перестать винить во всём родителей и начать жить своей жизнью?»
Сказано — сделано. Я отправился в путешествие по миру психологии. Сначала нашёл себе психолога. Потом второго. Потом третьего. Каждый из них был со своими собственными травмами и проблемами, которые они компенсировали за счёт своих клиентов.
Первый был классический «мудрый дедушка» с седой бородой и взглядом, который, казалось, видел меня насквозь. На каждой встрече он смотрел на меня так, будто я был чернильным пятном Роршаха. Он любил говорить: «А что вы чувствуете по этому поводу?» Я чувствовал, что плачу ему немалые деньги, вот что я чувствовал. Но, честно говоря, он помог мне понять, что моя мама, оказывается, не специально забывала меня в детском саду — она просто была рассеянной.
Второй психолог была женщина средних лет с таким взглядом, будто она знает все мои тайны, даже те, о которых я сам не подозреваю. Она любила копать глубоко. Слишком глубоко. Иногда мне казалось, что мы вот-вот докопаемся до сути, но останавливались на архетипах и тенях. Но благодаря ей я осознал, что мой страх темноты связан не с монстрами под кроватью, а с тем, что папа однажды выключил свет и сказал: «Спи, а то бабайка придёт». Спасибо, папа.
Третий психолог был молодым парнем, который, видимо, только что закончил курсы по психологии и был полон энтузиазма. Он постоянно говорил что-то вроде: «Давайте визуализируем вашу травму как воздушный шарик и отпустим его в небо». Я визуализировал, но шарик почему-то всегда возвращался и бил меня по лицу. Видимо, мои травмы имели функцию бумеранга.
Но настоящей звездой моего терапевтического марафона стала психотерапевт — молодая, но уже «прожжённая жизнью» женщина с взглядом, который говорил: «Я видела такое, что тебе и не снилось». Мать-одиночка с неудавшимся браком за плечами. Она выглядела так, будто сама прошла через все круги ада, и теперь помогала другим выбраться из их личных чистилищ. Она не боялась говорить прямо: «Ну что, опять ваши родители виноваты? Давайте уже вырастем, а?» И знаете, это работало.
В процессе работы с ней я узнал, что в каждом человеке есть мужское и женское начало — Инь и Ян. Инь — это мягкость, интуиция, умение слушать и сопереживать. Ян — это сила, решительность, умение брать ответственность. Но, как выяснилось, есть ещё и третья сила, которая всем заправляет. Я называю её «Хрень». Это та часть меня, которая говорит: «Эй, друг, давай не будем сегодня ничего делать, лучше полежим на диване и поедим пряники». Или: «Зачем тебе разбираться с травмами? Давай лучше поплачем над суровостью жизни».
Хрень — это мастер саботажа. Она знает, как сделать так, чтобы вы чувствовали себя комфортно в своей зоне комфорта, даже если эта зона больше похожа на болото. Она шепчет: «Ты не сможешь», «Это слишком сложно», «Зачем тебе это нужно?» И самое обидное, что она часто побеждает. Но, как сказала моя психотерапевт: «С Хренью можно договориться. Иногда ей нужно просто сказать: «Спасибо за беспокойство, но я сам разберусь»».
Так что теперь я работаю не только над тем, чтобы найти баланс между Инь и Ян, но и над тем, чтобы как-то договориться с этой «Хренью». Может, подружиться? Или хотя бы научиться жить в одном доме, не разбивая посуду. В конце концов, она тоже часть меня, как бы я от неё ни отнекивался.
А психотерапевт? Она просто сидит, улыбается и говорит: «Ну что, готов к следующему уровню?» И я понимаю, что это только начало. И, может быть, когда-нибудь я дойду до финала. Главное — не забывать про пряники.