Критерии эстетики личности. Глава 3

Среди классических ценностей бытия есть такое понятие, как добросовестность ума. Иначе говоря, стремление человека в своей умственной деятельности быть максимально добросовестным. При этом, представители стандартного менталитета предпочитают иметь минимально необходимую добросовестность, чтобы просто не выглядеть принципиально хуже своего непосредственного окружения. То, что это окружение, возможно, не отличается само по себе какой-либо особенной добросовестностью ума (как, впрочем, и добросовестностью вообще), не приходит в голову отдельному человеку, этому представителю.

Собственно, по большому счету, представителям стандартного менталитета свойственна такая особенность, как упрощенные критерии эстетики жизни вообще во всех главных и второстепенных вопросах человеческого бытия. Когда во главе угла стоят не классические психологические и духовные правила и законы жизни, а лишь отдельные и фрагментарные понятия и представления банальной мирской логики, основанные на примитивном рационализме, низком уровне гармонии и одухотворенности.

Представители творческого менталитета, как правило, стремятся, как минимум, к прежнему уровню умственной добросовестности. В чем это проявляется? Во-первых, в постоянном и серьезном контроле за мыслями, возникающими к голове. Ибо, далеко не все, что возникает в голове конкретного человека, является плодом именно его собственного разума. Нередко и хорошие, и плохие мысли (особенно плохие) возникают в результате влияния внешних сил. И, к сожалению, нередко темных сил, стремящихся внедрить в человеческое сознание, как минимум, максимальное количество откровенно глупых мыслей. А, как максимум, принципиально деструктивных и дисгармоничных, примитивных и пошлых, стервозных и подлых, относящихся не только к ста ведущим порокам, но и еще к трёмстам наиболее распространённым недостаткам. И если не прямо, то хотя бы косвенно или частично.

Благородство человека, например, заключается не в том, что ему никогда не приходят в голову неблагородные мысли, а в том, что он четко и конкретно, быстро и категорично их отсекает, отвергает от своего сознания, дает им адекватную и принципиальную оценку. Хотя, конечно, в жизни бывают разные ситуации. И иногда искушения злого духа бывают настолько утонченными и изощренными, что далеко не сразу распознаются даже человеком с добросовестным умом. Если распознаются вообще. Ибо, увидеть происки злого духа, например, на пять-семь процентов очень сложно. Например, в плане гордыни или тщеславия.

То, как у конкретного представителя творческой интеллигенции, получается контролировать свое сознание – это уже другая сторона медали. Главное – это то, что он старается в этом плане. Ибо, обычный человек, по большому счету, не особенно старается. Точнее сказать, его старания столь символичны по своей величине и уровню качества, что ими, с духовной точки зрения, можно принципиально пренебречь. Ибо, то, что они дают, как правило, ничего особенно хорошего в себе не содержит. Кроме сиюминутного утешения своей болезненной амбиции в том, что «я не хуже других». Да, других, тебе подобных, но не истинно умных и добродетельных людей. Вот ведь в чем нюанс этой логики.

Во-вторых, интеллигент стремится к тому, чтобы все и, именно все, его мысли, так или иначе озвученные окружающим, пусть даже самым родным и близким, были на достаточно хорошем качественном уровне. Как минимум, на среднем. И по возможности, на высоком. И это делается не ради банальной показухи или саморекламы, а как естественное и закономерное проявление его собственной внутренней потребности уважать самого себя, иметь свое чувство удовлетворения собой и своей жизнью, не зависимо от того, что об этом думают окружающие. Интеллигент, в отличие от большинства обычных людей, имеет собственные индивидуальные критерии качества. Которые, как правило, существенно выше тех, что приняты у его обычного окружения. Ибо, то, что принято у его окружения, его принципиально не устраивает. За исключением тех редких ситуаций, когда окружением служит не толпа, а специально созданные интеллектуальные сообщества формального или неформального типа.

Интеллигент придает особенный смысл тому, чтобы его мысли имели вполне определенную концентрацию логики и, по возможности, не были предельно банальными и избитыми. Хотя, безусловно, далеко не каждому дано изобретать новые понятия или принципиально новые трактовки уже известных понятий. Конечно, многие пытаются это делать. Но, в подавляющем большинстве случаев, из этого ничего не получается. Среди многих тысяч людей, считающих себя особенными мыслителями, лишь единицы остаются в памяти потомков. И так было всегда, и, видимо, будет всегда.

Интеллигент, в отличие от обычного, старается, по возможности, не принимать на веру распространенные стереотипы. Он их хотя бы в небольшой степени осмысливает, берет из них рациональное зерно, если таковое конечно, имеет место быть, добавляет к нему собственный ракурс видения. И уже в таком виде старается проявлять этот стереотип в своей жизни. Конечно, есть масса аспектов жизни, где без стереотипов обойтись невозможно. Особенно в юности или ранней молодости. И потом: стереотип стереотипу рознь. Одно дело стереотип мирской логики и совсем другое дело – стереотип духовной логики. Между ними часто имеется не просто некоторое, а принципиальное отличие. Подобно белому и черному. И человеку со стереотипным мышлением, как единственно доступным его сознанию, совершенно не понятно то, что происходит в голове творческого человека. Как и то, почему и зачем это там происходит. Чем проще человек, тем, как правило, проще понятия, которыми он оперирует в своем мышлении. И для него совершенно непонятно то, зачем нужны гораздо более сложные понятия. Ведь и так все хорошо, с точки зрения банальной житейской логики.

Большинство обычных людей гораздо хуже чувствует, воспринимает и осознает какие-либо интеллектуальные и психологические оттенки и полутона чужих мыслей и чувств. Собственно, и их собственная палитра, по большому счету, условно говоря, ограничивается лишь семью стандартными цветами радуги. А сотни возможных оттенков остаются как бы вне их поля зрения, за линией горизонта их сознания.

Человеку, привыкшему мыслить лишь простыми понятиями, очень трудно воспринимать адекватно явления жизни даже средней степени сложности, не говоря уже о сложных. Это служит основанием для возникновения бесконечной череды недоразумений и проблем. В отдельных случаях, даже откровенно конфликтных ситуаций. Близорукий и дальнозоркий никогда не придут к общему мнению о том, что можно и нужно видеть человеку. Потому как, то, что является условной нормой для одного, является совершенно невозможным для другого. Вот такое различие имеет и между классическим интеллигентом и большинством обычных людей.

Большинство современных книг (и не только) имеет, как правило, низкую концентрацию действительно умных мыслей (три-пять процентов от общего объема). И все было бы неплохо, если бы у большинства людей, регулярно читающих эти книги, не складывался вполне конкретный стереотип восприятия лёгких мыслей, как элемент фонового интеллектуального процесса. Когда им попадается даже умеренно умная книга со средней концентрацией мысли (тридцать-сорок процентов), то большинство из них вынуждены отложить в сторону эту книгу. Ибо, скорость чтения такой книги во много раз меньше, чем привычной легкой книги. Банальный рационализм и тут вставляет свои палки в колеса познания. В итоге человек остается на своем старом интеллектуальном уровне, а его развитие интеллекта, по большому счету, продолжает оставлять желать лучшего. А часто и все развитие его личности, особенно в плане его гармонизации и повышения одухотворённости.

Иногда это касается развития каких-либо отдельных способностей и талантов, повышения профессионального уровня в избранной сфере деятельности. В некоторых случаях, это и расширение кругозора, особенно глобального и фундаментального характера. И, конечно, это касается шлифовки мозгов вообще, развития их в многогранном плане. Да и в плане обычной повседневной тренировки для поддержания должного энергетического тонуса. Мышцы ума, как и мышцы тела, нуждаются в регулярных тренировках. И творческий человек осознает этот момент или интуитивно чувствует его насущную потребность, необходимость и целесообразность. А для обычного человека, как правило, это тайна за семью печатями. Он, конечно, тренирует свои мозги, но лишь в рамках банальной житейской логики. Без высокой скорости и сложных виражей. Да и круг тем обычно предельно узок и прост.

Интеллигент в своих интеллектуальных процессах старается ориентироваться не на свое непосредственное окружение (кроме как в детстве или юности), а на свой идеал, на своих интеллектуальных кумиров. Или кумиров в отдельной сфере деятельности. У которых интеллектуальный уровень, как правило, существенно выше, чем у большинства людей. Да и список процессов, в которых участвует их интеллект, значительно шире, как и выше степень активности интеллекта в каждом из них.

Причем, активности сознательной и целенаправленной, которая, собственно, со временем становится естественной и закономерной, так сказать, уже произвольной для конкретного человека. И в этом-то как раз и заключается одна из основных особенностей и закономерностей эволюции человеческой личности. Человек, желающий серьезно и основательно развиваться, должен ставить перед собой все время новые и новые задачи. И не только прежнего уровня сложности и изощренности, но хотя бы чуть-чуть выше. Пусть лишь на один процент, но, тем не менее. Ведь за свою жизнь человек решает тысячи задач. Поэтому, если он хотя бы иногда добавляет хотя бы этот один процент, то со временем, достигает достаточно значительных вершин в освоении явлений жизни умеренной сложности (это с духовной точки зрения умеренной, а с житейской точки зрения – высшей) и сложных. О существовании которых люди обычного типа, стандартного менталитета даже не догадываются, не говоря уже о каком-либо их осмыслении.

Это подобно рефлексу дрессированного животного, привыкшего, например, ходить по кругу в цирке. Принципиально иные действия часто ему могут быть недоступны.
Добросовестность ума проявляется и в том, что человек старается в максимальной степени развить свой ум. И не только в рамках житейской логики, но и в рамках логики духовной. Интеллигент стремится сделать свой ум более мощным, более глубоким, более многогранным. Связать его с интуицией и проницательностью, с творческим мышлением, сделать его самостоятельным и независимым, активным и энергичным, привнести в него хотя бы отдельные моменты, условно говоря, научной организации труда. Не говоря уже об осознании факторов, влияющих на мощность и продолжительность вдохновения. И максимально эффективном практическом применении полученных выводов. Для повышения количественных и качественных параметров умственных процессов. Творческий интеллигент заботится о своем уме, в меру своих сил и знаний.

Путь от человека с творческими способностями к реальному статусу «творческая личность» очень долог и очень сложен. И его удается пройти только тем, в ком особенно сильна жажда развития и совершенствования. Одним из камней преткновения, условно говоря, является то, что многие талантливые люди обладают достаточно существенной ленью ума и души, духа и тела. Некоторые не осознают сам факт наличия у себя конкретных талантов, не говоря уже о понимании реальной величины задатков этих талантов. Иногда люди не понимают степень ценности этих талантов. И не только для них самих, но и для общества, и для государства. В отдельных случаях, и для всего человечества. В связи с низким уровнем одухотворенности, большинство людей не знает того, что особенные достоинства и добродетели, способности и таланты даны им не как произвольный подарок от жизни, случайно пришедший к ним, в силу каких-то непонятных стечений обстоятельств, а как аванс от Высших сил. Который необходимо максимально добросовестно отрабатывать всю оставшуюся жизнь. Это не льгота или преимущество, а совершенно особая миссия посланника Высших сил по повышению уровня гармонии и в себе самом, и в окружающем мире. Требующая проявления особого чувства ответственности и долга, усердия и трудолюбия, самоконтроля, добросовестности ума и души, духа и тела.

А это все возможно лишь при максимально интенсивном развитии своей личности. Это большой и тяжелый труд. И не ради удовлетворения своего тщеславия, а ради возникновения истинного чувства глубокого внутреннего удовлетворения и тем, что ты делаешь, и тем, как ты это делаешь, и тем, что в итоге получаешь.

Общественное признание, это, безусловно, вещь приятная. Но гораздо важнее него одобрение Высших сил, именно их благосклонность и благоволение к тебе, как к человеку и как к творческой личности. У творческой личности, особенно интеллигента, жажда развития заложена на уровне подсознания. И поэтому управлять этой энергией человек, чаще всего, не в состоянии. Он может в определенной мере направить ее в правильное русло. И в последующем, в той или иной мере, моделировать (по возможности) отдельные процессы развития и преобразования своей личности в целом и своих творческих способностей, в частности. В противном случае, очень высока вероятность возникновения элементов деструктивного и дисгармоничного характера в основных процессах его внутреннего мира. Способных привести к серьезным психологическим и психическим нарушениям. Во многих случаях необратимым.

Пушкин, например, понимал этот момент (как и многие другие духовные аспекты творческой личности, ее психологии и философии бытия). И поэтому трудился, как раб. В первую очередь, осмысливая самого себя, окружающих, жизнь. И в поте трудов своих по совершенствованию своих способностей и талантов создавая мировые шедевры. Высокая степень гармонии личности позволяла ему регулярно подключаться к космическому банку информации и черпать там не только те или иные отдельные данные для своих работ, но и феноменальный полет мысли и чувства в порывах вдохновения, в периодах озарения. Он знал то, что он гений, но это не расслабляло его, а дополнительно мобилизовало. Истинный интеллигент понимает, что у него больше обязанностей, чем прав. Да и права несколько иные, нежели у большинства.

Интересная складывается ситуация: если человек ведет себя с подчеркнутым интеллектуальным достоинством, сдержанно и чуть скептически относится к чужим мыслям, то у окружающих (каких именно по сути окружающих – это отдельный момент для размышления, но, тем не менее) складывается впечатление, переходящее у большинства в устойчивое мнение о том, что этот человек, видимо, достаточно умный. Он, так сказать, в интеллектуальном плане самодостаточен. И это часто оказывается верно, с точки зрения формальной и поверхностной логики. Ибо, пытливость ума, жажда новой информации, особенно повышенная жажда, воспринимаются большинством как признак того, что конкретный человек еще растет умственно. А, раз растёт, значит, ощущает пока что свою умственную несостоятельность. Иначе говоря, еще не дошел до необходимого стандартного минимума. Это, условно говоря, пока еще ученик в школе жизни по сравнению с теми, кто уже ощущает себя ее выпускником. Только вот тут имеется очень интересный нюанс: а, собственно, кто именно ощущает себя выпускником школы жизни и на основании чего именно?

Претензия на обладание истиной может появиться у человека еще в подростковом возрасте – в тринадцать-четырнадцать лет. Которая становится устойчивым убеждением у той или иной конкретной личности лет в восемнадцать. И с этой поры у многих начинается эпоха почивания на интеллектуальных лаврах постижения мудрости жизни. Девиз молодежи (и, к сожалению, не только молодежи) звучит примерно так: «Я и так уже все знаю и понимаю. И поэтому нет необходимости учить меня в чисто житейских вопросах». Правда, при этом, всем понятно то, что это всего лишь проявление юношеского максимализма. Который в тридцать или пятьдесят лет выглядит, мягко говоря, несколько нелепо. Но одна из особенностей человеческого бытия заключается в том, что юношеский максимализм в самооценке у конкретного человека нередко сохраняется и на всю его оставшуюся жизнь.

А так как претензия на обладание мудростью, как правило, несостоятельна в принципе, то у многих возникает своего рода компромисс с собственным самолюбием: главное не быть умным и значительным, а лишь чисто внешне выглядеть таковым. А в суете большинство людей, стереотипно мыслящих и умственно ленивых, будет воспринимать все за золото, что особенно ярко блестит. Иногда, правда, человек добавляет в свои размышления и представления и чисто логический аргумент: «судя по всему, я не глупее других». И это звучит, как, в определенной степени разумный элемент психотерапии по отношению к самому себе, чтобы создать и сохранить более или менее неплохую самооценку. Но многие на этом не останавливаются. Их логика идет значительно дальше: раз я не глупее других, значит, и другие не умнее меня. И как ни странно, такая идея в определенной степени соответствует реальной  действительности. Особенно в системе координат такого «аналитика».

Ибо, большинство мыслит стереотипно и имеет лишь две градации в оценке человеческого интеллекта: глупый и умный. Второй стереотип таков: умных людей примерно девяносто процентов, а глупых всего десять. Самое поразительное в этой ситуации – это то, что для девяноста процентов людей, это, по большому счету, верно. Но лишь для девяноста процентов. Но это, как правило, почти всех устраивает. Хотя и имеет массу, условно говоря, подводных камней, о которые разбиваются не только хлипкие мелкие лодочки, но и большие и крепкие корабли в виде человеческих жизней и судеб.

К сожалению, никто, нигде и никого не учит тому, что, кроме этих девяноста процентов, есть еще и другие десять. И часто это не просто другие, а принципиально другие. В связи с этим вспоминается школьная история сорокалетней давности. В девятом классе учительница по химии придумала для учеников компромиссное решение. Которое в равной степени устраивало и ее саму, и всех учеников. В частности, она предложила дифференцированную систему домашнего задания. Те, кто хотел иметь годовую оценку «три», должны были решить три простые задачи. Те, кто хотел иметь «четыре», должны были решить, кроме этих трех простых задач, еще три средней степени сложности. А вот те, кто хотел «пять», должны были решить еще три задачи повышенной степени сложности. В результате все имели конкретное душевное равновесие и психологический комфорт. И учитель, и ученики имели взаимное удовлетворение друг другом. К всеобщей радости всех участников этого мероприятия.

Только вот ведь какой нюанс имеется в этом деле: те, кто решал задачи лишь средней степени сложности, привыкал к определенной самостоятельности и независимости в решении задач вообще и жизненных, в частности. Правда, как правило, ограничивался лишь задачами средней степени сложности с небольшим уровнем напряжения интеллекта в целом. Безусловно, многие несомненные способности этих людей получали вполне определенное развитие. Но, к сожалению, не очень большое. Хотя, конечно, и это заслуживало вполне конкретного уважения к ним. Пусть не обязательно большого, но, тем не менее.

Но была и третья группа учеников, которые хотели получить итоговую «пять». Им приходилось в максимальной степени напрягать свои мозги, проявлять вполне определенную сообразительность и изобретательность, фантазию и воображение. Ибо, им приходилось регулярно решать задачи повышенной сложности. В результате чего они обретали вполне реальную уверенность в себе и своих силах. И полученные пятерки были четким и конкретным доказательством наличия у них интеллекта явно выше среднего. Да и творческое мышление развивалось у них гораздо интенсивнее, достигая, таким образом, существенно больших величин по сравнению со всеми остальными. Третья группа учеников получала шанс решать жизненные задачи повышенной степени сложности. То, как каждый распорядился своим этим шансом – это уже отдельный разговор.

Жизнь, к сожалению, состоит преимущественно из мелкой суеты, для которой творческое мышление, сообразительность и изобретательность без особой необходимости. Как и многие другие фундаментальные достоинства и добродетели из числа классических ценностей. Вот и получается интересная статистика: из тридцати пяти учеников только трое (фактически один из десяти) решали задачи повышенной сложности. Это лишь десять процентов от общей массы учеников. Но из десятка интеллектуальных лидеров, как правило, лишь один действительно серьезно и основательно продолжил заниматься своей личностью. А это составляет всего лишь один процент от общей массы уже вполне взрослых и зрелых людей. Но оттого, что именно лишь один из ста достиг более существенных интеллектуальных вершин, его ценность и реальная, и потенциальная для общества и государства стала не ниже, чем у других, а значительно выше. И это желательно понимать всем членам нашего общества.

И это, не говоря уже об отдельной категории – интеллектуальных фанатиков. Которые встречаются только в одном случае из тысячи. И уже они достигают особенно больших вершин. Не обязательно в чисто житейском плане, но в профессиональном – обязательно.

На самом деле, интеллектуальная градация имеет не две, а семь ступеней: очень глупый (десять процентов), глупый (двадцать процентов), неглупый (шестьдесят процентов), умный (девять процентов), очень умный (ноль целых девять десятых процента), мудрый (ноль целых девяносто девять тысячных процента), очень мудрый (ноль целых одна тысячная процента). Понятно, что это предполагает не только количественную разницу этих ступеней в уровне интеллекта, а, в первую очередь, - качественную. И неглупый человек (в такой удобоваримой формулировке) занимает лишь третью ступень на иерархической лестнице человеческого интеллекта.

Собственно, девяносто процентов людей находится на первых трех ступенях из семи. И претензия человека, стоящего реально лишь на третьей ступени, на то, что он уже занимает седьмую – это, мягко говоря, нелогично. А если быть точнее, то откровенно нелепо. Но, как следует из сорокалетних наблюдений автора и двухсот фундаментальных трудов классиков философии и психологии, чем ниже реальный уровень интеллекта у конкретного человека, тем выше его претензия на обладание интеллектом высокого уровня. И именно высокого, ибо, с одной стороны, всем хочется выглядеть умными.

Это, вроде как, элемент своего рода приличия. А, с другой стороны, человек с низким интеллектом, в первую очередь, чисто интуитивно изредка ощущает свою интеллектуальную несостоятельность. И поэтому очень боится того, что об этом узнают окружающие. Но, если применительно к человеку глупому ситуация более или менее ясна, ибо, его реальный интеллект четко отпечатан на его лице, то с категорией людей «неглупые» все обстоит гораздо более драматично и проблематично.

Ибо, они действительно видят то, что большинство окружающих имеют примерно такой же уровень интеллекта, как и они. И это рождает в них жесткую и категоричную уверенность в том, что они, на самом деле, относятся к категории особо умных. А то, что где-то там далеко существуют какие-то там интеллектуалы, - это таких людей особенно не волнует. Ибо, по их личному мнению, вероятность пересечения их жизненной тропы с тропой высокого интеллектуала очень ничтожна. И вот эта идея о существовании людей высокого интеллекта со временем превращается в абстракцию чистой воды, которая к реальной прозе жизни не имеет никакого серьезного отношения. Мало ли какие причудливые существа живут на Марсе. Мне-то от этого ни жарко, ни холодно.

В результате такой «изящной» интеллектуальной метаморфозы в голове неглупого человека возникает не просто фрагментарная мысль, а четкое и устойчивое убеждение в том, что в своем кругу общения он является обладателем достаточно хорошего интеллекта. За что может достаточно сильно любить и уважать себя уже сейчас. Не напрягаясь особенно относительно будущего. И не заморачиваясь о нем. Со временем, правда, у многих идет еще целый ряд своеобразных умственных метаморфоз. В результате чего человек начинает считать себя уже явным интеллектуальным лидером.

Особенно после сравнения себя с очень глупыми и просто глупыми людьми. А так как встречи с последними двумя категориями людей случаются практически во всех сферах нашего общества, то такой, «интеллектуал» начинает считать себя интеллектуальным лидером уже не только своего непосредственного окружения, но и всего общества в целом. А отсюда совсем недалеко и до житейской мании величия. От которой всего пару шагов до шизофренической мании величия.

Мудрецы говорят о том, что каждый должен знать свое место в жизни. И не предъявлять претензии на то, что ему не положено, что он пока еще не заслужил. Но человек – это существо преимущественно субъективное, в том числе, и в плане самооценки. Одни существенно преуменьшают ценность своей личности, другие ее преувеличивают. Причем, без всякого чувства меры. Про первых должен быть большой и отдельный разговор. А про вторых стоит сказать несколько подробнее. Конечно, жестоко обличать тех, кто в своем представлении приукрасил себя на двадцать-тридцать процентов, не стоит. Но, что делать с теми, кто приукрасил себя уже на сто-пятьсот процентов? Это ведь уже сознательное и целенаправленное, а главное – принципиальное введение в заблуждение окружающих. Можно сказать, что это своего рода информационная диверсия по отношению к обществу. А ее исполнитель – это явный психически здоровый диверсант.

С другой стороны, опять возникает большая логическая нестыковка. Большинство людей так привыкают ежедневно встречаться с псевдоинтеллектуалами и обладателями мнимых достоинств и добродетелей, что со временем от значительного числа разочарований теряют веру в то, что такие особенные люди существуют на самом деле. Или начинают думать, что они, может быть, и существуют, но где-то очень далеко от них. А среди даже относительно близкого окружения их появление мало вероятно. И чем дальше, тем сильнее этот символический скепсис переходит в четкое и категоричное убеждение. Своего рода принцип жизни. А так как большинство в каких-либо интеллектуальных конкурсах и соревнованиях не участвует, то, соответственно, и познакомиться с их участниками, обладателями задатков интеллекта высокого уровня, не имеют возможности.

Да и каких-либо специализированных изданий они тоже не читают, а средства массовой информации, как правило, о ныне живущих интеллектуалах рассказывают крайне мало. В связи, с чем у большинства людей складывается впечатление, что высокий интеллектуал – это своего рода отклонение от нормы (которая, правда, непонятно кем установлена). А потому это большинство предпочитает относить себя к нормальным людям. Хотя бы с психической точки зрения. И поэтому, даже в порыве особой откровенности могут сказать что-то вроде того: «да зачем нам высокий интеллект, если окружающие будут считать тебя ненормальным? Да и что нам с ним делать? Вместо молотка гвозди разве что забивать»…

Собственно, чтобы хотя бы увидеть какую-либо особенную личность с ценными достоинствами и добродетелями, нужно обладать интеллектуальной и психологической, духовной и эстетической внимательностью и наблюдательностью, бдительностью и созвучностью. Но в реальности девяносто девять процентов людей (это, как минимум, а, как максимум, это еще и большое число девяток после запятой после цифры девяносто девять), не только не обладают таковым набором этих редких способностей, но даже не подозревают об их существовании вообще. Не говоря уже о комплекте объективных критериев оценки интеллектуальных и психологических, духовных и эстетических явлений жизни. Кое у кого есть отдельные смутные фрагменты таких критериев. Но, чаще всего, они бывают эффективны лишь относительно явлений жизни низкого и среднего уровня сложности. Что называется, из разряда арифметики или математики. А вот к алгебре или тригонометрии жизни эти критерии, как правило, принципиально не подходят. Ибо, трудно адекватно оценить трехмерный куб с позиции двухмерного квадрата.

Вот и получается ситуация, когда истинного интеллектуала может увидеть и хотя бы относительно адекватно оценить лишь та мизерная группа людей, что сами являются таковыми. Именно поэтому в свое время подавляющее большинство людей остались глухи к словам Иисуса. И это объяснялось не интеллектуальной ограниченностью людей того времени, а их внутренними психологическими установками, их мировоззрением. Думается, что если бы сейчас Иисус появился среди нас, то Его опять бы распяли и не только с не меньшим удовольствием, а, быть может, с гораздо большим. Формально знаний теперь стало больше, но реальная нравственная и психологическая сущность людей осталась прежней. Столь же деструктивной и дисгармоничной.

Библейская Мария увлеклась беседой с Иисусом не от легкомысленности, банального любопытства, погони за новыми впечатлениями от скуки, жаждой любых развлечений, особенно упрощенных и приземленных. А совсем по другим причинам. Мария, осознавала себя достаточно неглупым человеком, тем не менее, прекрасно отдавала себе отчет в том, что ее реальный интеллект – это далеко не предел мечтаний и насущных желаний. Она, как минимум, интуитивно ощущала то, что мир огромен, и количество явлений в нем бесконечно. И вряд ли одной жизни, даже самой интенсивной и продолжительно будет достаточно для освоения бескрайнего космоса.

Но, видимо, задатки интеллекта выше среднего (как минимум) создавали в ней здоровое и нормальное чувство беспокойства о своей личности, о ее развитии и совершенствовании. И, понимая то, что абсолютный идеал, скорее всего, недостижим, она, тем не менее, ощущала насущную потребность в развитии своего ума. И, как выясняется из реальной жизни, это далеко не такое простое и обычное желание, если его даже минимальное проявление встречается лишь у одного человека из десяти, умеренное – у одного из ста, а выраженное – у одного из тысячи. Исходя из этой жесткой, но достоверной статистики (автором проанализировано более сорока пяти тысяч людей), получается, что выраженное желание самосовершенствования – это элемент аристократичности, присущий многим истинным интеллигентам. И, в зависимости от доминирующей сферы проявления (что имеет место быть чаще всего), эта аристократичность может быть интеллектуальной или психологической, духовной или эстетической. В особо редких случаях, аристократичность может быть смешанной – двух-трех типов одновременно. Но то, что у библейской Марии был элемент интеллектуальной аристократичности – это, несомненно.

Иисус, почувствовав своим внутренним чутьем этот момент, счел возможным и целесообразным провести длительную индивидуальную беседу с Марией. И не потому что Ему было скучно. Или не с кем было поговорить. Или Он страдал чрезмерной жаждой самоутверждения или стремлением навязчивой рекламы своих философских идей. Он просто увидел именно в Марии благодатную почву для выращивания своих Божественных мыслей.

Собственно, то, что Марфа осталась в стороне от беседы Марии с Иисусом – это не случайность, а закономерность. Для Марфы мир мыслей даже средней степени сложности является принципиально чуждым. О мире мыслей высокой степени сложности речь, в данном случае, вести вообще не стоит. Сложные идеи, требующие продолжительного и интенсивного, а главное – полноценного осмысления, вызывали у Марфы лишь раздражение и отторжение своей принципиальной неудобоваримостью. Это было подобно попытке открыть замок, имеющий трехплоскостной ключ, ключом с одной плоскостью. Вроде бы, с формальной точки зрения, тоже ключ, но принципиально и категорически не тот, что действительно нужно. Не говоря уже о том, что далеко не каждый и трёхплоскостной ключ мог бы подойти к конкретному замку в силу наличия в нем конкретного элемента индивидуальной неповторимости в виде особой секретной композиции. Но это уже дополнительные тонкости рассматриваемой ситуации.

И вот ведь как интересно получается: Мария, осознавая себя неглупым человеком, совершенно этим не гордилась. И специально свой ум ни перед кем не демонстрировала. По ее мнению, быть неглупым и даже умным человеком – это нормально и естественно. А вот быть очень умным и, тем более, мудрым – это, что называется, совершенно отдельная песня. Вот то, что вызывало в ней особое уважение и расположение, радость и симпатию, почтение и преклонение. Но не механическое и раболепное, а искреннее и бескорыстное, утонченное и трепетное.

Это было тем, что могло вызвать в ней самый большой и глубокий, всепоглощающий восторг. Звучит, на первый взгляд, довольно-таки просто. Но на деле, это далеко не так просто, как нам всем этого хотелось бы. Ибо, девяносто – девяносто пять процентов людей принципиально не в состоянии отличить неглупого человека от умного, умного от очень умного, очень умного от мудрого. Да что там говорить о таких изящных тонкостях дифференцированного и градуированного восприятия жизни, если большинство не способно отличить просто неглупого человека даже от истинно мудрого. Вот в чем проблема и драма человеческого бытия и в прошлом, и в настоящем, и в обозримом будущем. Люди, как правило, не знают и не понимают даже самой элементарной иерархии явлений жизни. Состоящей из трех основных ступеней: простые явления (то, чем живет девяносто процентов людей, в первую очередь), явления средней степени сложности, явления высокой степени сложности.

Автор сознательно не включил в эту иерархию явления очень высокой степени сложности. Ибо, они пожизненно остаются принципиально недоступными почти для всех людей. Полноценно оперировать понятиями такой степени сложности способен лишь один человек из миллиона. И то, в лучшем случае. Реально же, для девяноста девяти процентов людей, даже явления высокой степени сложности остаются, как правило, вне поля их зрения. Так сказать, тайна за семью печатями. О чем, они, естественно, совершенно не догадываются и не предполагают. А, встречаясь с ними в реальной жизни, терпят регулярное и закономерное принципиальное фиаско. При этом, обвиняя всех и вся во всех смертных грехах, совершенно не подозревая того, что главная и истинная причина находится в них самих, в их принципиальной несостоятельности.
Истинный интеллигент стремится развивать свой интеллект в наибольшей степени. Причем, пожизненно.

Большинство людей имеют особенность очень любить критиковать других. И, по большому счету, при этом совершенно не важно – кого, за что и зачем. Главное – критиковать. Особенно приятно критиковать публично. Достаточно вспомнить Пушкина. Даже многие представители интеллигенции того времени считали, что в его творчестве нет ни особого смысла, ни пользы, ни удовольствия, ни ценности, ни достоинства. Обо всех прочих социальных слоях населения, в данном случае, сознательно умолчим. Собственно, и представители нынешней формальной интеллигенции, в большинстве своем, понимают ничуть не больше своих предшественников. Иначе говоря, понимают лишь то, что смогли прочитать когда-то и где-то. И, как правило, ни одного процента собственной мысли к тому не добавляют.

Хотя, то, что они, при особой необходимости, могут добавить – это насколько поверхностно и формально, что какой-либо, даже самой минимальной интеллектуальной или психологической, духовной или эстетической ценности не представляет в принципе. Достаточно сказать, что девяносто процентов преподавателей литературы совершенно не представляют реальной ценности ни личности Пушкина, ни его творчества. Что же говорить об остальных. Количество имеющейся информации, к сожалению, далеко не всегда автоматически превращается в какое-либо дополнительное качество. Творческое мышление – это удел немногих избранных.

Среди наиболее распространенных причин, подвигающих большинство людей критиковать кого-либо или что-либо, можно отметить следующие. Это желание публично блеснуть своей эрудицией. Которой, на самом деле, не было, нет и не предвидится. Потом есть желание показать свое личное преимущество над кем-либо, так сказать, самоутвердиться в мнении окружающих за чужой счет. И тем самым, удовлетворив свою подсознательную потребность в чувстве собственной значимости. У людей мелких и посредственных эта потребность выражена особенно остро, проблематично и драматично. Ибо, у них, кроме всего прочего, есть еще и интуитивное ощущение своей глобальной и принципиальной личностной несостоятельности. Мягко говоря.

Большинство людей может лишь изображать свое стремление к истине через критику личности, жизни и творчества других людей. А, на самом деле, истина, как таковая, их никогда не интересовала и интересовать никогда не будет. Им важно лишь продемонстрировать себя. И часто совершенно не задумываясь над тем, насколько это уместно по времени и конкретным обстоятельствам. И потому очень часто такая критика носит в себе в той или иной степени элемент деструктивности и дисгармоничности. Никому и ничего хорошего, полезного и интересного дать не может, что называется, в принципе. Ибо, это не входило в ее изначальные задачи. Или это только формально декларируется «критиком», но на деле совершенно не соблюдается и не предполагается.

Стандартная критика обычно бывает достаточно поверхностной и формальной. И сделанной с позиций максимализма и категоричности, без должного уровня особой компетентности в конкретном вопросе. Как правило, обычного "критика" совершенно не волнует момент того, а что, собственно, будет с тем, кого он критикует, после этой критики. Пойдет ли эта критика ему на пользу, повысит ли она уровень гармонии в его жизни, личности и творчестве. Все это остается вне поля зрения такого «критика». Ибо, его интересуют лишь собственные сиюминутные интересы. Ради одного процента которых «критик» готов полностью пожертвовать ста процентами фундаментальных интересов другого человека.

Как ни странно на первый взгляд, но особенно ожесточенной и безжалостной критика бывает в том случае, когда «критик» осознает существенное преимущество критикуемого над самим собой в интеллектуальном и психологическом, духовном и эстетическом плане. Не говоря уже о степени одаренности, мудрости, гармоничности, конструктивности, созидательности, одухотворенности, зрелости, самодостаточности и прочих ведущих параметрах личности. В которых большинство, к сожалению, не отличается особенными показателями.

И критика в таком случае – это сознательная попытка пустить пыль в глаза окружающим. Или хоть на одну секунду доказать что-либо самому себе. Из того, что, на самом деле, не существует. И, скорее всего, и не будет особенно желанным и привлекательным. Чем ниже качественные показатели всех выше перечисленных параметров личности у «критика», тем жестче и агрессивнее его критика. Абсолютно полностью забывающего о таких понятиях, как тактичность и деликатность, великодушие и снисходительность, психологическая гибкость и дипломатичность, терпение и терпимость. И прочие классические добродетели. О том, что «критик» может «просто» обидеть предмет своей критики, он предпочитает не задумываться вообще. Не говоря уже о том, что имиджу критикуемого может быть нанесен существенный ущерб в результате такой критики.

Один из девизов такого «критика» - «после меня хоть потоп». И именно поэтому гармония жизни от такой критики не только не повышается, а, как правило, существенно понижается. В том числе, и в самой личности «критика». Который любит регулярно критиковать абсолютно все, что ему подворачивается под руку. Тем самым, запуская в самом себе процесс психологической и духовной деградации. И именно так. Ибо, вся эта ситуация, с духовной точки зрения, предельно серьезна. И имеет в себе мощную подоплеку проблематичности и драматичности.

Не говоря уже о том, что такая неконструктивная критика несет с собой откровенное зло. За что «критик» будет обязательно и очень серьезно наказан Высшими силами. Пропорционально степени масштабности и концентрированности того зла, что он сотворил своей «замечательной» критикой. В результате сам «критик» получает, в первую очередь, мощный ущерб благополучию своей личности, творчеству, жизни в целом. И потому всем желательно, что называется, десять раз подумать перед тем, как что-то или кого-то критиковать. Конечно, никто не призывает признавать глупое за умное, пошлое за благородное, примитивное – за совершенное. Но при этом, важно помнить то, что цель не оправдывает любые средства ее достижения. Не зря же говорят о том, что «благими намерениями дорога в ад вымощена». И это не только чисто теоретическая аллегория.

Человек, мало-мальски разумный, подумает о том, а есть ли смысл высказывать свою критику. Изменит ли это что-то в реальности? Вовсе не факт. Ведь, если человек очень глуп или примитивен, то от критики, пусть даже самой замечательной, он лучше не станет. Другой вопрос, если человек достаточно неглуп, но в некоторых отдельных вопросах ошибается или заблуждается. Тогда есть смысл ему что-то подсказать, но в такой форме, что это не нанесло ущерба его имиджу и самолюбию.

Другой вопрос, что в некоторых случаях «критик» выступает в роли общественного обвинителя кого-либо или чего-либо откровенно дрянного, деструктивного и дисгармоничного. И требуется дать действительно принципиальную оценку определенному явлению жизни. Но даже в этом случае все же желательно не терять доброжелательности формы. Которая, собственно говоря, может еще больше подчеркнуть принципиальную несостоятельность объекта критики. Но и в специальную и целенаправленную язвительность и саркастичность, желчность и злобность тоже впадать не стоит. Если же критик видит свою функцию особенно важной, то в таком случае он обязан привести мощную и неотразимую систему логических аргументов, с точки зрения системы классических ценностей интеллектуального и психологического, духовного и эстетического характера. А не только с точки зрения своей индивидуальной и субъективной позиции. Следует все разложить по полочкам. Спокойно и отстраненно.

Другой вопрос, что в девяносто девяти процентах случаев «критики» только прикрываются так называемыми общественными интересами. А на самом деле, они их абсолютно не интересуют. Ибо, по отношению к самим себе такие «критики» проявляют максимально возможную лояльность и снисходительность. Существует распространенное мнение о том, что, чем сильнее будет унижен объект критики, тем больше будет честь и хвала «критику». Не стоит, собственно, забывать и о том, что подавляющее большинство классических авантюристов и интриганов, психологических манипуляторов и прочих прохиндеев, как правило, отличаются совершенно особой виртуозностью в умении «вешать лапшу на уши» окружающим. Только не для обретения истины, а в своих дрянных и эгоистических целях. В том числе, порой и для того, чтобы максимально эффективно замаскировать эту истину от адекватного восприятия ее окружающими. И эффект такого рода «мероприятий» может сохранять не только не один день, но и месяц, год, десятилетия. Что, собственно, мы видим на примере и России, и многих ведущих стран Европы. Не говоря уже об Америке.

Истинный интеллигент никогда не критикует ради критики. Его критика, даже самая жестокая и принципиальная, как правило, конструктивна. Она всегда имеет цель – повышение гармонии мира. Во второстепенных и третьестепенных вопросах интеллигент не исключает для себя определенный компромисс. Да и критику вообще высказывает только при особой необходимости. Другой вопрос, что основная масса людей, к сожалению, не умеет распознавать истинных интеллигентов. И потому и прислушиваться к их мнению должным образом.

Интеллигентная личность имеет возможность гораздо больше, чем обычный человек, строить многогранные отношения. Это, во-первых, достаточно полноценные и на приятельском, и на дружеском, и на родственном, и на супружеском уровне и т.д. В силу того, что в ней есть творческое мышление, позволяющее ей более тонко и дифференцированно воспринимать окружающую действительность. И в сочетании с тонкой душевной организацией более тонко чувствовать многие тонкости и нюансы, оттенки и полутона в психологии поведения людей из своего окружения. Более тонко их понимать и более адекватно на них реагировать.

Причем, не только с точки зрения интересов дня сегодняшнего, но и завтрашнего, условно говоря. То, как тот или иной конкретный человек пользуется своими теоретическими возможностями на практике – это уже совсем другой разговор. Ибо, надо еще хотеть что–то делать. Не говоря уже – уметь, стараться чему–либо научиться. Психология интеллигентного человека имеет массу специфических особенностей, которые и не знают, и не понимают многие люди. И, соответственно, не могут учитывать в своей реальной практической жизни.

А это, как правило, порождает массу недоразумений и проблемных ситуаций. Ибо, психология и философия жизни интеллигентного человека может иметь массу специфических особенностей, непривычных и непонятных для большинства обычных людей. Прикладывать же какие–либо дополнительные усилия для полноценного постижения и сути, и содержания этих особенностей у подавляющего большинства обычных людей нет, ни то что, большого желания, но даже и самого минимального, самого символического. Виной этому служит глобальное и фундаментальное психологическое и духовное невежество большинства людей применительно к жизни вообще, и жизни рядом с интеллигентным человеком, в частности.

Нет понимания истинной ценности миссии интеллигентной и творческой личности на Земле, как посланника Высших сил. И линии своей миссии применительно к участию в жизни интеллигентной личности. Как потенциального помощника вдохновителя, мотиватора, частичного эксперта для оценки творчества интеллигента, человека сочувствующего и сопереживающего, уважающего волю Высших сил, проявлению ее в интеллигентной личности.

Конечно, особенна, важна и почетна миссия наставника интеллигентной личности. Хотя бы частичного и временного, не говоря уже о многогранном и постоянном. Наставник – это почетная миссия не только в глазах своего непосредственного окружения, но и с точки зрения общественной и государственной. Ибо, на нем лежит особая благодать Высших сил. Собственно, любой человек, помогающий в чем–либо интеллигентной личности, получает соответствующую степень благосклонности Высших сил Вселенной. Получает шанс стать действительно счастливым человеком. Не говоря уже о стабильном и продолжительном душевном комфорте и равновесии, и чувстве глубокого собственного внутреннего удовлетворения собой и своей жизнью.

Интеллигентный человек имеет, как минимум, определенное снисхождение к некоторым особенностям своего бытия, связанным с его творческим процессом: развитии своего творческого начала и практическом воплощении своих способностей и талантов. Всем желательно помнить о том, что интеллигентная личность нередко в значительно большей степени беззащитна и уязвима перед различными жизненными проблемами и невзгодами. Особенно прозаического житейского характера, связанного с банальным бытом. Ибо, большое и сложное, полноценное и многогранное творчество (в том числе в работе над собой), как правило, связано с определенной отрешенностью от житейской суеты, от банальной прозы жизни. И не как каприз или прихоть интеллигентной личности, а как естественная и закономерная насущная потребность. В силу большой специфичности творческого процесса созревания интеллигентной личности, как такового.

Другой вопрос, что в настоящее время появилась масса увлечений, мягко говоря, очень специфичных по своей сути. Странных и своеобразных, не имеющих какой–либо существенной ценности с точки зрения вечных классических духовных ценностей. Ни в интеллектуальном и психологическом, ни в духовном и эстетическом смысле. Многие увлечения носят столь специфический характер, что приходят в принципиальное противоречие с классическими канонами красоты, прекрасного, эстетичного, разумного и адекватного, утонченного и изящного. Жажда формального новаторства буквально захлестнула весь мир. Люди стремятся любыми способами и средствами заявить о своей и индивидуальной специфичности, оригинальности. Особенно это стремление бывает сильным в силу наличия фундаментального стереотипного мышления, упрощенности личностного менталитета, весьма фрагментарном и туманном мировоззрении, низком уровне гармонии личности в целом, низкой: одухотворенности, мудрости, зрелости, целостности, самодостаточности.

Многим вдруг стало казаться, что именно в них есть какая–либо особенная гениальность (ну, вроде, какая-нибудь все же должна быть, по их банальной мирской логике). Не совсем понятно то, какая именно гениальность, но это для них и не особенно важно.

Важно само ощущение присутствия у себя элемента гениальности. Что автоматически резко поднимает человека в собственных глазах. И с его личной субъективной точки зрения ставит его на достаточно высокую ступень в иерархической лестнице общества. Что предполагает особенную славу, дополнительные права и привилегии, особенное уважение и симпатию. А может быть, и даже поклонение. Что особенно льстит самолюбию, амбиции и тщеславию многих людей.

То, что подобные «особенности» мировоззрения в настоящее время имеет даже не каждый второй, а три человека из четырех, никого особенно не смущает. «Ибо, заблуждения других людей – это именно их собственные заблуждения. А ко мне, мол, они не имеют и не могут иметь абсолютно никакого отношения. Ибо, я есть личность совершенно особенная, оригинальная и неповторимая» - примерно так думают многие современные люди, начиная буквально уже с подросткового возраста.

Многим почему–то стало казаться, что стоит только обстоятельствам жизни, независимо от их личной воли и желания, сложиться несколько более благоприятным образом, то тогда кто–то особенно умный и талантливый увидит, поймет и оценит их особый талант. И сделает их всемирно известными, знаменитыми. То, что даже самые большие гении пахали, как бесправные рабы, таких людей совершенно не смущает.

Ибо, именно их личный, индивидуальный (непонятной сути и формы) талант столь значителен и специфичен во всех смыслах, что абсолютно не требует каких–либо существенных усилий ума и души, духа и тела. Нужен только мудрый эксперт, добрый человек, который захочет и сможет рассмотреть их талант, его необыкновенную общественную ценность (в чем именно – это совершенно не важно, в данном случае, важно, что имеется). После чего буквально автоматически на такого гения быстро и мощно обрушится мировая слава. А он будет купаться в лучах этой славы, наслаждаться и блаженствовать всю оставшуюся жизнь. Позволяя всем окружающим очень сильно любить себя. Великодушно и снисходительно. А трудиться – это не для него. Это удел простаков и гораздо менее одаренных людей, чем он сам.

Надежность...  Свойство достойной человеческой личности, заключается в том, что человек имеет достаточно хорошую психологическую и нравственную стабильность в мыслях и чувствах, желаниях и стремлениях, намерениях и поступках. Он сознательно стремится к тому, чтобы это проявлялось всегда и во всем. Ибо, уровень его добродетельности, зрелости его мировоззрения, одухотворенности, гармоничности, конструктивности (к себе, к жизни, и к окружающим) не позволяет ему быть легкомысленным и безответственным, переменчивым и двойственным, беспринципным, склонным к авантюрам и интригам. Человек не только понимает слова «порядочность» и «благородство», но и старается в максимальной степени реализовать их практически. Он стремится постигать духовные законы жизни и учитывать их в своей повседневной жизнедеятельности. Он стремится иметь иерархию ценностей, близкую к классической. Вечной и универсальной. И поэтому он хранит верность своим принципам и убеждениям, стараясь избегать больших компромиссов со своей совестью.

Он проводит постоянный и многогранный самоконтроль за своими мыслями и чувствами, отсекая жестко и категорично все, имеющие даже небольшой элемент деструктивности и дисгармоничности, упрощенности и примитивности психологического и интеллектуального, духовного и эстетического характера. Не говоря уже об умеренной или значительной выраженности этих проблемных моментов в себе. Ведь, порядочный человек – это не тот, в ком не возникает, мягко говоря, дрянных мыслей. А тот, кто контролирует себя и своевременно отвергает их от себя. Ибо, многие мысли и чувства, возникающие в сознании человека, не являются продуктом деятельности его психики. Они вложены ему извне посторонними силами. Или идут из темных слоев его подсознания. И тут особенно важна психологическая и духовная бдительность.

Как рассказывает история человечества, даже у святых периодически возникали кощунственные мысли. Другой вопрос, что они с этим прекрасно справлялись, не позволяя этой дрянной информации пускать корни в своей личности. Они понимали смысл народной мудрости – «коготок увяз – всей птичке пропасть».

Человек хранит верность своему слову.  Конечно, периодически он меняет свое мнение о чем-либо. Но для этого нужны очень серьезные и веские аргументы. А не просто сиюминутная измена настроения или воздействие какого-либо второстепенного или третьестепенного фактора. Он не раздает обещания направо и налево. Ибо, понимает то, что должен все свои обещания исполнить. В срок и должным образом. И в этом проявляется трудолюбие и добросовестность его ума и души. Халтурность чужда ему в принципе. К важным явлениям жизни он старается относиться максимально серьезно. Понимая и разделяя главное и второстепенное. И не только в той или иной конкретной ситуации, а и по жизни вообще. Безусловно, в нем духовные ценности стоят на первом месте. И только потом идут интеллектуальные и психологические.

В надежности проявляется элемент мудрости человека. Он сам предъявляет к себе достаточно высокий уровень требовательности. Часто гораздо больший, чем это имеет место у окружающих. Ему важно испытывать собственное внутреннее чувство удовлетворения собой и своей жизнью. Тем, что он делает, и тем, как он это делает. И мнение окружающих при этом для него не главный, а дополнительный момент. Такой человек считает, что для сохранения и укрепления уважения к себе, адекватной любви к себе он должен иметь внутри себя достаточно высокую планку качества. Применительно ко всем аспектам своей жизнедеятельности, имеющим интеллектуальный и психологический, духовный и эстетический характер. Это, конечно, не значит того, что все и всегда у него получается только на пять с плюсом. Но важен сам момент сознательного стремления к высокому качеству внутренней и внешней жизни. Мудрость – это дело наживное. И самые большие мудрецы, как правило, считали, что они знают мало.

Если человек принял решение, то он старается от него не отступать. Если поставил перед собой конкретную задачу, то стремится ее решить наиболее оптимальным образом. Проявляя усердие и упорство, настойчивость и целеустремленность, создавая себе необходимую и эффективную мотивацию в решении сложных и трудных задач. Он никогда не перекладывает ответственность за свои дела на других людей. У него хватает мужества признаться в своих ошибках и неудачах, иллюзиях и заблуждениях. Он не будет проявлять нравственную изворотливость и пронырливость, самоуверенность и самовлюбленность, эгоизм и потребительское отношение к окружающим.

Надежный человек старается, чтобы его родным и близким, друзьям и знакомым не было стыдно за него, за его мысли и чувства, стремления и поступки. Главное, конечно, чтобы не было стыдно самому.

Такой человек имеет вполне определенную уверенность в себе. Он не тянет одеяло на себя. Более того, многие могут рассчитывать на его помощь и поддержку. И если он помогает, то делает это на хорошем уровне. Он не склонен к лживости и лицемерию. Что, собственно, не исключает проявления, психологической гибкости и дипломатичности.

Он не уклоняется от решения сложных задач и поэтому старается держать свой ум и душу в хорошем энергетическом тонусе. Чтобы жизнь не застала его врасплох. Даже если возникают какие-либо неблагоприятные обстоятельства, то он старается сделать свое дело на достойном уровне. Даже при условии, что оно может потребовать он него гораздо больше умственных, душевных и физических сил. А в отдельных случаях, даже некоторого ущерба для его личных интересов. Другой вопрос, что он не страдает мазохизмом. И все старается делать осмысленно. Он не создает себе сложности искусственно, чтобы их героически преодолевать. Но и не бежит от них, всячески напрягая фантазию и воображение, сообразительность и изобретательность.

Собственно, надежность – это элемент добродетельности. Без которой невозможна даже интеллигентность. Другой вопрос, что истинный аристократ стремится быть максимально надежным почти всегда и во всем. И не ради внешней показухи, а ради естественной и закономерной потребности своего ума и души. Надежность в сложных и трудных делах – это особенно ценное качество. Она, правда, не исключает помощи и поддержки других людей. Особенно более умных и мудрых, более одухотворенных и более талантливых, более компетентных и более опытных.

Оригинальность – это очень непростое явление жизни. Претензия большинства людей на стопроцентную оригинальность в каком–либо виде деятельности, как правило, безосновательна, бессмысленна и вредна. Оригинальность не должна быть самоцелью ни обычного, ни творческого человека. Достаточно сказать, что высокий, не говоря уже – очень высокий уровень качества любой деятельности, как правило, уже есть вполне конкретный элемент оригинальности. Конечно, успешное применение фантазии и воображения, сообразительности и изобретательности, творческого мышления, с его глубиной и масштабностью, с изящными элементами абстрактного и ассоциативного мышления способно придать определенный индивидуально– специфический оттенок результату деятельности. Если личность имеет хотя бы средний уровень зрелости и гармоничности, интеллекта и одухотворенности, то все это обязательно отразится на результатах творчества. Пропорционально имеющемуся чувству эстетики интеллектуального и психологического характера. Которое может быть примитивным, упрощенным, простым, утонченным, изящным или изысканным. Все эти шесть ступеней совершенства распространены в человеческом обществе очень неравномерно.

Большинство людей, особенно обычных, как правило, распределяется по первым трем ступеням этой условной иерархической лестницы. Поэтому полагать, что простой человек обязательно способен воспроизводить (и адекватно оценивать) изящные или изысканные явления жизни – это большая иллюзия. Первоклассник, в стандартном исполнении, не может решать алгебраические задачи. Как и десятиклассник - задачи по высшей математики. Подход к решению задач различной степени сложности и изощренности должен быть максимально разумным и осмысленным. На осине не растут апельсины. С одной стороны. С другой стороны, рожденный ползать, летать не может. Это элементарные истины жизни, которые большинство предполагает воспринимать предельно субъективно. Как, собственно, и многие другие правила и законы Жизни. Особенно в системе классических духовных ценностей.

Безусловно, оригинальность, как определенный оттенок творчества ума и души человека, приветствуется обществом. Но при условии того, что такого рода творчество опирается, в первую очередь, на классические каноны гармонии. Если сравнивать с кулинарией, то можно сказать, что добавление нового, непривычного соуса к старому блюду – это уже вполне определенный элемент оригинальности. Но все продукты, входящие в блюдо, совершенно не обязательно должны быть экзотическими, выходящими за рамки нормального творческого подхода к любому виду жизнедеятельности.

Не стоит пытаться создать новые каноны гармонии. Достаточно в некоторой степени творчески преобразовать некоторые, уже имеющиеся в наличие у человечества. Только одному человеку из миллиона удается разработать что–либо принципиально новое к тому, что уже создали его предшественники. Поэтому большинству людей ставить перед собой такого рода задачу – это дело бессмысленное и вредное. Заведомо обреченное на неудачу. А вот сознательное и целенаправленное, интенсивное и пожизненное, максимально добросовестное развитие изящности ума и души может помочь человеку придать его творчеству определенный элемент изящности. Что, несомненно, будет достаточно оценено наиболее достойной частью общества. Истинная оригинальность – это закономерный результат изящной личности.