Четвёртый закон диалектики. Эволюция скептицизма

Храбров И.Н.Обоснование четвёртого закона диалектики на примере эволюция скептицизма в «Истории философии» Г.В.Ф. Гегеля

1. Рассудочная и разумная форма диалектики как граница, различающая чистый скепсис от спекулятивной идеи высшей диалектики

Для оправдания этого отношения они крепко держались, в особенности, вышеуказанной платоновской всеобщности и соединяли с нею также и платоновскую диалектику. Принцип новой академии, подобно платоновской диалектике, мог бы быть, следовательно, диалектическим отношением, не переходящим ни к чему положительному, подобно тому, как целью даже многих диалогов Платона является лишь запутывание читателя. Но в то время как у Платона утвердительное все же является по существу результатом самой диалектики, так что всеобщая идея как, мы видели выше, скорее представляет собою у него род, напротив, в продолжение всей эпохи, о которой идет речь, господствует, тенденция к абстрактному пониманию. И точно так же, как это сказалось в стоическом и эпикурейском философских учениях, так эта тенденция проявилась и в понимании платоновской идеи: низвела её к рассудочной форме. Мышление, таким образом, вырвало идеи Платона из их покоя, потому что оно в такой всеобщности еще не познало себя как самосознание. САМОСОЗНАНИЕ ПРЕДЪЯВИЛО ИМ БОЛЬШИЕ ТРЕБОВАНИЯ, — ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ СТАЛА ВООБЩЕ ЗАЯВЛЯТЬ СВОИ ПРАВА ПО ОТНОШЕНИЮ К ВСЕОБЩНОСТИ, И ПОКОЙ ИДЕИ ДОЛЖЕН БЫЛ ПЕРЕЙТИ В ДВИЖЕНИЕ МЫШЛЕНИЯ. По это движение в лице новоакадемиков теперь как раз обратилось диалектически против определенности стоиков и эпикурейцев, которая состояла в утверждении, что критерием истины должно быть нечто конкретное; так, например, в «постигнутом представлении» стоиков заключена некая мысль, которая вместе с тем содержательна, хотя это соединение мысли и содержания опять-таки еще остается очень формальным. Те же две формы, в которых диалектика новоакадемиков обратилась против этого конкретного, имеют своими представителями Аркезилая и Карнеада.

Академия, таким образом, не продолжала долго свое существование, а перешла, собственно говоря, в последней стадии своей эволюции в скептицизм, который просто признавал лишь то, что мы лишь субъективно считаем истинным; СКЕПТИКИ, ТАКИМ ОБРАЗОМ, ОТРИЦАЛИ ВООБЩЕ СУЩЕСТВОВАНИЕ ОБЪЕКТИВНОЙ ИСТИНЫ.


Скептицизм, таким образом, и направлен против рассудочного мышления, которое признает определенные различия последними, сущими различиями. Но само логическое понятие и есть эта диалектика скептицизма, ибо та отрицательность, которая отличает скептицизм, входит также в состав истинного знания идеи. РАЗЛИЧИЕ МЕЖДУ СКЕПТИЦИЗМОМ И ЭТИМ ЗНАНИЕМ ЗАКЛЮЧАЕТСЯ ЛИШЬ В ТОМ, ЧТО СКЕПТИК УСПОКАИВАЕТСЯ НА ЭТОМ ОТРИЦАТЕЛЬНОМ РЕЗУЛЬТАТЕ И НЕ ИДЕТ ДАЛЬШЕ: «ТО-ТО И ТО-ТО СОДЕРЖИТ В СЕБЕ ПРОТИВОРЕЧИЕ, САМО СЕБЯ РАЗРУШАЕТ И, ЗНАЧИТ, НЕ СУЩЕСТВУЕТ». Но этот результат, как лишь отрицательный, сам в свою очередь является некоей односторонней определенностью, противостоящей положительному результату, т. е. СКЕПТИЦИЗМ ПОСТУПАЕТ ЛИШЬ КАК АБСТРАКТНЫЙ РАССУДОК. Он не замечает, что это отрицание есть внутри себя также и некое определенное утвердительное содержание, ибо оно, как отрицание отрицания, есть соотносящаяся с собой отрицательность, и более точно — бесконечное утверждение. Таково в своем совершенно абстрактном выражении отношение между философией и скептицизмом. Идея, как абстрактная идея, есть нечто инертное, косное; истинна она лишь постольку, поскольку она постигает
СОВРЕМЕННЫЙ СКЕПТИЦИЗМ ПРЕДСТАВЛЯЕТ СОБОЮ СУБЪЕКТИВНОСТЬ, И ПУСТУЮ ГОРДЫНЮ СОЗНАНИЯ, КОТОРЫЕ, ПРАВДА, НЕПРЕОДОЛИМЫ, НО НЕ ДЛЯ НАУКИ И ИСТИНЫ, А ДЛЯ СЕБЯ, ДЛЯ ЭТОЙ СУБЪЕКТИВНОСТИ. Ибо последняя не хочет идти дальше утверждения: «это я считаю истинным; мое ощущение, мое сердце является для меня последней инстанцией». Здесь, таким образом, идет речь лишь об уверенности, а не об истине; это, впрочем, в наши дни больше уже не называется скептицизмом. Но убеждение данного единичного субъекта ничего не доказывает, как бы ни было возвышенно то, что высказано в этом убеждении. Так как, с одной стороны, нам говорят: ИСТИНА ВЕДЬ И ЯВЛЯЕТСЯ ЛИШЬ УБЕЖДЕНИЕМ ДРУГОГО ЧЕЛОВЕКА, а i другой стороны, собственное убеждение, которое ведь тоже есть некое «лишь», ставят высоко, то мы должны оставить субъекта при этом его высокомерии, а затем и смирении. Ибо он думает, например, что положение: «все ложно», утверждая ложность всех других положений, утверждает также и ложность самого себя и, таким образом, само себя ограничивает. Таким образом, относительно всех скептических положений мы должны твердо помнить, что мы вовсе не утверждаем, что они истинны, ибо мы говорим, что они могут сами себя опровергать, так как их ограничивает то, о чем они высказаны». ПРИНЦИПОМ СКЕПТИЦИЗМА ЯВЛЯЕТСЯ, СЛЕДОВАТЕЛЬНО, СЛЕДУЮЩЕЕ ПОЛОЖЕНИЕ: ВСЯКОМУ ОСНОВАНИЮ ПРОТИВОСТОИТ ОДИНАКОВО СИЛЬНОЕ ПРОТИВОПОЛОЖНОЕ ОСНОВАНИЕ. Под противоположными же основаниями мы подразумеваем не необходимо утверждение и отрицание, а вообще те основания, которые сталкиваются друг с другом».


2. Г.В.Ф. ГЕГЕЛЬ ОБ АНОРЕКСИЧЕСКОЙ ФУФЛОСОФИИ, современной системе псевдофилософских систем МЕТОДОЛОГИЧЕСКОЙ сердцевиной которых ЯВЛЯЕТСЯ ЧИСТЫЙ СКЕПТИЦИЗМ – высшая форма софистики

Скептицизм завершил точку зрения субъективности всякого знания тем, что он вообще на место бытия, говоря о знании, поставил выражение «кажимость». Этот скептицизм выступает как нечто чрезвычайно импонирующее, к чему мы должны относиться с большим почтением. Во все времена он считался и еще и теперь считается опаснейшим и даже непобедимым противником философии, так как он является искусством, разлагающим все определенное и показывающим его нам в ничтожности, так что кажется, будто он сам по себе должен быть признан непобедимым, и различие убеждений зависит лишь от того, как отдельный человек решает для себя вопрос, сделаться ли ему сторонником скептицизма или какой-нибудь положительной догматической философии. И верно то, что результатом скептицизма является разложение истины и, значит, всякого содержания; его результатом является, следовательно, полное отрицание. МЫ ДОЛЖНЫ ТАКЖЕ СОГЛАСИТЬСЯ С ТЕМ, ЧТО СКЕПТИЦИЗМ НЕПОБЕДИМ, НО НЕПОБЕДИМ ОН ЛИШЬ СУБЪЕКТИВНО, В ОТНОШЕНИИ ОТДЕЛЬНОГО ЧЕЛОВЕКА, КОТОРЫЙ МОЖЕТ УПОРНО ОТСТАИВАТЬ ТУ ТОЧКУ ЗРЕНИЯ, ЧТО ЕМУ НЕТ НИКАКОГО ДЕЛА ДО ФИЛОСОФИИ, И ПРИЗНАВАТЬ ЛИШЬ ОТРИЦАНИЕ. Скептицизм с этой точки зрения кажется чем-то таким, против чего ничего не поделаешь, и получается представление, что никак нельзя преодолеть человека, бросившегося в объятия скептицизма, и что другой поэтому может лишь спокойно оставаться при своей философии лишь потому, что он ничего знать не хочет о скептицизме; он так, собственно, и должен поступить, так как ведь скептицизм все равно не может быть опровергнут. Само собою разумеется, что если бы мы только уклонялись от встречи со скептицизмом, то он на самом деле не был бы побежден, а продолжал бы существовать и занимал бы более выгодную позицию. ИБО ПОЛОЖИТЕЛЬНАЯ ФИЛОСОФИЯ ПРЕДОСТАВЛЯЕТ ЕМУ СУЩЕСТВОВАТЬ НАРЯДУ С НЕЮ; СКЕПТИЦИЗМ ЖЕ, НАПРОТИВ, АГРЕССИВЕН ПО ОТНОШЕНИЮ К НЕЙ, ТАК КАК ОН СОЗНАЕТ, ЧТО ОН ИМЕЕТ ВОЗМОЖНОСТЬ ПОБЕДИТЬ ЕЕ, А ОНА СОЗНАЕТ, ЧТО НЕ МОЖЕТ ЕГО ПОБЕДИТЬ.

СКЕПТИЦИЗМ ПОСТУПАЕТ КАК АБСТРАКТНЫЙ РАССУДОК и лишь признает существование противоположных мнений.

Мы, разумеется, должны согласиться с тем, что если кто-нибудь хочет во что бы то ни стало быть скептиком, то его нельзя переубедить или заставить принять положительную философию, точно также как мы не можем заставить стоять парализованного с головы до ног человека. СКЕПТИЦИЗМ В САМОМ ДЕЛЕ ЯВЛЯЕТСЯ ТАКИМ ПАРАЛИЧОМ, БЕСПЛОДНОСТЬЮ ИСТИНЫ, КОТОРАЯ МОЖЕТ ДОБРАТЬСЯ ЛИШЬ ДО САМОЙ УВЕРЕННОСТИ, НО НЕ В СИЛАХ ДОБРАТЬСЯ ДО УВЕРЕННОСТИ ВО ВСЕОБЩЕМ, Л ЗАСТРЕВАЕТ ЛИШЬ В ОТРИЦАТЕЛЬНОМ И В ОТДЕЛЬНОМ САМОСОЗНАНИИ. Держаться в пределах единичного, — это именно и есть воля единичного; удержать его от этого никто не в состоянии, ибо само собою разумеется, что никого нельзя выгнать из голого ничто. Совсем другое дело — мыслящий скептицизм, суть которого состоит в том, чтобы показывать, что все определенное и конечное представляет собою нечто шаткое. ТОЧНЕЕ ОТНОШЕНИЕ СКЕПТИЦИЗМА К ФИЛОСОФИИ СОСТОИТ В ТОМ, ЧТО ОН ЯВЛЯЕТСЯ ДИАЛЕКТИКОЙ ВСЕГО ОПРЕДЕЛЕННОГО. Можно показать конечность всех представлений об истине, так как они содержат в себе отрицание и, следовательно, противоречие. Обычное всеобщее, бесконечное не составляет исключения, ибо всеобщее, противостоящее особенному, неопределенное, противостоящее определенному, бесконечное, противостоящее конечному, есть именно лишь одна сторона и, как таковая, есть тоже лишь нечто определенное. Скептицизм, таким образом, и направлен против рассудочного мышления, которое признает определенные различия последними, сущими различиями. Но само логическое понятие и есть эта диалектика скептицизма, ибо та отрицательность, которая отличает скептицизм, входит также в состав истинного знания идеи. РАЗЛИЧИЕ МЕЖДУ СКЕПТИЦИЗМОМ И ЭТИМ ЗНАНИЕМ ЗАКЛЮЧАЕТСЯ ЛИШЬ В ТОМ, ЧТО СКЕПТИК УСПОКАИВАЕТСЯ НА ЭТОМ ОТРИЦАТЕЛЬНОМ РЕЗУЛЬТАТЕ И НЕ ИДЕТ ДАЛЬШЕ: «ТО-ТО И ТО-ТО СОДЕРЖИТ В СЕБЕ ПРОТИВОРЕЧИЕ, САМО СЕБЯ РАЗРУШАЕТ И, ЗНАЧИТ, НЕ СУЩЕСТВУЕТ». Но этот результат, как лишь отрицательный, сам в свою очередь является некоей односторонней определенностью, противостоящей положительному результату, т. е. скептицизм поступает лишь как абстрактный рассудок. Он не замечает, что это отрицание есть внутри себя также и некое определенное утвердительное содержание, ибо оно, как отрицание отрицания, есть соотносящаяся с собой отрицательность, и более точно — бесконечное утверждение. Таково в своем совершенно абстрактном выражении отношение между философией и скептицизмом. Идея, как абстрактная идея, есть нечто инертное, косное; истинна она лишь постольку, поскольку она постигаетсебя как живую. Это происходит тогда, когда она диалектична внутри себя, чтобы снимать с себя косный покой и изменяться. ТАКИМ ОБРАЗОМ, ЕСЛИ ФИЛОСОФСКАЯ ИДЕЯ ДИАЛЕКТИЧНА ВНУТРИ СЕБЯ, ТО ОНА ЯВЛЯЕТСЯ ТАКОЙ НЕ СЛУЧАЙНО; СКЕПТИЦИЗМ, НАОБОРОТ, ПОЛЬЗУЕТСЯ СВОЕЙ ДИАЛЕКТИКОЙ СЛУЧАЙНЫМ ОБРАЗОМ, НАТАЛКИВАЯСЬ НА ТОТ ИЛИ ИНОЙ МАТЕРИАЛ, ОН ПОКАЗЫВАЕТ, ЧТО ПОСЛЕДНИЙ ОТРИЦАТЕЛЕН ВНУТРИ СЕБЯ.
3. Рассудочная рефлексии диалектики — высшая стадия эволюции скептицизма Скептицизм колеблется между рассудочной и разумной рефлексии диалектики
СКЕПТИЦИЗМ НЕ ПРЕДСТАВЛЯЕТ СОБОЮ ТАКОГО ЭМПИРИЧЕСКОГО СПОСОБА РАССУЖДЕНИЯ, А СОДЕРЖИТ В СЕБЕ НЕКОЕ НАУЧНОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ. Его тропы имеют предметом своего опровержения понятие, самую сущность определенности, и его опровержение определенного является исчерпывающим. В этих моментах скептицизм хочет доказать свою правоту, и скептик видит в этом воображаемое величие своего индивидуума. Эти тропы показывают наличие более высокой культуры диалектического сознания в развитии аргументации, чем мы это встречаем в обычной логике, в логике стоиков и канонике Эпикура. ЭТИ ТРОПЫ СУТЬ НЕОБХОДИМЫЕ ПРОТИВОПОЛОЖНОСТИ, В КОТОРЫЕ ВПАДАЕТ РАССУДОК. В особенности прогресс до бесконечности и предпосылка непосредственного знания часто встречаются еще и в наше время (см. выше стр. 408—409).

Таков вообще способ рассуждения скептиков; он имеет величайшее значение. Так как скептическое сознание обнаруживает во всем непосредственно принимаемом, что оно не представляет собою ничего прочного, ничего существующего само по себе, то СКЕПТИКИ ПОДВЕРГЛИ РАССМОТРЕНИЮ ВСЕ ОСОБЕННЫЕ ОПРЕДЕЛЕНИЯ ОТДЕЛЬНЫХ НАУК И ПОКАЗАЛИ, ЧТО ОНИ НЕ ПРЕДСТАВЛЯЮТ СОБОЮ НИЧЕГО ПРОЧНОГО. Таким путем скептицизм, несомненно, находит себе применение против конечного. НО КАКОЙ БЫ СИЛОЙ НИ ОБЛАДАЛИ ЭТИ МОМЕНТЫ ЕГО ОТРИЦАТЕЛЬНОЙ ДИАЛЕКТИКИ ПРОТИВ ДОГМАТИЧЕСКОГО РАССУДОЧНОГО СОЗНАНИЯ В СОБСТВЕННОМ СМЫСЛЕ, ОДНАКО ЕГО НАПАДКИ НА ИСТИННО БЕСКОНЕЧНОЕ СПЕКУЛЯТИВНОЙ ИДЕИ СТОЛЬ ЖЕ СЛАБЫ И НЕУДОВЛЕТВОРИТЕЛЬНЫ, СКОЛЬ СИЛЬНЫ ЕГО ВОЗРАЖЕНИЯ ПРОТИВ РАССУДОЧНОГО СОЗНАНИЯ.  Ибо что касается самой спекулятивной идеи, то она как раз и не представляет собою чего-то конечного, определенного, она не страдает той односторонностью, которая имеется в вещи; она, напротив, имеет абсолютно отрицательное в самой себе, она кругла внутри себя, содержит в самой себе это определенное и его противоположность в их идеальности. Поскольку эта идея, как единство этих противоположностей, сама в свою очередь есть некое определенное по отношению к стоящему вне ее, она открыта силе отрицательного; можно даже сказать, что в том-то и состоит ее природа и реальность, что она тотчас же приводит в движение самое себя, так что она, как определенная, снова полагает себя в единство с противоположным ей определенным и организует себя, таким образом, в целое, исходный пункт которого в свою очередь сливается воедино с конечным результатом. Это тожество представляет собою нечто другое, чем тожество рассудка.

4. Четвертый закон диалектики: отрицание скептицизма через бесконечное утверждение развивающийся диалектики

Способ действия скептицизма в своем опровержении разумного состоит, следовательно, вообще в том, что он превращает последнее в нечто определенное, всегда привносит сначала в разумное некое конечное определение мысли или некое понятие отношения, за которое он цепко держится, но которого вовсе нет в бесконечном, а затем он аргументирует против этого определения или понятия; Т. Е. ОН СНАЧАЛА ЛОЖНО ПОНИМАЕТ РАЗУМНОЕ, А ЗАТЕМ ОПРОВЕРГАЕТ ЕГО. ИЛИ, ГОВОРЯ ИНЫМИ СЛОВАМИ, ОН СНАЧАЛА ПОКРЫВАЕТ РАЗУМНОЕ КОРОСТОЙ, ЧТОБЫ ЗАТЕМ ИМЕТЬ ВОЗМОЖНОСТЬ ЧЕСАТЬСЯ. Скептицизм, во-вторых, не прав в том, что он берет этот тип отношения в смысле обывательского пустого представления, допускающего, ни малейше не задумываясь, правомерность его. Если рефлексия говорит о некоем целом, то для нее ничего не остается вне последнего. Но целое как раз и состоит в том, что оно противоположно себе: оно, с одной стороны, как целое есть просто то же самое, что и части, а, с другой стороны, части суть то же самое, что и целое, так как они вместе составляют целое.

Скептическое самосознание и является таким раздвоенным сознанием, для которого, с одной стороны, движение есть запутывание своего собственного содержания; это сознание как раз и есть все уничтожающее движение, когда совершенно случайно и безразлично для него, на что именно оно наткнется в нем; сознание действует согласно законам, которые оно не считает истинными, и представляет собою совершенно эмпирическое существование. Поскольку скептицизм ограничивается этим, он является моментом самой философии, которая, относясь одинаково отрицательно к обоим, признает их истинными лишь в их снятости. Но скептицизм полагает, что он достигает большего; ОН ХВАЛИТСЯ, ЧТО РИСКНУЛ НАПАСТЬ НА СПЕКУЛЯТИВНУЮ ИДЕЮ И ОДЕРЖАЛ НАД НЕЮ ВЕРХ, А МЕЖДУ ТЕМ ОНА, НАОБОРОТ, ПОШЛА ДАЛЬШЕ ЕГО, ТАК КАК ОНА СОДЕРЖИТ ЕГО В СЕБЕ КАК МОМЕНТ.

============================
Что произошло в постгегелевской философии: из гегельянства выделился условный постскептицизм в форме различных анорексико-философских постмодернистских системок. Но гегельянство содержит в себе эти системки «как момент». Естественно эти системки, подобное Моськам огрызаются на слона и требуют платить им деньги. Всё правильной чистый скепсис и есть высшая форма софистики. И этот чистый скепсис воспроизведен в фуфлосистемках филосовских в культуре постмодерна. Таким образом, ровно как формулирование трёх законов диалектики не может существовать в отрыве от рефлексии различия рассудочных противоположностей, между которыми колеблется скептическое сознание и положительной спекулятивной идеи самодвижугося разумного понятия, которое есть высшая форма существования диалектики. Именно этот факт неминуемо делает диалектический материализм всего в конечной лишь чистым скептицизмом, который выродился в современную софистику в виде комплекса противоречащих друг другу философских систем. Если скептицизм не мыслит разум как «часть и целое», а как мышление мышления познающее себя, то развивает себя до диалектики.    Илья Храбров.

Г.В.Ф. Гегель, «Лекции по истории философии». Заголовки к фрагментам и выделение важнейших мест в тексте ПРОПИСНЫМ РЕГИСТРОМ — Илья Храбров.